Мария Заболотская – Милость крестной феи (страница 24)
Шелест нечеловеческих голосов слился для Маргареты воедино, и ей стоило немалых усилий прислушиваться к словам фей, – больше всего ей хотелось зажать уши и зажмуриться, чтобы не видеть бесконечную череду круглых немигающих глаз. Смутные образы – люди и отзвуки их бесед – возникали у нее в голове, и каждый новый причинял больше боли, чем предыдущий. А феи всё говорили и говорили о своей сестрице, пока глаза их не начали тускнеть.
– Вижу, как сестрица всюду сеет осколки…
– Вижу, что каждый осколок – острее ножа…
– Слышу, что над каждым осколком сестрица шепчет заклинание…
– Хватит! Хватит! – закричала Маргарета, не выдержав. – Я все поняла! Я все увидела!.. Но что мне делать? Как спасти Эли?!
Феи смолкли, вновь превратившись в черные тени, клочки звездного неба. Должно быть, и им нелегко дались чары ясновидения – каждая словно уменьшилась в росте, мерцающие звезды, которыми были усеяны их одеяния, потускнели, голоса стали едва слышны.
– Сестрица, забыв обо всем, играет людьми: они стали орудиями ее злой воли. Сами того не зная, они послужат ей, хоть и думают, что служат только самим себе… Мы будем честнее и ничего не скроем от тебя. Проклятие должно пасть или исполниться согласно условиям сделки. Не следовало нашей сестре покидать этот сад и уходить в мир смертных, теперь для нее нет пути назад. Но за ее долги и преступления туманы спросят со всего нашего племени, ведь свидетелями уговора с тобой выступали духи и здешнего мира, и Дивного Края. Мошенничество! Дурная слава! Никогда еще фей не обвиняли в столь низком преступлении… Помешай нашей сестре, Маргарета! Останови смертных, которых она направляет!
Вовсе не такого ответа ожидала Маргарета. Придя в сад, она полагала, что ей придется просить о снисхождении или же о помощи… однако сегодня феи сами нуждались в услугах смертной!
– Но я как могу остановить их? – растерянно спросила она, поняв, что более к своим словам феи ничего прибавлять не собираются. – Мне незнакомы эти люди, я не знаю, где их искать…
– Твой муж, Одерик, знает о них достаточно, – был ответ. – Он взял верный след и встретил нужного человека, но все еще слеп и глух, когда речь заходит о колдовстве. Отправляйся к нему, Маргарета, и расскажи все, что узнала о нас!
– Да как же мне найти его, – чуть не плача, вопросила Маргарета, – если он уехал несколько дней тому назад с каким-то чужестранцем, сам не зная, куда тот направляется? Одним богам известно, где они сейчас! К тому же Одерик забрал с собой всех верховых лошадей и толковых слуг, оставив мне только горничных, огородниц да кухарок…
Тут она смолкла, осознав, как жалко и неуместно прозвучали все ее возражения: «Ох, недаром сударыня фея так прогневалась на меня, разглядев как следует! Я и в самом деле не гожусь для великих дел! Сама магия туманов снизошла до меня, чтобы дать поручение, а я кудахчу, как заполошная тетушка, которой страшно и лишний шаг за порог сделать, если на улице дурная погода…»
Но феи вовсе не стали насмехаться над Маргаретой и спрашивать: «Разве не говорила ты недавно, что готова на все, лишь бы спасти дочь?» – напротив, сударыни из тумана слушали ее жалобы внимательно, переглядываясь и подавая друг другу едва заметные знаки.
– В самом деле, – произнесла одна из фей, задумчиво покачивая головой, – мы позабыли, насколько слабы смертные. А ты к тому же не пользуешься милостью леса, как твоя дочь. Тебе не уйти далеко одной по здешним тропам, а времени мало… мало…
– Я… я вернусь домой, прикажу запрячь повозку… – говорила тем временем Маргарета, силясь собраться с мыслями и обрести решимость. – Расспрошу соседей, не видали ли они, куда направился тот чужестранец…
– Нет, это никуда не годится! – феи одна за другой взмахнули своими длинными тонкими руками, закачали головами. – Придется нам помочь тебе…
– Вы проводите меня и укажете дорогу? – с робкой надеждой спросила Маргарета, но феи издали дружное печальное восклицание, похожее на протяжную трель ночной птицы.
– Достаточно того, что одна из нас нарушила древнейшие законы и покинула пределы старого сада! Мы вышли из туманов лишь для того, чтобы поговорить с тобой, – и в полночь исчезнем. Нам не место в людском мире!
– Но как же тогда…
Тут феи рассмеялись и закружились вокруг Маргареты, вновь исполнившись звездного сияния сверху донизу.
– Этой ночью мы окажем тебе честь, смертная женщина, и разрешим промчаться по дорогам, ведущим сквозь туманы. Так тому и быть! Волшебные тропы бесконечно длинны и запутанны, но наша магия поможет тебе сократить путь, и ты увидишь своего мужа еще до наступления полуночи… Торопись, Маргарета! В полночь наше волшебство исчезнет, и ты забудешь многое из того, что мы рассказали. Быть может, тебе и вовсе покажется, что все это – лишь сон!
– Мне и сейчас так кажется, – вздохнула Маргарета, но феи уже не слушали ее. Быстрыми тенями они разлетелись вокруг, оставив ее в растерянности и одиночестве, – но вскоре вернулись.
– Вот твои лошади, Маргарета! – воскликнула одна, роняя на землю добрую пригоршню мышей.
– Вот твой кучер! – рассмеялась вторая, показывая зеленую ящерку, сидевшую на ее полупрозрачной ладони.
– Вот лакеи! – третья держала за хвосты двух жирных и злых крыс.
– А вот и карета! – хором объявили остальные, и Маргарета вскрикнула, увидев, что на поляну с треском вкатывается уже знакомая ей исполинская тыква.
Но только ей показалось, будто феи сошли с ума или же решили поглумиться над ее бедами, как дочери туманов принялись колдовать, да так неистово, что от искр и сияния слепило глаза. Каждая словно спешила превзойти сестру в искусстве волшебства, выделывая в воздухе хитрые фокусы, пританцовывая и распевая слова заклинаний. Земля затряслась, яблоки посыпались отовсюду, разбиваясь о землю и разбрызгивая всюду магию, пахнущую карамелью и невесть какими сладостями. Маргарета, не удержавшись на ногах, повалилась в траву, невольно зажмурившись, а когда осмелилась открыть глаза, поляна среди сада показалась ей куда просторнее, деревья – куда выше, а мир вокруг – еще удивительнее, ведь звезды теперь усеивали не только небо и одеяния фей, но и попросту висели в воздухе: протяни руку и трогай! Перед ней стояла карета, сплошь отделанная витыми золочеными узорами и запряженная четверкой серых лошадей, морды которых, впрочем, весьма походили на мышиные. Да и господин ящерица, хоть и значительно увеличился в размерах, чтобы иметь возможность править экипажем, увы, сохранил в своем облике куда больше черт рептилии, нежели приобрел человеческих. Маргарета едва не взвизгнула, когда он склонил плоскую треугольную голову набок и приветственно открыл свою огромную улыбчивую пасть с раздвоенным тонким языком.
– Не бойся, Маргарета, – прошептали феи где-то у нее над головой, и она почувствовала, как их ледяные руки обвили ее тело, бережно, но неумолимо помогая подняться. – Ты увидела краешек нашего мира – большего тебе и не положено. Немногие из смертных могут похвастаться подобным! Садись в карету, и она домчит тебя к мужу быстрее ветра. Ей не страшны никакие преграды, лошади не будут знать усталости, кучер не собьется с пути, крысы-лакеи уберегут от существ, прячущихся в тенях, но не вздумай самовольно остановиться! Если ты выйдешь раньше времени – потеряешься среди туманов навеки…
И бедная Маргарета, спотыкаясь и шатаясь, покорно забралась в экипаж из тыквы, думая лишь о том, что подобные приключения никак не годятся для почтенной замужней дамы зрелых лет. «Что скажут люди, если узнают, как я раскатывала по фейским тропам в волшебной тыкве, запряженной мышами?! – в ужасе спрашивала она себя. – Даже если история эта закончится хорошо и семья наша воссоединится – соседи перестанут ходить к нам в гости, да и к себе звать более не решатся!»
Но волшебное дело было сделано: кучер, повинуясь тихим приказам фей, щелкнул кнутом, и карета резво тронулась с места, как будто впереди не было ни кустов, ни деревьев, ни оврагов. Должно быть, господину ящерице были хорошо видны те самые фейские тропы, скрытые от людских глаз.
Маргарета, никогда не видавшая подобной роскоши даже издали, с трудом оторвала взгляд от позолоты и узоров, покрывавших карету изнутри, и увидела, что за окном царит непроглядная тьма, перемежающаяся полосами светящегося тумана. Колеса катились так тихо, словно на фейских дорогах не имелось ни кочек, ни ухабов, ни корней, и Маргарете вскоре начало казаться, будто они не едут, а плывут. «Я, наверное, мчусь по воздуху высоко над землей, где-то среди ночного неба!» – подумалось ей, и впервые женщину озарила неясная, но радостная догадка: не одна лишь Эли изменила свою участь, когда нашла в себе храбрость отказать фее! Самой Маргарете тоже было когда-то с презрением сказано, будто она недостойна особой судьбы и весь век проживет обыденно и серо, – но кто нынче сказал бы такое о женщине, раскатывающей по волшебным дорогам в карете-тыкве?! «Ломайся, трещи, разбивайся на тысячи осколков! – прошептала она взволнованно и упоенно, воображая себе темное и ужасное проклятие феи. – Разве ты не видишь, что наши с Эли судьбы – особенные, да еще какие!»
От усталости и волнения она потеряла счет времени – лишь мерно стучали копыта неутомимых лошадей, щелкал кнут да глухо рычали позади крысы-охранники, завидев в тенях опасность.