Мария Высоцкая – Пресыщенность ядом (страница 14)

Наверное, это решение далось папе нелегко, но он всё же пошёл нам навстречу, согласился. Правда с условием: жить мы будем у нас. Сейчас я понимаю, что лучше бы он этого не делал. Но он так сильно меня любит, мой отец, что просто не смог отказать. Не отважился поранить моё сердце. Но лучше бы это сделал он. Лучше бы он…

В тот момент я активно готовилась к поступлению. Андрей учился в техникуме, попутно подрабатывая в автосервисе своего отца. Мы любили друг друга и были готовы к любым трудностям, ну…почти к любым.

Свадьба была уютной. Гостей немного. Все только самые близкие.

Белое платье, выкуп, лимузин, кафе…в общем, как у всех.

Когда папа желал нам счастья, у меня текли слезы.

На моем пальце, блестело кольцо, и я ловила себя на мысли, что мне это нравится. То, как оно там сидит, как смотрится. Нравится, но в моей душе пусто.

А ведь я даже не была полностью уверена. Андрей сделал мне предложение на выпускном, и я согласилась, а как не согласиться? Мы с детства вместе. Всегда и везде.

Вся моя жизнь ещё впереди. Я вышла замуж за человека, которого люблю, а может, это вовсе не мой человек? Я не знала.

Почему?

Я до сих пор не могу ответить себе на этот вопрос… почему?

Но ответа и не потребовалось, через полгода после нашей свадьбы мы с Витькой и Олькой возвращались с дачи, Андрей тогда с нами не поехал. Сослался на большое количество работы. Но я-то знала, что ему просто не нравятся мои друзья. Никогда не нравились. Он всегда общался с ребятами старше, поэтому с нами ему явно было не интересно, что в школе, что после её завершения.

Спустя три месяца после аварии его мать пришла к моей и со слезами на глазах просила прощения за своего сына, который подал на развод. Я узнала об этом не сразу, но его визиты становились всё реже и реже, пока не прекратились совсем. А потом, потом папа мне всё рассказал. Что я тогда чувствовала? Не знаю.

А что может чувствовать человек с изуродованными огнём ногами и разбитым сердцем, почти три месяца невылезающий из больничной койки?

Открываю дверь. Он стоит там, такой чужой. И я понимаю, что ничего к нему не чувствую. Совсем.

– Привет, пригласишь?

Глава 6

Вы были в метро? О да, вы, конечно же, были! И мне вас жаль. Но больше жаль себя.

Это склеп, самый настоящий бактериологический рассадник. Всё такое грязное, и эти люди. Они толпятся, дотрагиваются до тебя. Мерзко. Очень мерзко. Блевать хочется.

Но даже этот муравейник не смог затмить то, что было позже. Чокнутая старуха и дьявольский ледяной душ.

Впрочем, это неплохой предлог попасть в квартиру Разумовской… Всё такое… обычное. Очень мало места и света. Безвкусные занавески, и некоторая мебель вообще не вписывается в общую картину, ну а то, что её явный переизбыток, говорить не стоит. Короче, мрак. Но хоть чисто, уже радует.

Но больше радует то, что она сразу прониклась моей с ходу сочинённой историей.

Поэтому можно смело сказать, что за всем этим свинством было и нечто приятное. Например, её глаза. Расширенные зрачки и такой смущённый, но очень заинтересованный взгляд. Она явно повелась. Правда, и взбесилась, но так гораздо забавнее. Она не амёба, как показалось сперва. Очень даже интересненькая. Однозначно.

Дерзит.

И вот этот выкидон в стиле «ты не в моём вкусе» точно усилил желание побыстрее её развести. Не стоило ей так говорить. Совершенно не стоило.

Её забота умиляет. Но не настолько, чтобы сделать поблажку и отказаться от спора. Конечно, этот мокрый шмот я больше в жизни не надену, к чертям всё выкину. Да и мои церберы ждут в тачке через два дома. Я спокойно могу свалить, но не делаю этого. Рано. Нужно пораскинуть мозгами, трахнуть эту Элю и поехать к Дягилеву за Скайлайном.

Пока она копошится в ванной, открываю одну из закрытых дверей, с первого раза попадая в её комнату. Бежевенькие обои, книжечки, игрушечки мягкие.

Косметика и духи, кстати, тоже присутствуют. Только воняют спиртом каким-то и дешёвым ароматизатором ванили. Приторно. Отставляю эту «радость» в сторону, чувствуя её за своей спиной. Её это бесит, то, что я сюда зашёл. Ну прости, говорила бы поменьше, возможно, ничего бы не произошло.

Спокойно выхожу в коридорчик под её вопли и с тем же спокойствием впрыгиваю в свои испорченные шмотки. Если она думает, что я так быстро свалю, ошибается. Да и родоки её, походу, куда-то уехали. Просто мегавезение.

Она выпроваживает меня к двери, но вот на прощальный поцелуй отвечает. Целуется, кстати, плохо. Очень и очень плохо. Даже смешно. Взрослая девочка вроде.

И ведь всё с ней ясно. Как открытая книга. Но после заявления про год без секса книга захлопывается перед моим носом. Потому что я не понимаю её.

Точнее того, как она себя ведёт. То стесняшка и недотрога, то отзывчивая и прямолинейная, как трамвай. Что у неё вообще в башке творится?

Уйти сейчас будет ошибкой. По крайней мере, не разобравшись с данным феноменом. Сваливаю на кухню, оставляя её у двери, как раз в то время, когда раздаётся звонок. Она чертыхается с личиной и распахивает дверь настежь.

На площадке тусует какой-то парниша. В трениках с оттянутыми коленями. Мужик, одним словом. Бутыля пива ему для колорита не хватает. Я прекрасно вижу их обоих, стоя в кухонном проёме.

– Привет, пригласишь?

– Нет.

– Эль, я хотел извиниться, столько времени прошло.

– Вот именно. Прошло. Андрей, иди домой.

– Эль, – хватает её за руку, – я же от души. Правда.

– Спасибо.

– Слушай, я дурак. Я понимаю, что поступил как последний трус, но я тебя люблю. Постоянно о тебе думаю.

А вот это уже интересно. Этот питекантроп портит мне всю картину. Попозже не мог на горизонте появиться?!

– Ты одна? Мамка сказала, твои уехали.

– Не одна.

Опа, вот это поворот. Походу, меня сейчас представят.

– В смысле?

– В прямом. Я не могу быть с кем-то, по-твоему? Мне кажется, что после тебя моя жизнь не закончилась, и я вправе строить новые отношения с другими людьми. Разве не так?

– Кто он?

– А это тебя не касается. Тебя больше ничего не касается, – говорит едко, с прорастающим в голосе смехом.

И это слышится странно, впрочем, как и выглядит.

– Эля, я серьёзно.

– Слушай, чего тебе надо? Проваливай отсюда. Мне не нужен ни ты, ни твои извинения.

Но он её не слышит.

– Где он?

– На кухне! – шипит Элечка в ответ и взяв его за руку, на полном серьёзе идёт сюда.

А это уже интересно.

Они заходят вдвоем. Взгляд этого несчастного тут же потухает, когда он видит, что я, действительно существую.

Эля выдирает из его ладони свою руку и делает уверенный шаг ко мне. Встает почти вплотную.

– Андрей! Познакомься, это мой молодой человек, Данил, – она касается ладонью моего лица и целует.

С напором так. И этот поцелуй ни хрена не похож на тот, что был у дверей. Вот ни разу. Прижимаю её к себе как можно теснее, и она сразу отстраняется, ещё и смотрит так, словно прям здесь прибьёт.

– Милый, а это Андрей, мой бывший муж.

Я хренею с этого театра абсурда. Так-то разводить вот это всё было моей задачей. Но эта коза повернула всё в свою пользу. Если это тело сейчас ещё и по роже мне съездит, вообще сказочно будет.

– Мы развелись, когда Андрей решил, что сидеть у моей кровати в больнице его не совсем устраивает. Правда, весело? Андрей, может быть, посмеёмся вместе?

Паренёк опускает голову, он явно не в своей тарелке. Либо подобных выходок она не устраивала раньше, либо тупо чувство вины.

– Я пойду, наверное, Эль.

– Иди-иди, маме привет.