Мария Юданова – Шпионки. 12 женщин, рискнувших всем (страница 2)
А вот разведка Новейшего времени развивается так же бурно и быстро, как и все вокруг. Технические и технологические средства шпионажа и борьбы с ним меняются практически ежемесячно, а нестабильная международная обстановка ХХ-начала ХХI веков предоставила огромные ресурсы и необъятный простор для дальнейшего развития спецслужб. За плечами разведок две мировых войны, одна «холодная», десятки военных конфликтов… Теперь разведывательные службы – это не организации при правительстве той или иной страны, это целые корпорации, ведущие порой собственную политику и оказывающие временами давление на собственное правительство. И все это совершается в режиме строжайшей секретности.
На протяжении всей истории разведки активно привлекались к работе женщины. Естественно, что до ХХ века их использовали по большей части при «ловле на живца» (См.
В свою очередь, таким убеждениям противоречат сами женщины-разведчицы. Вот, например, что говорила по этому поводу советская разведчица-нелегал (20 лет) Галина Ивановна Федорова[2]: «Некоторые полагают, что разведка – не самая подходящая деятельность для женщины. В противоположность сильному полу она более чувствительна, хрупка, легкоранима, теснее привязана к семье, домашнему очагу, сильнее предрасположена к ностальгии. Самой природой ей предназначено быть матерью, поэтому отсутствие детей или длительная разлука с ними переживаются ею особенно тяжело. Все это так, но те же маленькие слабости женщины дают ей мощные рычаги воздействия в сфере человеческих взаимоотношений».
Попробуем составить свое мнение о работе в конце ХIХ-середине ХХ века женщин-разведчиц из разных стран, разных национальностей, разного возраста и характера. Постараемся увидеть хотя бы часть правды, которую спецслужбы не смогли скрыть или решили не прятать.
Дарья Ливен
(1785–1857)
Английские газеты восхищенно писали о ней: «Отличаясь мужским умом и женской чувствительностью, она держала под своей властью монархов и государственных людей и благодаря этому имела политическое влияние, редко доступное женщинам». Крупный французский политик Франсуа Гизо, характеризуя ее салон в Лондоне, сообщал: «Мужчины и женщины, тори и виги, важные персоны и светские денди – все стремились заполучить ее для украшения и престижа своих салонов, все высоко ценили честь быть принятыми ею». «Я вполне уверен, что эта дама готова причинить нашей стране всевозможное зло, в признательность за доброту и любезность, с какою здесь относились к ней во время ее многолетнего пребывания в Англии», – предупреждал своих корреспондентов «железный герцог» Артур Веллингтон.
Кто же она, эта замечательная женщина, заслужившая столь жгучий интерес зарубежных дипломатов, писателей и историков, тайный агент русского правительства в Лондоне и Париже, «дипломатическая Сивилла», вошедшая в историю как «первая русская женщина-дипломат»? Это была Дарья (Доротея) Христофоровна Ливен, до замужества – Бенкендорф, – сестра всесильного шефа жандармов при Николае I, супруга русского посла в одной из ключевых стран мира – Великобритании. Даже сейчас, в XXI веке, Доротея Ливен привлекает к себе внимание как отечественных, так и зарубежных исследователей. Историки и культурологи вновь и вновь обращаются к изучению деятельности этой тесно связанной с политически влиятельными фигурами своего времени незаурядной личности, которую по праву следует считать одной из ключевых фигур европейской теневой дипломатии легендарной первой половины XIX столетия.
Интересу к исследованию этой темы способствует богатейшее эпистолярное наследие Дарьи Христофоровны Ливен, состоящее из тысяч писем, дневниковых записей и политических заметок. В российских архивах хранится множество неопубликованных источников, из которых наибольший интерес представляют документы Государственного архива Российской Федерации. Безмерно интересна и важна переписка Д. Х. Ливен с императрицей Александрой Федоровной за 1832–1856 гг., хранящаяся в фонде Коллекции документов Рукописного отделения библиотеки Зимнего дворца. Эти документы позволяют существенно расширить представление о дипломатической и разведывательной деятельности Д. Х. Ливен, в частности о ее роли в переговорах, предшествовавших Крымской войне.
Еще одну важную группу источников составляет переписка Дарьи Ливен с родственниками, прежде всего с братом Александром Христофоровичем Бенкен-дорфом, знаменитым шефом жандармов III отделения, и с племянником Константином Константиновичем Бенкендорфом.
Не меньший интерес для современного читателя, интересующегося политической и военной историей, представляют опубликованные источники, а именно: огромнейшее количество переписки между княгиней Ливен и ведущими европейскими политиками и дипломатами – английскими политиками лордом Греем и лордом Абердином, австрийским канцлером К. Меттернихом, весьма содержательная и оживленная переписка с министром иностранных дел Франции Ф. Гизо, супругой ведущего английского политика Г. Дж. Палмерстона леди Палмерстон, А. Бенкендорфом во время пребывания Дарьи Христофоровны в Лондоне. Кроме того, богатейший материал можно найти в обширной мемуарной литературе, воспоминаниях, публицистических работах, где дается оценка деятельности княгини Ливен современниками. Особый интерес представляют воспоминания А. де Буань, хозяйки модного салона в Париже эпохи Реставрации и Июльской монархии, публицистические работы Ф. Гизо, дневники племянницы Ш.-М. Талейрана герцогини Доротеи де Дино.
Жизнь Дарьи Бенкендорф с детских лет была связана с императорским двором. Ее мать, немецкая баронесса Анна-Юлиана Шеллинг фон Канштадт, прибыла в Россию в 1776 г. как фрейлина будущей императрицы Марии Федоровны, супруги императора Павла I, она удачно вышла замуж за рижского военного губернатора Христофора Ивановича Бенкендорфа. 17 декабря 1785 года в Риге родилась их дочь Доротея, которой было суждено блестящее будущее. Мать Дарьи Христофоровны умерла 11 марта 1797 года за границей, где лечилась от ревматизма, который всю жизнь будет мучить и ее дочь. После ее смерти сыновья Константин и Александр и дочери Мария и Даша оказались на личном попечении императрицы, которая не оставляла заботы о них до самой своей смерти. Она обеспечила сестер приданым и в своем завещании специально просила императора покровительствовать детям бывшей фрейлины, которая была «ее ближайшим другом, и память о которой была ей всегда дорога».
Мария Федоровна опекала Смольный институт, куда и поместила девочек Бенкендорф, хотя они и вышли уже из подходящего для приема в Смольный возраста. Таким образом, им удалось получить лучшее по тем временам образование, они умели говорить и читать на четырех языках, изучали музыку и танцы, императрица еженедельно навещала своих воспитанниц. Еще до окончания обучения, в 1799 г., Дарья была пожалована во фрейлины и заняла место при дворе. Марию Федоровну заботило обустройство личной жизни юных благородных девиц. Старшая сестра, Маша, была удачно выдана замуж за генерала, но с младшей все оказалось не столь гладко. Узнав, что императрица желает устроить ее брак с графом Аракчеевым, слывшим одиозной личностью даже в своем кругу, Дарья пришла в ужас и наотрез отказалась давать согласие. Вторая попытка оказалась куда более удачной. Женихом стал 26-летний граф Христофор Андреевич Ливен (1774–1839), красавец, военный министр, к тому же, как и Бенкендорфы, сын приближенной фрейлины и близкой подруги императрицы, главной воспитательницы будущего императора Николая I Шарлотты Карловны Ливен – дамы, имевший огромной вес в обществе вследствие своего влияния на Марию Федоровну. Молодые люди понравились друг другу, 24 февраля 1800 года они поженились.
Христофор Ливен, получивший основательное домашнее образование, с юности находился на военной службе, где он быстро продвигался. При Павле I Ливен принимал участие в ряде походов и сражений, по специальному указу оказался главным организатором секретного похода казачьего экспедиционного корпуса в Индию (но был отозван немедленно по воцарении Александра I). Смерть Павла I и восшествие на престол императора Александра I не изменили прочного положения семьи Ливен. При Александре I граф также пользовался доверием нового императора, который привлекал его как генерала Генерального штаба при периодических докладах по военно-политическим вопросам в узком кружке «друзей императора». Его часто направляли в длительные командировки на театры военных действий в ходе многочисленных военных кампаний. Помимо военных заданий Ливен по указанию Александра I сопровождал его (в 1802–1807 годах) во время зарубежных государственных визитов, встреч с прусским королем, а также при переговорах с Наполеоном в Тильзите.