Мария Вой – Отцеубийцы (страница 57)

Это воспоминание Рейнар гнать не стал: оно вдохнуло силы в его немеющие ноги и руки и едва не заставило ухмыльнуться.

– Отошлите Эфолу и Тернорта в Митровицы, и я сразу приведу Шарку. Она поможет уничтожить Хроуста. А дальше делайте со мной, что хотите.

– Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, – отозвался Редрих.

Рейнар промолчал, упрямо глядя в тень под забралом.

– А девчонка… Думаешь, я такой дурак, что подберу оружие Хроуста, которое тот выбросил, и подпущу ее к себе?

– Хроуст мучил ее все это время, кидал в пекло, убил ее брата и жениха, – подала голос Морра.

– Она хочет мести, – добавил Рейнар.

– Плевать! Принеси мне ее труп!

«О да, – подумал Рейнар, глядя на Последующих, – идея с Трофеями тебе понравилась». Для него по-прежнему оставалось загадкой, где Редрих взял Трофей для этих четверых несчастных, которые в своих доспехах раскачивались и дрожали, словно могли в любую секунду потерять сознание. Но тут Морра снова заговорила, и голос выдал ее волнение:

– Мой король, прошу, не убивайте Шарку! Пусть отдаст Дар добровольно. Я уговорю ее…

– Четыре месяца ты уговаривала деревенщину – и в итоге притащилась ни с чем, побитая, как шавка с помойки!

– Она сама попросила привести ее к вам после того, как Хроуст убил ее брата и забрал Дар, – заметил Рейнар.

– Кретины! Вы действительно думаете, что я допущу ее сюда после всего, что она сделала?! – взревел Редрих. – Она была подстилкой Сироток! Даже если все так, как вы говорите, она все равно тупая шлюха. А вы хотите, чтобы я доверил ей судьбу королевства? Заткнитесь! Я приказываю! – Его вопли эхом отдавались от каждого доспеха и витража. – Я хочу, чтобы ее тело превратили в Трофей, а голову насадили на пику и выставили на площади Теобальда Великодушного! А рядом, Рейнар, будет твоя голова!

– Она беременна, мой король! – закричала Морра, перебивая крики Редриха. Удивленный ее наглостью, тот замолчал, глядя, как она падает на колени у его ног. Гримвальд попытался поднять ее, но Морра оттолкнула старика. – Умоляю, пощадите ее! Боги не простят: убийство нерожденного ребенка – самый тяжкий из грехов!

– Ты просишь меня сохранить отродье ублюдка Латерфольта? Да я вырежу его из ее утробы, и пусть…

– Не Латерфольта, мой король! – Рейнар подошел ближе, не сводя глаз с Редриха, почти наступая на полы платья Морры. – Хинн хотел взять ее в жены, поэтому не обесчестил. Он кичился своим благородством и набожностью. А вы знаете, как фанатично хинны чтут свои дурацкие традиции.

– Это правда, мой король! – подхватила Морра. – Шарка сама рассказывала мне. Она хотела с ним близости, но он боялся своих варварских богов и ждал свадьбы. Как все хинны…

В глазах Редриха мелькнуло сомнение, но, кажется, он клюнул. Откуда ему было знать, что никаких таких традиций у свободолюбивых хиннов отродясь не было? Короля не интересовали обычаи такого отребья, как хинны, пусть даже они и были частью его королевства. И уж точно ему в голову не пришло разузнать, каким человеком был сам Латерфольт… Рейнар не сдержался, ухмылка тронула его рот, но Редрих ее не заметил, пока смотрел на Морру.

– Да, мой король! Это его ребенок! – ответила Морра на немой вопрос. – Я думаю, именно поэтому Дар остался у Шарки даже после того, как Хроуст заполучил часть его себе. Шарка носит ребенка Свортека.

– Еще лучше! Сын кьенгара, который…

– Это невинное дитя великой силы, которое вы воспитаете так, как вам нужно, мой король, – произнес Рейнар.

«Уж в этом-то ты знаешь толк!» – добавил он мысленно.

– Только вы можете спасти детей Бракадии. А дальше наши судьбы в ваших руках. Мы примем любое наказание за то, что натворили, пытаясь выполнить ваш приказ. А я убью Яна Хроуста для вас.

Он не смог удержать яда в голосе. Но Редрих был погружен в свои мысли и ничего не заметил. Он рассеянно глядел то на Последующих, то на Морру, которая стояла перед ним на коленях, то скользил презрительным взглядом по Рейнару и быстро его отводил, словно видел что-то глубоко отвратительное.

Рейнар запоздало сообразил, что среди присутствующих нет ни одного из троих советников. Видимо, они ушли вслед за шутом. Шобьяс Дох, один из самых смелых людей, кого Рейнар встречал в жизни, никогда не боялся королевского гнева и, видимо, дошутился. Теперь Редрих сам принимал решения, потому-то пауза так и затянулась. Сложенные в мольбе руки Морры опустились, а Гримвальд, кряхтя, пытался незаметно размять спину. Рейнар и сам был не прочь присесть, когда наконец прозвучало королевское слово:

– Приведи ее. Я хочу поговорить со Свортеком сам.

– А дети?

– Я увижу, врете вы мне или нет. И если…

– А дети? – надавил Рейнар, перебив короля. Он ощутил прилив наслаждения от своей наглости: никто никогда не смел перебивать его величество на полуслове.

Редрих сощурился, но отозвался ровно:

– Как прикажешь, герцог Митровиц. – Он повернулся к своим гвардейцам: – Вы отведете герцога Рейнара к моим внукам, когда он приведет ведьму. Пусть потешит свои фантазии, пока я защищаю королевство от человека, которому он присягнул. При живом короле, давшем ему все!

Не оборачиваясь, король пошел обратно к фальшь-стене. Рейнар успел обменяться взглядом с Моррой, но снова не понял, что именно пытались сообщить ему сапфировые глаза. А может, ничего? Может, там, среди врагов, в стане Сироток она искала его взгляд, потому что знала, что только он может защитить ее. Здесь, во дворце, как все последние шесть лет, у нее была защита получше. Та ли это Морра, что плакала о Мархедоре? Сейчас она стояла среди новых Последующих, бывших когда-то ее друзьями в Гильдии, и ее лицо было непроницаемо, как у статуи. Оставшись одна, она пошла к королю, не к Рейнару. После всего увиденного на Изнанке только боги знают, что она замышляла на сей раз.

Ухмыляться больше не хотелось. Рейнар плелся, окруженный гвардейцами, за ведьмой, бедной беременной дурочкой, в очередной раз ставшей охотничьим трофеем. Каждый шаг давался тяжело, словно на сапоги накинули железную цепь.

«Как низко ты пал, – подумал он, выходя из дворца наружу, где к нему снова устремились сотни взглядов, острых, точно стрелы. – И все падаешь… Есть ли конец у этого?»

Двери старого амбара, куда Рейнар пришел за Шаркой, напомнили ему о вчерашнем разговоре с пани Теризой. Герцог остановился перед порогом и застыл. Стражи и двое Последующих, которых послали с ним, напряглись и сжали покрепче рукояти мечей.

Тот разговор состоялся в курильне, где он вечность назад повстречал Морру.

– …Но вы же сами говорите, что они готовы были встать за меня. Простолюдины, солдаты, гильдии, даже кто-то из дворян!

– Мой наивный друг полагает, что перед лицом величайшей опасности они бросятся на защиту справедливости и чести?

Териза фыркнула. Вонь ее забористой дури щекотала Рейнару ноздри, искушала покалыванием тысяч мелких игл в пальцах. Но он держался – в буквальном смысле слова вцепился в столешницу, чувствуя, как скрипит под пальцами древесина. Рейнар уже забыл, как сильны были его руки до той роковой ночи. Как он, потешая солдат, сгибал клинки и латы в военных лагерях. Сейчас, когда руки «вернулись», Рейнар упивался их силой и не мог поверить, что с болью покончено.

– Даже если правда на стороне Истинного Короля, она не убережет город от чудовища, которое со своими великанами из мрака стучится в наши двери, – витиевато, как всегда, вещала глава Гильдии Пряностей из глубокого бархатного кресла.

Шарка сидела в другом кресле, зябко кутаясь в длинный плащ с капюшоном, и в разговоре не участвовала. С тех пор как она исцелила Рейнару руки, она едва ли произнесла и десяток слов, полностью отдавшись во власть его решений. Не то чтобы Рейнар желал ее совета. Но он уже видел ее такой после Унберка, и теперь ее молчание его тревожило.

– Если правда для них ничего не значит, то для набожного фанатика Хроуста – еще как! Редрих для него уже не человек, он – символ того, как низко пало королевство. Он успокоится, только когда с этим символом будет покончено. А меня Хроуст не тронет…

Тонкий птичий смех перебил его:

– Именно поэтому он соткал своему названному сыну королевское знамя? Чтобы посадить вас на трон после смерти Редриха? Как очаровательно! Кажется, вы слишком много времени провели с Сиротками, уж простите мою наглость, мой герцог.

Рейнар оторвался от столешницы и приблизился к креслу, утопающему в облаке дыма. Желание выхватить трубку из пальцев пани Теризы и засунуть себе в рот усиливалось с каждым шагом.

– Вы рассказывали, как людей казнили без суда и следствия прямо на площади Гарла Простака. Как женщин и детей за малейшее подозрение кидали в темницу, откуда они уже не выходили. Как он…

«Возьми же ее. Ничего страшного не случится – а твои зубы перестанут стучать. Просто чтобы соображать чуть получше, Рейн!»

– Как король отказался выслать из столицы Тернорта и Эфолу, когда сама Кришана об этом взмолилась! А теперь вы идете на попятную?

– Ах, мой герцог, – не дрогнув, отозвалась старуха, нахально выпуская клуб дыма прямо ему в лицо. Рейнар жадно втянул дым, делая вид, что глубоко дышит от ярости. – Вы, кажется, окончательно запутались. Так против кого нам бороться? Против короля или против Хроуста, который столько лет мечтал всем нам отомстить? Выбор неизбежен. Вы уже пытались служить обоим, но ничего не вышло. Теперь вы пытаетесь одолеть обоих. Тоже не выйдет. Смиритесь.