Мария Заболотская – Красавица, чудовище и волшебник без лицензии (страница 12)

— Кажется, я поняла, что ты имеешь в виду, — не слишком уверенно произнесла Джуп. — Хотя по твоим объяснениям не слишком-то похоже, что цветочные господа подчиняются Росендалю и его законам, — тут она задумалась. — А что значит — «не высокоорганизованы»? То, что прочие лесные существа безобидны?

— Ни в коей мере! — замахал руками мэтр Абревиль, мгновенно приобретя оживленный и несколько сварливый вид, свидетельствующий о том, что затронутая тема не оставляет его равнодушным даже в нынешних плачевных обстоятельствах. — Но они лишены всякого честолюбия и тяги к интригам, да и объединяться не любят, оттого их и не принимают всерьез. Дриады довольно милы, но их кругозор, если говорить откровенно, не шире, чем крона дерева, в котором они живут, да и в голове у них пусто, как в дупле. Фавны — разгильдяи, им не хватит собранности даже для того, чтобы прийти на встречу без опоздания. Стоит им собраться хотя бы вдвоем, как все превращается в пирушку, с ними бесполезно что-либо планировать и обсуждать. Оборотни давно уж потеряли меру в соблюдении устаревших традиций и воют от ужаса, стоит им услышать что-то новое. Делают вид, что подчиняются росендальским законам, но на самом деле изо всех сил противятся им. Верят, будто у них надумали отобрать исконные ценности и право жить согласно инстинктам — как это было заведено у предков. Естественно, избегают любого взаимодействия с представителями закона и забиваются в самые темные дальние углы, чтобы продолжать жить по старому укладу. Ну а с говорящих зверей что взять — все они склонны к вольнодумству!..

В горячей этой речи было столько чувства, что Джуп поняла: мэтр Абревиль, добросовестно служа закону, много раз сталкивался с тем, что окружающие не разделяли его идеи — и это всегда глубоко ранило законопослушную душу правоведа.

Тут путь им преградило упавшее дерево — огромное, древнее, поросшее ярко-зеленым мхом и папоротником, а местами и молодым кустарником. На некоторое время разговор пришлось прекратить — путешественники взбирались вверх, цепляясь за побеги девичьего винограда, которые здесь были так толсты и крепки, что походили на корабельные снасти. Наверху Джуп осмотрелась и у нее закружилась голова, то ли от страха, то ли от восторга. Платье ее было безнадежно испачкано, а шляпку она давно потеряла, но совершенно не обращала на это внимания.

— Я в жизни своей не взбиралась так высоко! — воскликнула она, отмахиваясь от роя потревоженных бабочек и стрекоз. — Чердак «Старого котелка» — и тот ниже! Вот бы мои сестры увидали меня сейчас — не поверили бы своим глазам. Что если мы пойдем дальше по стволу? Он же широкий, как дорога! И мох такой мягкий и приятный, не то что заросли всяких колючек внизу…

Джунипер Скиптон не казалась Мимулусу сколько-нибудь смышленой до сей поры, и он поначалу хотел из принципа сказать: «Нет уж, мы спустимся и пойдем дальше, как шли: по едва заметной заросшей тропинке, сквозь самую густую чащу!». Но тут мэтр посмотрел вниз — на колышущиеся заросли густого кустарника, на кружевную зелень папоротников, поднимавшихся выше человеческого роста; на плотное покрывало из дикого винограда и хмеля, укутывавшее и удушающее слабые деревья, — и подумал, что на этот раз стоит согласиться с Джуп. Ствол исполинского дерева, на котором они стояли, тянулся куда-то вдаль, ровный и прямой. На зеленом мху дрожали золотистые полосы солнечного света, которого здесь было гораздо больше чем внизу, в тени орешника. Дышалось здесь куда легче, мох приятно пружинил под ногами, и мокрые ветви кустарника не хлестали по лицу.

— Пожалуй, это хорошая мысль, — признал он неохотно. — Идти тут и в самом деле будет легче, а направление не столь уж важно. Но следует быть осторожными, чтобы не свалиться в заросли. Запросто можно переломать все кости и потеряться навеки в папоротниках.

— Нужно очень постараться, чтобы свалиться с такой громадины! — сказала на это Джуп, старательно пряча улыбку. — Или мне опять чудится из-за проклятия, что это дерево шириной с городскую улицу?

— Нет, тут ты все видишь верно, — признал Мимму и покосился на Джуп с подозрением. — Но наверняка этот кошмарный лес видится тебе приветливым и прекрасным, ведь так?

— Я вижу невероятно огромные деревья, заросли диких трав в человеческий рост, над нашими головами щебечут птицы, а внизу, в папоротниках, шуршат какие-то лесные зверьки, — ответила Джуп, взвешивая каждое свое слово и стараясь не показаться излишне восторженной. Ей не хотелось получить очередную суровую отповедь, но и врать смысла не имело: лучше сразу узнать, обманываешься ты или нет.

Но к ее удивлению мэтр остался вполне доволен этим ответом.

— Вот те на! — воскликнул он, искренне обрадовавшись. — Действие проклятия ослабело. На этот раз ты видишь все в правильном свете! Вокруг нас совершенно ужасная чаща!..

И Джуп не достало храбрости объяснить ему, что на самом деле ей понравились и деревья, и травы, и даже колючая ежевика. Ей пришло в голову, что даже без проклятия они с Мимму не пришли бы к единому мнению в том, что касается странствий по лесному краю.

Глава 15. Путешествие по дереву и внутри дерева

Идти по стволу дерева-великана действительно оказалось куда легче, чем по земле. Иногда приходилось обходить обломки сучьев, а кое-где виноград перехлестывал ствол и нужно было аккуратно переступать его побеги, чтобы не запнуться и не упасть вниз. Путешественники были голодны, оттого быстро устали, но единственное, чем они могли себе помочь — это частые привалы.

— Мы все время останавливаемся! Я никогда не накоплю силу для перехода! — жаловался Мимму, но по его изможденному лицу было понятно, что в отдыхе он нуждается куда больше чем Джуп. Она не решалась спросить прямо, но ей все больше казалось, что вместе с волшебными путевыми билетами Мимму потерял право еще и на бесплатные волшебные обеды. Иначе чем объяснить то, что он не позаботился о запасах съестного в дорогу? В сумках, которые она потихоньку обшарила, лежали только одежда, книги и футляр от свитка с проклятием.

В лесу становилось все сумрачнее — невидимое солнце клонилось к закату. Перекликались птицы, по тоскливым голосам которых угадывалось: они любят ночную тьму и ждут ее скорого наступления. Веселое щебетание стихало.

— Ну, что? — спрашивала Джуп с тревогой. — Мимму, ты уже готов колдовать?

Тот вытаскивал свои часы из нагрудного кармана, смотрел на них, вздыхал и качал головой. Все указывало на то, что им придется заночевать тут же, на дереве, зарывшись в мягкий, но сырой мох, а утром продолжить свой бесцельный путь.

— Ствол становится все шире, а мы забираемся все выше, — заметила Джуп. — Мы идем к корням дерева! У меня в голове не помещается, насколько оно огромное!..

— Там нам придется спуститься и вновь ползти по зарослям, — безрадостно промолвил мэтр Абревиль, все больше походивший на несчастную мокрую курицу: из-за влажного лесного воздуха его волосы распушились и торчали во все стороны, а отсыревшая одежда обвисла и вся измялась. — Ночью лес куда опаснее, чем днем. Да и в темноте ничего не разглядишь. Боюсь, мы не уйдем далеко.

Слова Мимулуса оказались пророческими — и сбылись молниеносно. Джуп, не успев дослушать грустную речь мэтра, сделала шаг вперед и поняла, что под ногами у нее не привычно пружинящий мох, а абсолютная пустота. Взмахнув руками и тонко взвизгнув, она провалилась куда-то вниз, и наверняка переломала бы себе все кости — падение было довольно долгим — если бы не приземлилась в мягкую древесную труху. Вслед за ней упали дорожные сумки, одна из которых обидно шлепнулась на голову девушке. Не успела она испугаться из-за того, что осталась совсем одна в темноте, странно пахнущей древесной пылью, как голос донельзя встревоженного Мимулуса позвал ее откуда-то сверху.

— Джуп! Джунипер! Ты цела? Ты меня слышишь?

— Я здесь, — неуверенно ответила Джуп, еще не вполне поняв, что обозначает это «здесь». Она запрокинула голову и увидела высоко вверху пятнышко зеленоватого света.

— Ты не заметила дырку от сгнившего сучка, — сказал ей Мимулус, видимо, считая, что в любой ситуации главное — ясность. — И провалилась внутрь ствола. Он, очевидно, полый. Так бывает, когда дерево очень старое и подвергается процессам естественного разложения. Внутри него образовались значительные пустоты!..

— Мимму, ты можешь меня отсюда вытащить каким-нибудь заклинанием? ПОБЫСТРЕЕ! — перебила его Джуп, которую начало тревожить происходящее. Ноги проваливались в древесную труху, и, хотя поначалу это показалось приятным, теперь ей пришло в голову, что проклятие таким образом морочит голову: проваливаться можно как в перину, так и в трясину! К тому же, она вспомнила, как подметала двор «Старого котелка» и поднимала с земли всякие сгнившие деревяшки. В них непременно ЧТО-ТО КОПОШИЛОСЬ!..

— Я же говорил, что теперь, без лицензии, все мои заклинания срабатывают шиворот-навыворот. И если я потрачу на эти безуспешные попытки всю силу, то для перехода в другой мир нам нужно будет идти в два раза дольше, — рассудительно ответил Мимулус. — Чем дольше мы будем идти, тем больше вероятность, что ты снова куда-то провалишься. Или нам повстречается опасность, с которой не справиться без волшебства, и я вновь потрачу много сил. Цикл окажется замкнутым, мы останемся здесь навсегда. А, следовательно…