Мария Заболотская – Милость крестной феи (страница 23)
Но к чему удивляться странностям, когда торопишься на встречу с феями? Хоть сегодняшний путь к старому саду и был самым удивительным из того, что доводилось видеть Маргарете, она повторяла себе, что нет ничего важнее судьбы Эли, и яростно отталкивала, ломала, рвала на клочки все, что пыталось ее остановить.
Наконец она – исцарапанная, измазанная зеленым травяным соком, облепленная искристой пыльцой – добралась до подлеска, где магии оказалось еще больше: деревья и кусты тянулись вверх так же неистово, как и огородная растительность. С трескучим стоном поднимались с земли почерневшие стволы старых яблонь, расправляя давно сгнившие ветви, которые в мгновение ока покрывались тысячами трепещущих серебряных и золотых листочков; наливались алые плоды, пылающие в ночи, как раскаленные уголья…
Порой Маргарете казалось, что и ее сердце превратилось в жгучее волшебное яблоко, вот-вот готовое от нестерпимого жара взорваться тысячами искр. Но фейский яблоневый сад теперь был повсюду – что проку искать его прежнее место?
– Сударыня фея! – закричала Маргарета, изнемогая от усталости и волнения. – Явитесь мне, умоляю! Я пришла смиренно просить прощения за свою ошибку… Заклинаю вас, назначьте мне какое угодно наказание, но верните мою дочь!
От крика этого серебряные и золотые листья зазвенели, как будто по саду пронесся вихрь, срывающий с ветвей плоды. Маргарета слышала, как они падают на землю, – и ей казалось, что это шаги десятков волшебных существ, которые подкрадывались к ней во тьме. Воздух, и без того дурманно-сладкий, переполнялся ароматами нездешних краев; казалось, им можно захлебнуться и умереть от блаженства. Маргарета не знала, что за чувство ее охватило – отчаянный страх или же отчаянная радость, – но она знала, что на ее призыв откликнулись – из недовольства ли, из жалости ли? Она, чувствуя, как слабеют ноги, опустилась на колени и протянула вперед руки, показывая, что готова принять и гнев, и милость феи, – уж теперь-то она и впрямь научилась говорить с волшебными созданиями!
Но на этот раз из ночной тьмы и мерцания звезд соткалось множество высоких стройных теней, медленно и тихо окруживших коленопреклоненную женщину. Сегодня лишь магия показывала себя во всей красе, сами же феи пришли в самом скромном и пугающем своем облике.
– Сударыня фея! – воскликнула Маргарета, переводя растерянный взгляд с одного темного лика на другой. – Отзовитесь! Не гневайтесь, что не узна
Но феи только рассмеялись – точь-в-точь как тонкий перезвон золотых и серебряных листочков! Смех, однако, не показался женщине веселым – в нем слышались скорее печаль и тревога.
– Ах, Маргарета, у тебя никак не вышло бы узнать ту, с которой ты встречалась. Наша сестра, некогда заключившая с тобой сделку, сегодня не с нами, – наконец ответила одна из них. – А мы уж не вспомним, когда в последний раз говорили с людьми: немногим из нас интересно забавляться со смертными…
– Но… я думала, что она выйдет поговорить со мной! – в смятении произнесла Маргарета. – Как же мне уговорить ее отдать мне дочь? Сударыни феи, смилуйтесь! Ведь вы наверняка знаете, как было дело… Быть может, вы поможете мне? Верните Эли! Я готова на что угодно, лишь бы только моя дочь оказалась в мире людей…
И вновь феи засмеялись – еще печальнее.
– Но твоя дочь и так в мире людей, Маргарета! – вновь заговорила одна из теней. – Ее судьба и впрямь была переписана в Дивных Краях, да только там нет ни слова о том, чтобы она стала нашей гостьей. Эли принадлежит миру людей, да еще немного – лесу, но ей вовек не перейти те туманы, что разделяют смертных и нас.
– Тогда где же она? – вскричала Маргарета, более всего страшась услышать, что Эли нет в живых.
– Она в лесу, как ей и положено, – хором ответили феи. – Твоя дочь не получила особой судьбы в подарок от нас, зато пользуется особыми милостями духов леса, а это не так уж мало!
– Она в лесу?! – Маргарета не знала, плакать ей или смеяться, услышав столь будничный ответ. Да ведь Одерик говорил то же самое! Стоило ли призывать фей, чтобы узнать столь простую истину?
– Лучше места для нее было не сыскать, – подтвердила какая-то из фей, а остальные согласно качнули головами.
– Нет! – Маргарета вскочила на ноги, лихорадочно озираясь, словно собираясь тут же бежать сквозь чащу, не разбирая дороги. – Место Эли – с нами! В ее родном доме! Моя девочка там одна, совсем больная и слабая… Среди диких зверей, во тьме… Отчего она не идет домой? Она заблудилась? Я… я найду ее, чего бы это ни стоило!
– Лес защищал ее от проклятия куда лучше, чем это сделала бы ты, смертная ничтожная женщина! – безжалостно оборвала ее сбивчивую речь фея. – Ему, быть может, и недоставало сил, чтобы разрушить чары нашей сестры, но древние духи чащи мудры. И хитры. Они сделали всё, чтобы продлить жизнь твоей дочери. И всё, чтобы она не оставалась одна…
– Она… не одна? – повторила Маргарета то ли с испугом, то ли с надеждой.
– С ней тот, чья судьба – погубить ее. Или спасти… – Феи подступали всё ближе, кольцо теней вокруг Маргареты сжималось. – Даже лучшие из нас не всевластны, и кому, как не старым духам, знать, что вода, просочившаяся в крошечную трещину, рано или поздно разрушит самую великую стену, самую крепкую скалу… Хитрые духи, мудрые духи! Быть может, твоя дочь и спаслась бы, ведь в тот миг, когда она отважилась отказать нашей сестре, ее судьба еще раз переменилась… Эли сама сделала себя особенной вопреки тому, что было определено для нее сделкой, ведь обычному человеку нипочем недостанет храбрости спорить с нами! Крошечная трещина, но иной раз ее достаточно, чтобы рухнула твердыня…
– Так мне не нужно искать Эли? – Маргарету бил озноб от близости фей: ох и холодны были тени! Недаром каждая из них казалась собранной из кусочков морозного зимнего неба, усеянного яркими звездами.
– Ах, если бы… если бы… – вздохнули сударыни феи. – Наша сестра слишком любила играть со смертными; мы давно говорили ей, что это изменит ее природу… Мы лишены того, что вы называете жалостью, но вместе с тем не держим зла. Наша сила велика – разве имеем мы право быть мстительными? Разве можем из-за обиды нарушать договоры, свидетелями которых были туманы и звезды? Но сестрица, забавляясь с людьми, переняла у них много дурного. Ее теперь снедают низкие чувства, злые страсти – и ради утоления жажды, вызванной злыми страстями и низкими чувствами, она покинула Дивные Края, позабыв о чести нашего рода. Кто бы мог подумать, что твоя дочь так сильно уязвит ее гордость своим отказом?..
– Эли ни в чем не виновата! – вскинулась Маргарета, не поняв толком, о чем шепчут феи, но готовая без колебаний защищать дочь до последнего вздоха.
– Мы не виним ее, Маргарета. Твоя дочь была дерзка, но честна и не нарушала условий сделки, – прошелестела одна из фей, склонив голову. – Не о ней мы печемся – жизнь ее всего лишь блик солнечного луча, взмах крыльев бабочки. Мы скорбим по нашей сестре, которая губит себя из-за великой обиды, возникшей из-за ничтожной причины…
– Сударыни феи, – взмолилась Маргарета, понимавшая все меньше. – Если моя дочь стала вам в чем-то помехой – забудьте о ней, снимите заклятие, и я клянусь, что мы никогда более не потревожим вас ни словом, ни делом!
– Сестра наша создала хитрое плетение, но теперь, когда его узлы нарушены, расплести его не сможем ни мы, ни она, – вздохнули феи. – Именно поэтому мы откликнулись на твой зов и прошли сквозь туманы, как ни противен нам мир людей. Слушай же, Маргарета, слушай и запоминай, ведь в полночь уйдем и мы, и наше волшебство. Сестрица-фея, узнав, что Эли при пособничестве лесных духов может победить чары, не нарушив притом договора, обезумела от ярости. Позабыв о древних законах и порядках, она решила вмешаться в ход событий, хотя и знала, что Дивный Край никогда не примет ее обратно после такого бесчестья. Но уязвленная гордость помрачила ее ум, и сестрица погубит себя, лишь бы Эли не смогла сойти с того пути, который был изначально предопределен проклятием!
– Что она сделала? – со страхом спросила Маргарета. – Как она собирается навредить моей дочери?
Глава 19
Сомкнутое кольцо фей – едва только они заслышали эти слова – распалось: тени, как подхваченные ветром сухие листья, взмыли вверх, затем заметались из стороны в сторону, и Маргарете показалось, будто она видит мелькание длинных когтистых рук. Дочери туманов, как хищные черные птицы, жадно ловили искры волшебства, которыми полнилась ночная тьма, и стоило только искорке попасться в когти – как она бесследно исчезала. Безумный быстрый танец этот продолжался недолго – одна за другой феи камнем падали вниз, выстраиваясь в ряд. Совиные круглые глаза у каждой теперь светились ярким желтым пламенем и, несомненно, видели нечто, недоступное обычному человеку.
– Вижу, как сестрица кружит над пепелищем, – прошелестела первая фея.
– Вижу, как сестрица меняет обличье, – таким же тихим мертвым голосом отозвалась вторая.
– Вижу, как сестрица ждет при дороге, – сообщила третья.
– Вижу, как сестрица привечает путников, от которых пахнет дымом и кровью, – добавила четвертая.
– Слышу, как сестрица обещает им, что отыщет для них мальчишку…