Мария Власова – Записки офицерши (страница 5)
– Соблюдай субординацию и не выпендривайся.
Поэтому я и не общалась с соседкой, усвоив урок командирши. Соблюдала субординацию:
– Здравствуйте! И проходила мимо. Она была старше меня, да и чувствовала себя женой большого начальника.
Полковник уехал, из дивизии уволился. От спец. пайка ее отписали, служебный вход в военторг для нее закрылся. Татьяна разобиделась на всех сначала. А потом подумала – подумала, да и пошла работать кассиром в овощной магазин. Профессии у нее никакой не было. Она была хорошей хозяйкой, матерью 2-х сыновей, верной женой офицера, хранительницей их очага. Это и была ее профессия.
Работала Таня до 8 часов вечера. А в Хабаровске по вечерам было веерное отключение света с 19–20 часов. Как только отключили свет в первый раз, я забрала мальчишек к себе, накормила ужином, и мы сидели со свечкой, рассказывали сказки. Запыхавшаяся Татьяна, увидев своих пацанов в полном порядке, расплакалась у меня на плече. С тех пор мы с ней стали очень дружны и во всем помогали друг другу.
Приезжал в отпуск ее Владимир Дмитриевич. Много рассказывал про Африку. Я хорошо помню вечер, когда собрались их друзья из штаба округа с женами. Провожали его еще на год на войну в Эфиопию. Мне было интересно и немного неловко среди полковников и их жен, даже генерал один был. Публика для меня незнакомая, да и постарше все были. Выручил, как всегда, фотоаппарат. Это мое хобби по жизни.
Отец в 11 лет подарил мне старенький ФЭД. И с тех пор я не расстаюсь с этой техникой. ФЭД студенткой на 3 курсе после картошки купила более мощный, и по жизни везде со мной был этот фотоаппарат. Весь вечер, слушая их разговоры, я незаметно фотографировала всю эту компанию.
Поздно ночью проявила пленку (раньше все сами делали), осталась очень довольна – все кадры получились великолепно. Повесила пленку сушить и рано утром напечатала все 36 кадров. Татьяна пришла за мной утром в 7 часов, все собрались за столом на завтрак, выпить на посошок и ехать в аэропорт провожать. Я принесла первые 8 фотографий, теплых еще после глянцевателя. Все были очень рады и удивлены, что так быстро. Разглядывали, смеялись, довольные. Пока прощались, я успела все фото отглянцевать, и Владимир Дмитриевич уехал с пакетом таких дорогих для него фотографий. Он потом писал, что в Африке, в комнате над кроватью повесил на листе ватмана все эти фотографии, и каждый вечер перед сном разглядывал родные лица. Особенно семейный портрет – он сидит, по бокам сыновья и сзади над ними раскинув руки, как крылья, стоит Татьяна. Столько в этой фотографии любви и нежности, грусти расставания и надежды, что муж и отец вернется домой живой и невредимый, и все будет хорошо. Я только любитель – фотограф. Но в тот вечер мне помогали какие-то силы сверху, все получилось очень хорошо. Никто не позировал, все были красивые, естественные, душевно пели (в те времена за столом люди не только пили, но и пели) весело смеялись. Потом, не спеша, я напечатала всем несколько копий этой памятной съемки.
Через год полковник благополучно вернулся из Эфиопии. А мы собирали контейнер в Уссурийск. Нас ждал госпиталь в Приморье. Вот тогда Владимир Дмитриевич и сказал:
– Ребята, почему я не знал вас раньше?
– Потому, что Вы были начальником штаба дивизии, а Саша был только капитан в медсанбате, – ответила я.
14. Камбоджа
1985 год. Как-то в тот год многих наших офицеров унесло далеко от дома – Саша улетел на 6 месяцев в Ленинград, у Татьяны муж в Эфиопии, у приятельницы Наташи муж в Афгане. Врачей стали собирать в госпиталь в Камбоджу. У соседки Ирины муж уехал с госпиталем. Она осталась с двумя детьми дома. Жили все в одном подъезде, дружили, помогали друг другу.
– Мы не знали, кто там в этой Камбодже с кем воевал, – рассказывал Григорий, муж Ирины.
– Кто белый, кто красный, камбоджийских бойцов было не различить, все на одно лицо. Нам их раненых привозили к воротам госпиталя, бросали и уезжали. Мы лечили всех подряд. Иногда в одной палате встречались бойцы враждующих группировок. Приходили в себя после операций и начинали драться. Выписывали сразу всех.
В город не выбирались, опасно, война. Жили на территории госпиталя. Скучали по близким, по дому. Иногда после работы собирались тесным кружком. Пели песни под гитару:
Представляю, как им там эти бананы надоели.
Молоденькие медсестры в основном были незамужние. Иногда получались новые семьи. Ну, это уже другая история.
15. Сочи, Сочи – южные ночи
Первый раз мы с мужем отдыхали в Сочи дикарями. Как-то замполиты не афишировали, что можно взять путевку и очень хорошо отдохнуть, причем, дешево.
Морской воздух поразил в первое же мгновение – густой и терпкий. И жаркий, влажный, какой-то даже липкий.
Утром прямо с вокзала, зашли в кафе позавтракать. Саша пошел за едой, а я сидела за столиком и ждала мужа.
Вдруг ко мне подсаживается мужчина средних лет с красивой проседью на висках и интересуется:
– Вы одна или как?
– Или как. С мужем!
– Зря! К Вам будут приставать молодые люди, а он будет ревновать.
– Не будет, я не буду давать повода для этого.
Тут подошел Саша. Местный денди поздоровался с ним и ушел восвояси, буркнув:
– Осторожнее, не оставляйте такую красавицу одну, украдут.
Мне было 29 лет. Я была впервые на юге и, честно, испугалась. Напрасные страхи. Как у Шукшина в фильме «Печки-лавочки». Ничего плохого с нами не случилось.
Чем хорошо отдыхать дикарями, мы сами выбирали маршруты путешествий.
Съездили в Новый Афон, в пещеры. Все там сделано хорошо и красиво. Электропоезд увез нас далеко вглубь горы. Дальше пешком по мостикам с экскурсоводом. В глиняном зале от ужаса, что глиняная глыба сверху может сорваться нам на голову и нас всех тут завалит, я не слышала, что говорит гид. Я смотрела на потолок этой пещеры. Единственное мое желание в то время было – выбраться поскорее на солнышко. И даже пещера со сталактитами и сталагмитами меня не восхитила. Музыка, застывшая в камне. Потом дома с удовольствием разглядывала фото, сделанные среди камней. А в пещерах мне было не до красоты.
Сухумский обезьянник удивил размером площадей и количеством животных. Впервые видела столько обезьян. Они гуляли свободно на большой территории, как в живой природе. Мы случайно оказались свидетелями разборки отца с сыном.
Одно семейство сидело в большой клетке. Не знаю, почему – может, на карантине они были. Мама сидела обвешанная детками. Маленькие обезьянки пальцами лезли ей в нос и в уши, кто-то тянул ее за волосы, кого-то она в это время кормила грудью. Самый шустрый из детенышей висел вверх ногами на решетке потолка клетки. Отец семейства огромный самец в гордом одиночестве дремал в углу, прикрыв глаза. Перед ним на полу лежал банан.Так вот, этот шустрик с потолка узрел перед отцом банан. Слюни до колен, слез с потолка и медленно, с опаской поглядывая на спящего отца, двинулся в сторону банана. Отец спит! Малыш дополз до банана, протянул к нему пальцы, и вдруг – молниеносный шлепок отца отбросил его с пола в дальний угол на потолок. Он громко взвизгнул от боли и, наверное, от обиды. А отец, как ни в чем не бывало, продолжил свой сон. Остальные спокойно занимались своими делами. Эта история надолго мне запомнилась. Обезьяны жестко воспитывают свое потомство. Впрочем, мамы людей и зверей очень похожи – добрые, терпеливые и очень любят своих детенышей.
Про поездку на Озеро Рица расскажу особо. Это было в 1981 году, советское время. Гагры красовались морем изумрудного цвета. Абхазия была, какая то чистенькая и белоснежная. Проскочили ее почти без остановки быстро. Осмотрели по дороге водопады и девичьи слезы, и реку, фотографировались возле Голубого озера. В общем, выполнили всю экскурсионную программу и двинулись дальше к озеру Рица. Дорога шла через каньон. Узкая полоска неба сверху и только скалы с двух сторон. В этой зажатости между гор мне было тяжело дышать, мы ехали по узкой дороге, небо было где –то высоко. Жутковато как – то, я это четко помню до сих пор.
Озеро очень красивое в окружении гор. Вода необыкновенного очень яркого синего цвета. Это надо видеть.
12 дней в Сочи пронеслись очень быстро. Довольные, полные впечатлений мы вернулись домой, где нас ждал сын и родители.
16. Красная поляна
В следующий раз мы попали на Черное море через два года, в 83-м. Я сама поехала в штаб округа, в отдел, где продавали путевки. Мне совершенно свободно без всяких протекций выписали две путевки на военную турбазу в Красную поляну на 24 дня. Путевка делилась на две части-12 дней в горах на Красной поляне и 12 дней на море в Кудепсте.
В дивизии, где служил муж, командиры об этом просто помалкивали и офицеры ничего не знали. Друзья были очень удивлены нашим путевкам.
Итак, летим в Сочи.
В аэропорту Адлера берем такси и вперед, в Красную поляну. На автобус мы опоздали, поэтому добирались на такси. Водитель, узнав, что я впервые на горной дороге, посадил меня рядом с собой и приказал смотреть только вперед на трассу. 60 километров по серпантину и мы на месте! За этот путь, что только в моей головушке не мелькнуло. Ужас, что улетим в ущелье, и ребенок останется сиротой.
– Хорошо его у родителей оставили, – думала я, – Какого лешего тебя сюда понесло, валялась бы дома на пляже с ребенком. Вот чудо неугомонное, и мужа сюда еще затащила, погибнет невинный, – вопил мой внутренний голос. А муж между тем спокойно сидел на заднем сиденье и любовался красотами вокруг.