Мария Заболотская – Красавица, чудовище и волшебник без лицензии (страница 11)

— Зачем же вы… ты, Мимму, украл проклятие? — Джуп хотела прибавить, что мэтр Абревиль меньше всего похож на человека, склонного к воровству и авантюрам, но не решилась — она до сих пор не была близко знакома со злоумышленниками и подозревала, что не так уж хорошо в них разбирается.

— Затем, что проклятие было преступным! — произнес мэтр Абревиль после некоторого молчания, и в словах этих было больше уверенности, чем во всем, что он говорил до сих пор. — А преступления должны быть раскрыты и преданы огласке. Благодарю тебя, Джуп, что напомнила мне об этом. Что-то я совсем расклеился, стыд мне и позор. Чуть не позабыл, что умолчание о злодеянии — такое же злодеяние, и об этом написано в кодексе магических законов! Стало быть, закон вынудил меня стать преступником, и я все еще служу росендальскому законодательству, как и прежде.

И он, словно применив к самому себе тайное заклинание, вновь стал собранным и деловитым.

— Что ж, раз почтовые билеты недействительны, обойдемся без них! — с этими словами Мимулус пригладил растрепанные волосы, поправил смявшуюся одежду и, немного помешкав, прибавил:

— Благодарю… тебя, Джуп, за поддержку. Попади я снова в этот проклятый лес в одиночку — точно сошел бы с ума. Отвратительное место.

Это, по всей видимости, означало, что между Мимулусом Абревилем и Джуп Скиптон установилась все еще непрочная, но весьма многообещающая дружба.

Глава 14. Красоты Лесного Края и краткий рассказ о его обитателях

Смириться с утратой былых возможностей — дело нелегкое. Разумеется, прежде чем окончательно сдаться, мэтр Абревиль попытался исполнить заклинание перехода, не сходя с места, хоть это и было воспрещено магическими законами. Джуп, убедившись в том, как хрупка самооценка молодого чародея и как легко он впадает в отчаяние, подбадривала его, как могла, и собрала для него пучок отличных веточек, из которых Мимму принялся строить крошечный мост, как это было в Силенсии.

Увы, из этой затеи ничего не вышло: Мимулусу и раньше бы не достало сил совершить два перехода подряд, нарушив положенный протокол, а без лицензии магия и подавно его не слушалась. Сколько не прыгал маг взад-вперед над своим мостиком — покинуть лесной край у него не получилось.

— Что ж! — сказал он с напрочь фальшивой деловитостью. — Это было предсказуемо, но попытаться стоило, хотя бы для очистки совести. Придется идти пешком, пока я не накоплю достаточное количество энергии передвижения.

— И как скоро это случится? — спросила раскрасневшаяся Джуп (она прыгала над мостиком вслед за Мимму ровно столько же, сколько и он сам, но при этом еще и держала в руках дорожные сумки).

— Понятия не имею, — ответил он, с досадой растаптывая очередной неудачный мост. — Видишь ли, Джунипер, я еще никогда не оказывался вне магического закона. Более того, ни один чародей из рода Абревиль никогда не опускался до того, чтобы утратить лицензию. Я — отброс магического общества, чародейское отребье, и, нет-нет, не надо меня утешать! Это чистая правда и нужно смотреть ей в глаза! Кто знает, как устроена магия фальшивоволшебников кроме самих фальшивоволшебников? До сего дня задумываться об этом было ниже моего достоинства. Единственное, что я знаю точно: в Истинных Мирах, где лицензированная магия целиком и полностью подчинена закону, чародеи-мошенники колдовать почти не могут — даже самые простые формулы искажаются до неузнаваемости. Собственно, поэтому их место — Миры Туманности. Достаточно удаленные от Истинных Миров для того, чтобы не ощущать влияние законов Росендальского Уложения, но и не совсем уж окраинные — где магии вовсе нет.

Тут Мимму смолк, нахмурившись: он запоздало сообразил, что даже эти скудные сведения дают неплохое представление о дальнейшей его судьбе.

— Следовательно, — промолвил он медленно, взвешивая каждое свое слово, — здесь, в этом мире, мне колдовать опасно. Любое заклинание, которое я произнесу, вывернется наизнанку и обернется пакостью. Потому-то я дважды промахнулся, пытаясь попасть в Росендаль! И вторая ошибка вышла куда хуже первой. Я уверен, что этот лес — угодья цветочной знати, тут все пропахло треклятым нектарным духом. Теперь мы слишком близки к Истинному Миру и погрешность заклятия увеличится десятикратно, если не стократно. Но у нас нет иного выхода — оставаться здесь нельзя. Придется положиться на удачу и надеяться, что при следующем переходе мы очутимся подальше от Лесного края. В мирах Туманности я, пожалуй, смогу колдовать низкими способами, а там уж придется исхитриться и пробраться к Росендалю задворками. Ох, но сколько же на это пойдет времени!..

От этих слов Джуп стало не по себе: если она и уяснила себе что-то из рассказов Мимулуса — так это то, что времени у них в обрез. Но на этот раз мэтр проявил чудеса тактичности (или рассудительности) и не стал говорить, что им нипочем не доставить проклятие в Росендаль вовремя — хотя, скорее всего, именно так и думал.

— Нельзя терять ни минуты, — сказал он вместо этого, придав голосу неправдоподобную бодрость. — Мы должны пройти по меньшей мере несколько часов, прежде чем я попытаюсь сотворить чары перехода. Желательно, чтобы к тому времени мы нашли мост. Или то, что на него похоже. Боюсь, что в нынешнем моем плачевном состоянии я не смогу управиться, если в моем распоряжении будут только прутики, — и он еще раз с досадой пнул веточки, над которыми недавно прыгал до изнеможения.

Так начался их пеший путь под сводом величественного леса, который совершенно очевидным образом пугал мэтра Абревиля: при каждом крике птицы, при каждом скрипе ветвей он сбивался с шага и ежился. Тропинка, по которой они шли, порядком заросла, и путешественники то и дело спотыкались, путались в колючих зарослях ежевики и пробирались на четвереньках под низко склонившимися ветвями орешника. Увы, быстро идти никак не получалось, а из объяснений Мимулуса выходило, что топтание на месте не поможет накопить силу для заклятия перехода.

Джуп изнывала от любопытства — ей очень хотелось узнать, смогла ли она на этот раз преодолеть действие проклятия. «Видят ли мои глаза НАСТОЯЩИЙ облик Лесного Края? — спрашивала она себя, с удивлением осматривая новый для себя мир. — Так ли он красив на самом деле, как мне сейчас кажется? Ох, какие огромные деревья — в этом пне, пожалуй, мог бы разместиться весь наш «Старый котелок»! А верхушки, наверное, касаются облаков. Вот бы взобраться наверх и посмотреть, где заканчивается этот лес…». Тут она вспомнила, как мэтр Абревиль говорил, что в Истинных Мирах не существует границ, и от мысли, что лес беспределен, по спине ее пробежала невольная дрожь.

Но все ее робкие расспросы не имели успеха: Мимму настолько боялся чащи, что из его ответов нельзя было ничего понять. Лес в его глазах был опасен и отвратителен — тем, что в нем правили существа, которых он называл «цветочной знатью».

— Но кто они? — вопрошала Джуп, интерес которой разгорался тем сильнее, чем больше Мимулус старался уйти от прямых ответов. — Как выглядят, что за нравы у них?

— Узнаешь, когда повстречаешь, — отвечал Мимму недовольно и отрывисто. — Джунипер, ты все равно ничего не поймешь, пока не увидишь их своими глазами. Но я надеюсь, что этого не случится.

— Я повидала разных людей в «Старом котелке»! — с обидой возразила Джуп. — И, как мне кажется, немного в них разбираюсь — даже самые отъявленные скряги платили мне чаевые!

— Да ведь цветочная знать — не люди! — вскричал мэтр Абревиль и немедленно споткнулся, сбившись с шага. — В Истинных Мирах людей не так уж много, а в Лесном Краю — меньше, чем где бы то ни было, не считая Болот, пожалуй.

— А кто же они?

Мимму запнулся, обдумывая свой будущий ответ, который призван был и удовлетворить любопытство Джуп, и не напугать ее.

— Я бы назвал их СУЩЕСТВАМИ, — наконец сказал он. — Существами, кое в чем похожими на людей, но обладающими несравненно большей силой. И продолжительностью жизни. И злопамятностью — что неудивительно при их-то долголетии. Еще они заносчивы, жестоки, самоуверенны и ненавидят законы, но вынуждены им подчиняться. По крайней мере, в наше благословенное просвещенное время. Раньше… ох, даже говорить не хочется, что было раньше, когда все Истинные Миры враждовали между собой. Но, в конце концов, когда усобицы и войны всем надоели, даже гордым господам леса пришлось согласиться, что закон — превыше всего. И признать главенство Росендаля, несмотря на то, что люди там количественно преобладают.

— И что же? — спросила Джуп, к удивлению, и к некоторому огорчению Мимму, не заметившая в его словах ничего пугающего. — В лесах живут одни лишь только цветочные нелюди?

— Разумеется, нет! — воскликнул мэтр, искренне возмутившись тем, как сильно недооценивает Джуп коварность леса. — Лес полон других неприятных созданий! Тут можно встретить дриад, фавнов и оборотней. Лесных русалок! Говорящих зверей!.. Но все они… как бы выразиться точнее… не высокоорганизованы по своей природе, в отличие от цветочных господ, а поэтому не столь опасны. И не называй цветочную знать нелюдями, во имя всех высших сил! Они настолько не любят нас, что могут счесть оскорблением, когда их вид определяют через противопоставление человеческому. Представь себе, если бы крысы называли людей не-крысами!..