Мария Вой – Отцеубийцы (страница 61)

– Я сделаю все, что в моих силах. Клянусь, Рейн.

Она обняла его и придвинулась, все явственнее ощущая его запах и дрожь. Веки Рейнара поднялись. Он смотрел на ее губы, поджимая свои, но не отстраняясь. Снова он в ее власти, снова дает решать ей одной…

Морра впилась пальцами в волосы Рейнара и подтянула его к себе:

– Я вправду любила тебя тогда.

Она закрыла глаза и, кажется, ощутила прикосновение к своим губам, короткое, почти невесомое. Был это он или дуновение ветра из окна? Она потянулась к нему в ответ, но губы встретили лишь пустоту.

– Рейн, не уходи!

Он накинул на Морру покрывало и выбежал из комнаты, не обернувшись.

XIX. Промах короля

На полу перед троном собирался мрак. Дар Редриха отличался от других. Поначалу Рейнару казалось, что это отсветы факелов, но чем дольше король играл с Даром, тем ярче разгорались в мути золотые языки. У Шарки и Свортека таких не было. Но Рейнар и не помнил, чтобы кто-то из них играл с Даром, как ребенок с новой игрушкой, подбирая ему подходящую форму, словно в мире не было ничего важнее, словно заклятый враг не начал свое наступление, словно не гремели его барабаны, а эхо Сироткиной Песни не носилось над стенами столицы.

Вновь и вновь король пробовал свои силы: люди, грифоны, какие-то жуткие твари, вороны, как у Свортека, псы, как у Шарки… Но ни в чем Редрих не находил удовлетворения. Взмахом руки он заставлял свое творение исчезнуть, затем снова собирал перед собой, лепил и прогонял, и так сотни раз, пока генералы терпеливо ждали вокруг. Рот Редриха кривился, словно он говорил сам с собой. Возможно, так оно и было. Когда очередной демон в виде мелкого дракона рассыпался в черно-золотую пыль, губы короля неслышно изогнулись в грязной ругани.

– Нет, не то! – бормотал Редрих. – Как ты это делал? Ну? А-а-а… А если так?

– Мой король, – подал голос генерал Олдрих, занявший место Златопыта, – каков будет твой приказ?

Храбрый Олдрих, нужно отдать ему должное – он сделал вид, будто не услышал короля в первый раз.

Редрих смотрел, как рассеиваются по полу тонкие струйки дыма. Наконец он опустил скрюченные кисти и откинулся на спинку трона, потревожив задремавшую Шарку. Редрих посадил ее на цепь, как собаку, а на голову велел водрузить шлем, какие использовались на пытках и допросах: легкий, сшитый из кожи, однако закреплявшийся на шее так, что его невозможно было снять быстро. Прорези у него были только на месте рта и носа, чтобы пленник не задохнулся, но прорезей для глаз не было. Редрих, уверенный, что Дар все еще остался в Шарке, не хотел держать ее при себе зрячей, но и на Трофей пока решил не пускать.

– Мой генерал, я уже говорил всем вам, что делать. Отгоните Хроуста от моих ворот. Наш маленький Свортек уже показал, как легко Дар расправляется с любыми воротами.

– Но с Даром он просто сметет наши войска…

Редрих подался корпусом вперед, и очередная фигура из мрака, человеческая, начала вырисовываться во мгле, словно камень под резцом скульптора.

– Есть одно войско, которое так и ждет недалеко от Хасгута, – ответил он рассеянно, пока вслед за движениями его пальцев на туманном лице появлялись грубые черты. – Которое так и не пришло ни ко мне, ни к Хроусту…

Хотя Рейнар ожидал этих слов, уже давно был облачен в доспех и вооружен с головы до ног, сердце его учащенно забилось. «Неужели ты ожидал, что он передумает? – прошипел язвительный голосок. – Старая курица права: ты наивен, как девчонка!»

– И есть человек, который поклялся мне убить Хроуста, – продолжал король, по-прежнему ни на кого не глядя. Но все прочие в этой комнате устремили свои взгляды к последнему пану Митровиц. – Без Хроуста Сиротки – кучка оборванцев, которую мы сотрем в порошок. Возьми своего грифона, Рейнар. Сделай то, что должен.

– Я уже не тот воин, что раньше, мой король. Не могу обещать вам, что…

– Ты уже пообещал, Рейнар. Или ты забыл? Или думаешь, что забыл я?

Янтарные глаза впились в Рейнара. Да, он пообещал. И не только ему, подумал он, споткнувшись взглядом о маленькую ведьму в ее шлеме, похожем на соколиный клобук. Но когда он обещал, то был уверен, что Шарка пойдет в бой со всеми ее демонами и жаждой мести. А теперь она ползает за Редрихом, как не ползала даже за Сиротками.

Король ему тоже пообещал, но прежде, чем стал кьенгаром. А значит, может нарушить свою клятву, как и делал все это время. Сам Рейнар уже нарушил великое множество клятв за все те годы, когда даже представить не мог, что в его жилах течет кровь кьенгара. Выдержит ли он еще одно проклятье? И в чем оно будет состоять? Не перекинется ли с него на Эфолу и Тернорта?

– Но ты так не отослал моих детей из Хасгута.

Генералы нахмурились. Конечно, все они знали правду о «внуках» короля, но впервые эти слова прозвучали в тронном зале открыто. Все ожидали королевского гнева, но король был занят: у него наконец получилось. Сотканный из мрака Свортек, такой, каким его помнили на вершине могущества, выпрямился перед хозяином. Редриху даже удалось придать демону знаменитый голодный взгляд, от которого у придворных подкашивались колени. Король встал напротив своего творения. Звякнули цепи, которые приковывали Шарку к поясу Редриха, и девушка подползла на четвереньках следом.

– Сначала сдержи свою клятву, Рейнар. А после я сдержу свою. Даю тебе королевское слово и слово кьенгара.

– Мой король, – снова вставил Олдрих, выступая вперед, – этот человек два месяца ходил под знаменем Хроуста. Сиротки присягнули ему как Истинному Королю. Разумно ли отправлять его к гетману? Что, если они снова…

– Рейнар делал то, что нужно было, чтобы защитить своих любимых, – перебил король и подтянул Шарку к своим ногам. Маленькая ведьма застонала, успев лишь прижать руки к животу. – И сделает снова. Так ведь, мой верный Рейн?

«Он не знает, что у меня Щит, а они не знают, что я снова могу держать в руках меч, – подумал вдруг Рейнар. – Даже Последующие ничего не смогут сделать, если я сейчас выхвачу меч из ножен и покончу с Редрихом. А затем я сорву шлем с головы Шарки, и она тоже вступит в бой. Вдруг Редрих прав, и Дар у нее все еще есть? Вдруг Морра в очередной раз ошиблась и Дар Меча, хотя бы часть его, еще живет в Шарке?»

Множество воспоминаний, перебивая друг друга, всколыхнулись в его сознании за одно мгновенье, пока взгляд короля ощупывал его, как солдат шлюху. Вот Редрих как бы невзначай вспоминает на каком-то пиру, что Лотто с детства боялся огня и даже зимой предпочитал спать без разожженного камина. Вот, собрав всех в тронном зале, он объявляет, что Рейнар бесплоден и не может подарить Кришане ребенка. Раздаются презрительные смешки, кто-то грязно шутит о нем и Фубаре, который стоит здесь же, красный от стыда. Почему-то вспомнился и Латерфольт в окружении хиннов, и тот вечер, когда Рейнар назвал его братом. Тогда егермейстер с остриженными волосами походил на себя молодого, что жадно слушал его историю и заражался его яростью, обещал, что даст Рейнару самому убить короля, даже плакал вместе с ним…

Наплывали воспоминания о воспоминаниях, сны о прошлом и кошмары, где не Сиротки, а Редрих толкал его в пучины отчаяния. «Это все ломка по мадемме, Рейн», – уговаривал он себя, пока пальцы не соскользнули с рукояти меча.

– Наследнику расскажут о твоем подвиге, – небрежно сказал король, который по-прежнему любовался своим демоном. – Твое имя не будет забыто. Король Тернорт позаботится об этом. Так ведь, Свортек? Я правильно говорю? Ты разве не этого хотел?

Внезапно король согнулся и сморщился, как от приступа боли. Генералы и Последующие бросились было к нему, но Редрих махнул на них рукой.

– Заткнись! – процедил он сквозь зубы. – Не хочу тебя слышать. Слушал достаточно… Заткнись!

Король поднял голову и, увидев недоумение на лицах своих людей, громко воскликнул:

– Идите, сыны Бракадии! Защитите свое королевство! А также… – Он посмотрел прямо в глаза Рейнару. – А также всех его детей!

Времени на разработку стратегии у Рейнара и Хельхицкого не было. Едва герцог на Такеше приземлился в военном лагере, ему донесли, что Хроуст перешел в наступление. У гетмана не осталось ни баллист, ни катапульт, ни даже тарана, но безумный старик решил целиком положиться на силу Дара.

Рейнар сам видел с крепостной стены его великанов. Хроуст был не то что дрожащая от ужаса Шарка, которая едва научилась держаться в седле и не знала, чем авангард отличается от арьергарда. А уж в решимости гетмана глупо было сомневаться: он даже не озаботился отогнать сначала войско Митровиц. Единственная цель маячила перед его единственным глазом. Каждая минута промедления могла стоить Рейнару всего…

– Ударим с тыла, – повторял в который раз Хельхицкий. – Авангард Хроуста окружают вагенбурги, и если мы прорвемся через них…

– Помогите мне пробраться к Хроусту! – перебил Рейнар. – Нам нужно покончить только с ним одним. Тогда войне конец.

Хельхицкий одарил его ненавидящим взглядом, таким же, как у остальных крылатых гусар. Они еще не забыли, как Рейнар на встрече с панами Митровиц заверял их в верности Хроусту. Для них тонкости его игры не имели никакого значения. Они видели перед собой человека, который совсем недавно уговаривал их встать под знамя врага, а теперь просил, чтобы они ценой своих жизней помогли снова до него добраться.