Мария Вой – Отцеубийцы (страница 51)
– Почему, Рейн? – Латерфольт вдруг ощутил, что его душит безумный хохот. – Почему ты все никак не сдохнешь?
– Я пытаюсь тебя спасти!
– Видимо, судьба хочет, чтобы тебя прикончил я, и никто другой.
– Заткнись! Из-за тебя Фубар чуть не погиб! – закричал Рейнар и махнул рукой в сторону зверя. Латерфольт рассмотрел обмякшего в седле Фубара – тот был без сознания, и лишь ремни на ногах и пояснице удерживали его на спине грифона. Из его груди торчали обломанные древки стрел. – Из-за твоего упрямства мы все сдохнем! Я тебе не враг!
Латерфольт все еще смеялся: кровь кипела в жилах после боя, а появление Рейнара заставило его усомниться в собственном рассудке.
– Где Шарка? – спросил Рейнар, заглядывая ему за спину. Должно быть, она успела отползти дальше за камень, откуда ее не было видно.
– Тебе не все равно? Шарка тебе больше не нужна. Дара у нее нет.
– Что ты несешь? Это ты забрал его?
– А разве похоже? Нет, она отдала его Дэйну. А Хроуст послал Дэйна на смерть.
Он не сумел удержать новый приступ хохота и согнулся пополам, ловя ртом воздух.
– Ладно, – голос Рейнара звучал словно издалека. – Тогда я просто заберу ее. Где она?
– Рейн, я же сказал, Дар теперь не получишь ни ты, ни кто-либо другой! Ха-ха-ха! Боги, почему ты снова…
Его прервал удар. Рейнар схватил его, выбил саблю из рук, швырнул спиной на камень и крепко прижал, обездвижив, как щенка.
– Очнись! Скоро здесь будут войска Хроуста и Редриха. Ты один ее отсюда не вытащишь!
– А будь ты на моем месте, что бы ты сделал? Доверился бы человеку, который столько раз тебя предал?
– Я сделал бы что угодно, чтобы спасти тех, кого люблю.
Он отстранился, и Латерфольт осел на колени. Перед глазами мелькнуло грязно-белое пятно: это Шарка выбежала из-за камня и встала между ним и герцогом, нацелив ему в грудь отнятый у трупа меч.
– Не трогай его!
– Я и не собирался! – прорычал Рейнар. – Я лишь хочу спасти хоть кого-то из вас!
– Поклянись как кьенгар, – перебил Латерфольт. – Поклянись, что увезешь отсюда Шарку и не причинишь ей вреда. Ты сам видел, что ждет кьенгара, нарушившего обещание. Поклянись!
– Я клянусь тебе, Латерфольт, сын Хроуста, как кьенгар.
Карие и черные глаза смотрели друг на друга долго, пока черные не заслезились. Слова, какие стоило бы сказать, теснились на языке, их было слишком много, поэтому Латерфольт молчал. Друг, враг, убийца его людей и Тальды, товарищ, король, кто еще? Человек, обещавший ему свою голову. Человек, уже дважды спасший его, рискуя всем. Не похожий на него ни в чем, но идущий тем же путем, след в след…
«Пошел ты к черту, Рейнар!»
Словно почувствовав, тот отошел, и Латерфольт остался наедине с Шаркой. Но вынести ее взгляд – неожиданно нежный, словно не было вокруг ни врагов, ни пожара, словно, заставив себя забыть о брате, она обратила к нему всю свою любовь, – оказалось еще сложнее.
«Очаровать деревенскую шлюху, которая достойного мужа в глаза не видала? Да мне и дня на это многовато, братцы! Кто-нибудь хочет поспорить на тысячу золотых?»
«Это только для Сироток, ты же знаешь. Для нашей великой победы раз и навсегда! Или ты подумала, что я правда в нее влюблен? Какая ты глупышка!»
«Ян, дело в шляпе. Как ты мог сомневаться во мне? Шарка потащится за мной на край света…»
Слезы брызнули из глаз, из горла вырвался хриплый стон, когда Латерфольт схватил ее грязные руки. Шарка поддалась ему, как всегда поддавалась, позволила крепко прижать к себе, как всегда позволяла.
– Прости меня! – рыдал он. – Прости за все, что я сделал с тобой! Мне нет прощения! Ничтожество…
– Латерф, не говори так…
– Но я… Шарка… Это было правдой там! И теперь!
Он вспомнил, как выволок ее подальше от Хроуста в сад, который, как сейчас, вскоре заволокло дымом, как в тот день положил руку ей на живот – и снова сотрясся в рыданиях. Сквозь плач, за который не было стыдно, он пытался пробормотать, что не всегда обманывал, а с Унберка не врал совсем; но чем явственнее он чувствовал под рукой твердую округлость ее живота, тем сильнее его пронзала судорога. Шарка прильнула к нему губами, раскрыла его рот. Соленая от крови слюна и слезы смешались. Латерфольт жадно целовал ее, пока Шарка не отстранилась, шепча:
– Я не брошу тебя.
– Нет!
Он наконец пришел в себя, поднялся и отвел ее к Рейнару. Чувствовал, что, посмотри он на Шарку чуть дольше, решимость его покинет. Герцог усадил девушку в свободное седло перед Фубаром и принялся закреплять ремни, пока Шарка твердила:
– Латерф! Прошу, иди за нами!
– Я найду тебя, обещаю, – сказал он. Рейнар, справившись с ремнями, поднял на него глаза. – И Дэйна найду, и… сделаю то, что нужно.
Рейнар медленно кивнул, не сводя с него взгляда:
– Я тоже сделаю то, что нужно. Я поклялся тебе.
Для него самого места в седле уже не оставалось, и Рейнару пришлось сесть грифону на шею и вцепиться в гриву. Рыча от натуги, зверь взмахнул крыльями, набирая в них воздух. Лишь когда он тяжело оторвался от земли, Латерфольт заставил себя бросить последний взгляд на Шарку – единственную, кто никогда его не предавала и спасала от врагов и от себя. Даже поняв о нем все, она не отступила, но не потому, что была наивной дурочкой, как он считал, а потому, что рассмотрела за лихим егермейстером того, кого он сам ненавидел и боялся как огня, – Вилема. Рассмотрела, пожалела и полюбила, как никто его никогда не любил.
Грифон исчез за кронами.
Подмога от Хроуста не заставила себя ждать. На сей раз вместо бесполезных всадников он послал пехоту и стрелков, лишний раз подтвердив тем самым догадки егермейстера.
– Принц Сироток! – воодушевленно закричали они, рассмотрев Латерфольта в дыму.
– Мы думали, ты сдох! – Кирш выступил вперед: командовать отрядом доверили ему. Он скривился, словно его раздосадовало, что егермейстер еще жив. – Живо к Хроусту, он ищет тебя! Твои узкоглазые без тебя все просрали, Хроуст увел их в резерв, от них уже никакого толка! Где Рейнар? Какого хрена ты тут делал?
– Я преследовал Рейнара. Ты же понял, что случилось, да? Я говорил столько раз…
– Он был
Из рощи донесся душераздирающий крик. Латерфольт и Кирш обернулись туда, на миг забыв друг о друге. Крик пробирал до самых костей. Видимо, битва за рощу уже началась. Вот только Латерфольт неожиданно уловил в вопле знакомую ноту и уставился на Кирша, пытаясь понять, расслышал ли он ее тоже. Нет, кажется, Кирш не узнал голос. Пользуясь случаем, Латерфольт толкнул его в плечо:
– Я сам отвечу за это перед гетманом, а ты – иди к своим людям!
– Не жди, что он простит тебя на этот раз! Битва полетела ко всем чертям из-за тебя и твоего голубка Рейнара. Ты ответишь за это головой!
Латерфольт с трудом сдержал желание наброситься на Кирша с саблей наголо, но тот уже поспешил за своими людьми. Егермейстер долго следил за его длинной спиной, растворяющейся во мгле. Значит, он не узнал. Значит…
Он повернул голову к заграждениям и баррикадам, под которыми бушевала битва. Так близко Редриху еще не удавалось подобраться: еще немного, и рыцари дойдут до самых вагенбургов… Долг звал Латерфольта туда, к людям, которые клялись в верности ему и его названному отцу. Но крик повторился, и сомнений уже не осталось. Латерфольт снова вбежал в проклятую рощу и двинулся в сторону скал, куда так и не довел Шарку.
У подножия валунов он уже видел мечущиеся спины: один мужчина раздевал сопротивлявшегося пленника, второй помогал, обрывая крики ударами. Это были Сиротки – новички, присоединившиеся к Хроусту совсем недавно, судя по убогой одежде и ветхому оружию, которое они скинули в траву неподалеку.
Латерфольту не нужны были обе руки, чтобы расправиться с ними, особенно сейчас, когда оба наслаждались маленькой победой. Егермейстер неслышно подобрался сзади; крик жертвы заглушал звяканье пластин на его доспехе. Сиротка, пытавшийся стянуть с пленника штаны, даже не успел понять, что произошло, когда сабля прошла сквозь его спину и выросла из живота. Второй обернулся, и недоумение так и застыло на его рыхлом озадаченном лице, в которое Латерфольт вонзил кинжал. Пленник, собрав последние силы, выполз из-под трупа и принялся стыдливо натягивать штаны обратно на бедра. Бледное лицо покрывали синяки и грязь, так что Латерфольт не сразу его узнал. Неужели он ошибся? Но, кое-как прикрыв срам, пленник поднял голову, и на егермейстера сверкнули сапфировые глаза.
Не ошибся!
– Что ты здесь делаешь? – крикнул он, пока Морра пыталась выпрямиться. Она покачнулась, он поймал ее в падении. Морра мелко дрожала, и ей потребовалось немало времени, чтобы ответить:
– Я следила за битвой. Увидела, что Шарка кинулась в бой, и помчалась за ней… Где она?
– Рейн забрал ее на грифоне.
Латерфольт усадил Морру на землю. Та в недоумении уставилась на него, на миг забыв о боли и унижении. Латерфольт сердито тряхнул головой:
– Я больше ничего не мог сделать!
– Потому что Дара у нее теперь нет, так?
Латерфольт промолчал.
– Не отвечай, я и без того знаю.
Морра говорила сквозь дрожь, и Латерфольт невольно восхитился ее стойкостью. Избитая и едва не изнасилованная, она умудрялась сохранять хладнокровие, словно переживала подобное не впервые. А может, так оно и было… Не всегда она была баронессой под крылом самого могущественного человека Бракадии. Рейнар рассказывал, что большую часть жизни Морра провела среди таких же, как те, чьи трупы остывали рядом.