Мария Высоцкая – Пресыщенность ядом (страница 16)
– Какие громилы?
– А тебе, шалаве, лучше знать.
– Вы что такое говорите?
– А что? Думаешь, не знаю я? Плохо шифруетесь. То он сюда на простой машинке приезжает, то его мерседесы дорогущие забирают. Содержанка!
Я в шоке смотрю на бывшую свекровь и никак не могу понять, что она несёт. Какие мерседесы? Какая содержанка?
Я зависаю в дверях, а она уже успевает исчезнуть. Накрываю лицо ладонями и, шагнув в квартиру, захлопываю дверь. И как я теперь на учёбу пойду? Щека продолжает гореть, растираю ушибленное место и надеваю пиджак.
В универе стараюсь держаться от всех подальше. Анька сегодня прогуливает, и мы встречаемся с ней лишь после пар.
Олёхина с азартом рассказывает, как сходила на поэтический вечер какой-то инстаграмной поэтессы, а когда замечает моё отстранённое состояние, допытывается до случившегося.
По мере моего рассказа она то хмурится, то едва улыбается, а потом выдаёт совсем не ясно для чего:
– Ты встретилась с Дорониным.
– Что? Кем?
– Доронин. Тот, чей телефон ты разбила. Такой высокомерный типчик, аккуратист, блин. Он, кстати, Дягилевский дружок и вроде как с Викушей нашей мутил. Дягилевы вечно за ним хвостиком ходят. Викуша, вообще готова ботинки ему вылизывать.
– То есть он мне соврал?
– То есть громилы, которые уложили твоего бывшего, скорее всего, его рук дело. Кстати, «Саламандра» – это его клуб.
– Его…
– Так, в обморок не падаем. Спокойствие, малыш, только спокойствие.
– Я спокойна, Ань, я так спокойна, ты не представляешь, насколько.
Сжимаю руки в кулаки. Он мне врал. Сочинял какие-то сказочки верно думая, что я идиотка. А что ты хотела, Эля? Ты и есть идиотка!
– А сколько должна?
– Тридцать.
– М-да. Ему этой суммы на мороженку не хватит. Что-то тут нечисто.
– Он просто стебётся. Конечно, нечисто, – взмахиваю руками.
– У меня тысяч двенадцать будет. Месяца на два могу одолжить. Если нужно.
– Нужно. У вас в кофейне официантки не нужны?
– Нужны. Я за тебя словечко замолвлю.
– Спасибо, Ань. За всё спасибо.
Остаток дня я нахожусь в каком-то вакууме. Доронин звонит мне пару раз, но я скидываю. Не желаю иметь с ним больше ничего общего. Это надо вообще до такого додуматься, зачем? Неужели они с Дягилевым действительно что-то задумали?
Сколько должно быть наглости, а самое главное, бесчеловечности, чтобы так поступить. А я ещё там чего-то стыдилась. Дура! Эля, ты полная дура.
После учёбы иду на работу. Доработаю последнюю смену, к тому же мне очень интересно, как они все могли так просто меня разыгрывать. Делать из меня полную идиотку, а ведь ясно было с самого начала. Одни только эти странные взгляды.
Переодеваюсь и иду к первому столику. Длинноногая блондинка с каким-то татуированным парнем. Они заказывают выпить и парочку салатов. На кухне пересекаюсь с Асей и под её вопли недовольства и сопротивления пытаюсь вытащить в коридор.
– Ты ненормальная? Что происходит?
– Ты знала, что он издевается надо мной?
– Кто?
– Доронин.
Она поджимает губы, опуская взгляд.
– Знала. Ты же меня типа предупреждала, правда?
– Правда! – зло и громко. – Сама могла догнать. Его в мешок из-под картошки наряди, он со своими закидонами всё равно, как мы, выглядеть не будет. А ты полная дура, если ни черта не поняла.
– Ну спасибо за заботу. Могла бы просто сказать…
– Ты мне кто? Я тебе помогать не нанималась. Сама в него вляпалась. Так что на других не спихивай.
Она в бешенстве разворачивается и убегает в зал. Прекрасно! Все делали вид, что так и надо, но ни капли не виноваты по итогу. Конечно. Хотя я тоже недалеко ушла.
Что теперь делать? Как от него отвязаться-то? Деньги я нашла. Точнее заняла у Ани, продала старый глючный планшет и взяла выполнение четырех курсовиков у параллели. Естественно с оплатой вперед.
Работы теперь предстоит много, но зато я смогу швырнуть деньги в лицо этому… и больше никогда его не увижу.
И боги, какое везение. Он уже здесь. Я чувствую, как он идёт следом, но делаю вид, что в упор его не замечаю. Мне противно от одного вида его мерзкой фихиономии.
Как и хотела, отдаю ему конверт и быстрее быстрого залезаю в подъехавшее такси, очень удачно оно подоспело. Иначе мне бы пришлось с ним говорить.
Дома я всё ещё одна. Родители должны приехать только к концу недели. Принимаю душ и прибираю в своей комнате. Резкий приступ Золушки. Драю полы во всём доме, чтобы не думать. Потому что если только включаешь мозг, он подкидывает такие идеи и образы, что жить страшно.
Мне противно от одной мысли, что он рассказывал своим друзьям обо мне, как смеялся…. И про Андрея, наверное рассказал, и о том, как я сама его поцеловала. Всё, лучше не думать. Моешь паркет, думай о паркете!
Тру пол, а в голове та машина, удар, фары, всё вокруг плывёт. Меня начинает трясти, стены давят, и всё кажется серым. Безликим. Ну вот, привет, депрессивная стадия. Переволновалась.
А я уже говорила, что маниакальная мне нравится больше?
Утром просыпаюсь разбитой. Мне не хочется ничего. Пусть этот день закончится. Идти в универ желания нет, а ведь сегодня ещё собеседование в кофейне. Аня договорилась. Чёрт, почему сегодня?
Принимаю душ, вытирая лицо полотенцем, стоя у зеркала. Выдавливаю на ладонь основу под макияж и медленными движениями втираю её в кожу. Причёсываю брови и прокрашиваю ресницы. Немного тона, на большее я сегодня не способна. Натягиваю джинсы и свитер. У двери несколько раз дёргаю ручку на себя, чтобы убедиться, что действительно закрыла. А не забыла, как это у меня бывает.
Спускаюсь по ступеням, распахивая дверь парадной, и в глаза ударяет яркий солнечный свет. Но сегодня мне очень хочется, чтобы был ливень. Непроглядный. Стеной.
Заворачиваю за угол к остановке и замираю. Дягилев. На какой-то спортивной тачке. От одного её вида чувствую тошноту.
Сидит на капоте, что-то тыкая в телефоне. Иду мимо в надежде, что он не заметит. Глупо, конечно, но только что ему нужно? Это очередной развод? Доронин сейчас тоже где-то поблизости? В кустах караулит?
– Стой, – спрыгивает на землю, – я к тебе, вообще-то, – оббегает вокруг.
Поднимаю голову. Дягилев стоит ко мне очень близко. Руки убраны в карманы, на лице самодовольная ухмылка и очень красные глаза. Будто он пьян, но явно чувствует себя королём, впрочем, дела мне до этого нет. Я хочу одного – чтобы он исчез. Он и его дружок.
– Я спешу.
– Я могу подвезти.
– Не нуждаюсь. Дай пройти.
– Не. Мы не договорили.
– Я так не думаю.
– Ты чего такая злая?
– Слушай, – вздыхаю, – чего тебе надо, а? Мне вот это всё не интересно. Вы там с Дорониным что-то придумали, но у меня нет желания участвовать в вашем цирке.
– Да стой ты, – сжимает мой локоть, причём сильно.
– Отпусти. Мне больно, пусти, – дёргаюсь, ударяя его ладонью в грудь.
Ослабляет захват.