Мария Высоцкая – Она моя зависимость (страница 32)
– Только ты к подъезду не подъезжай. Останови на углу, где салон.
– Дождь на улице. Промокнешь.
– В этом и суть, – она снова улыбается, – зонтика у меня нет. Если идти домой с остановки, сухой я точно не буду.
– Конспираторша.
– По-другому не могу, – она поджимает губы.
– Я понял. Иди сюда, – притормаживаю на обочине, за пару домов от нужного места.
– Андрей, у меня уже губы болят, – хихикает, но сама ко мне тянется. Скидывает туфли и забирается на сиденье с ногами. – Побрейся.
– Ага, вечером, – отвечаю между поцелуями.
Не хочу ее отпускать. Ни сегодня, ни когда либо еще.
Что ее мамаша вбила в свою башку? То же самое пытается навязать и Еське. Старая идиотка.
Если бы не ситуация с моим братом и этой взяткой, я бы не остался стоять в стороне. А так приходится сдерживаться. Не потому, что я понимаю ее мать, нет. Просто положение сейчас такое – поганое.
Если я влезу, ее мамаша может пойти на попятную. Откроет рот, отец применит силу, и лучше от этого никому не будет.
Нужно быть полнейшим дураком, чтобы проявлять импульсивность в таких вопросах.
Хотя этой самой импульсивности у меня хотьодним местом жуй.
Поэтому сейчас я готов подыграть. Пусть это будут встречи урывками, но так я хотя бы не потеряю ее окончательно. Потому что настроена она была решительно. Пришла вся такая серьезная, а у самой глаза на мокром месте и губы дрожат.
Не знаю, чего мне стоило в тот вечер сдержаться, чтобы не пойти на крайние меры. Просто забрать ее себе, и фиг ее мамаша что сделает. Но главное здесь – забрать, не спрашивая ее мнения….
Это решение сразу лежало на поверхности. Оно самое простое и действенное. Только я не уверен, что так я верну себе именно свою Есю. Скорее всего, это будет уже кто-то другая.
– Андрей?
Ее вопрос вырывает из размышлений. Она касается губами моего подбородка. Смотрит снизу вверх.
– Мне больно, – шепчет, пытаясь вытащить свою руку из моего захвата.
– Прости, – разжимаю пальцы. – Задумался.
– О чем?
– О разном. Поехали на выходные за город. Скажешь, что к Бережной.
– Не знаю, просто…
У нее снова звонит телефон, и теперь она уже отвечает на звонок.
– Да, мам. Я уже еду домой. На работе завал, прости, не услышала, что ты звонила. Да, конечно, я зайду в аптеку.
Еська виновато улыбается.
– Поехали, – настаиваю на своем, как бы эгоистично это сейчас ни выглядело.
– У нее проблемы с сердцем, ей волноваться нельзя. Я же поэтому…
– Я понимаю. Но ты не обязана…
– Ты тоже был не обязан помогать своему отцу, – она привычно огрызается. Я цепляю ее, она – меня. – Но тем не менее это делаешь. И не говори, что это другое.
– Не другое.
– Не дави на меня, Андрей, хотя бы ты не делай из меня куклу для битья. Ладно?
– Извини, – касаюсь ее волос. – Найди хоть немного времени на этих выходных, – отступать я не собираюсь.
– Леська предложила пойти в клуб.
– Это я ей предложил тебя туда позвать.
– Знаю. Поэтому давай следовать изначальному плану, а?
– Убедила.
– Вот и хорошо, я побежала, – прижимается ладонями к моим щекам, – не злись, – целует в губы, точнее, просто к ним прикасается своими. Мимолетно.
– Я завтра до вечера на практике, с работы забрать не смогу. Возьми такси, – привычно скидываю деньги на ее карту.
– У меня завтра выходной, вообще-то.
– Значит, в понедельник.
– Ладно, спорить все равно бесполезно. Я пошла.
– Подожди, чуть поближе подъеду.
– Я и отсюда…
– К салону договаривались.
Минутой позже я наблюдаю, как она перескакивает через лужи, прикрывая голову от дождя сумкой.
Уезжаю, лишь когда ее фигура скрывается за углом здания.
На часах полвосьмого. Обещал сегодня матери приехать пораньше, не совсем получилось.
Бросаю машину во дворе, в гараж не загоняю. Не уверен, что останусь ночевать в доме. Перешагнув порог, почти сразу нарываюсь на мать. Она ходит по гостиной. В руках альбом с фотографиями.
– Андрей, – ее губы изображают подобие улыбки, – я так волновалась, на улице дождь. Дороги сырые. Езди пожалуйста аккуратнее.
Киваю и сажусь в кресло.
– Ты чего тут? – киваю на несколько коробок с фотками.
– Ах, это… Фотографии. Посмотри, какие вы здесь маленькие. Хорошенькие.
Мама подсовывает мне парочку альбомов. После смерти брата она, к счастью, не скатилась в депрессию, хотя врач предполагал, что такое возможно.
Она, конечно, стала более замкнутой, но сутками не лежит на кровати, глядя в потолок. Что уже хорошо.
Не важно, какие конфликты у меня были с матерью до. Как я уже говорил, семья всегда на первом месте, что бы ни происходило.
– Ты лучше расскажи мне, как твои дела? Как практика? Все нравится?
– Нормально. По всем направлениям.
– Я рада. Ты прости меня, сынок, за все мои слова, поступки… Прости, что не хотела тебя понимать.
– Не бери в голову, мам.
– Нет-нет, это важно. Я запуталась. Понимаешь? Мне казалось, что я хочу как лучше, только вот даже мысли не допускала спросить об этом вас. Что вы сами-то хотите?!
– Мама…
– Не перебивай. Это же я Ирину тогда пригласила, и конверт этот… Вседозволенность окончательно вскружила мне голову. Мне и Славику. Ты никогда таким не страдал, потому что больше похож на отца.
– Оксана!