Мария Власова – Поверь мне (страница 27)

Кудрявый резко выдохнул, отпустил меня и пошел к кровати сам. Его шатало, он еле держался на ногах, и в конечном итоге упал перед кроватью на колени. Мы молча смотрели на Ена, сквозь маленькое окошко на его лицо падал свет от рассвета. Какая же бледная и тонкая кожа у него… была.

— Так вот значит, как выглядят те, кто не перешел, — говорит тихо брат, бережно проводя по спутанным волосам Ена.

Сажусь в кресло рядом с кроватью и зажимаю руками голову со всей силы. Если бы я только мог, если бы хотя бы что-то мог сделать…

— У меня была тётя, мы звали ее тётей, хотя на самом деле это не так. Она вторая жена дедушки, он взял ее в жёны, после того как бабушка умерла, рожая моего отца. Это было лет пятьдесят назад, с того момента, до самого моего рождения, он заставлял ее рожать детей каждые три года. Не знаю сколько их было точно, но думаю достаточно, чтобы подорвать здоровье и ум тёти. Все эти дети, мои настоящие дяди и даже тёти, умирали в детском возрасте, так и не пережив переход. Она жила в доме, в деревне, в детстве я ездил туда с мамой, приглядывать за ней. Тогда я считал ее своей бабушкой, она все время говорила сама собой, сама себе рассказывала истории, мне нравилось ее слушать. Однажды она рассказала мне о моих о своих детях, о горе которое она пережила. Вечером я спросил об этом маму, она сказала забыть это и никому не говорить. Но я не послушал и спросил у деда, после этого мы больше никогда не навещали тётю. Думаю, он убил ее, что бы она больше никому ничего не рассказала.

Брат замолчал, даже несмотря на него, я чувствовал то же самое. Больно схватил себя за волосы, чтобы не впасть в бездну отчаянья.

— Тётя говорила, что он даже не похоронил их, столь безобразно они выглядели. Переход меняет тебя, но не все могут принять эти перемены. Думаю, Ен теперь в лучшем месте, со своими родными и счастлив.

— Он умер, никакого лучшего места нет, — резко встаю на ноги.

Тело колотит от сильной злобы. Хочется превратиться и забыться где-то внутри себя, своего сознания, чтобы не думать и не чувствовать ничего. Но это равноценно потери контроля, потери самого себя, потому я и держусь.

— Это ты так говоришь, а мне хочется верить. Верить что его жизнь была прожита не зря, что за нее он заслужил награду.

— Глупость, — шепчу, закрывая лицо ладонями.

Наступившую тишину разрывает звук паромного сигнала. Где-то рядом еще одно судно?

— Что это? — спрашивает брат, мы вместе выходим на капитанскую рубку, чтобы увидеть в дали огромных размеров белую яхту.

Или это круизный лайнер? Меня как-то раньше суда не интересовали.

— Что будем делать? Вряд ли они будут так любезны нас подвезти, особенно если учитывать следы крови на палубе.

Нам осталось только наблюдать, как со второго судна опускается шлюпка и с десяток человек в ней. Мы подошли к борту, чтобы разглядеть их поближе. Девять мужчин в черной камуфляжной форме с оружием и одна женщина в платье в цветах и соломенной шляпе.

— Кай! — закричала она, махая рукой и у меня нервно задергался глаз.

— Кому это она? — удивленно начал озираться по сторонам кудрявый.

Шлюпка подплыла ближе, и теперь я уж точно мог наблюдать во все глаза эту жуткую женщину. Она снова помахала нам рукой улыбаясь так, как будто сорвала куш.

— Она мне кажется знакомой, — пробормотал кудрявый этот.

— Кай! Как же я рада тебя видеть! Погодка так ничего, правда? — с улыбкой кричит, пока лодка подплывает к судну в притык.

— Кай? Твоё имя Кай? — брат удивленно вскидывает брови, а затем заливается хохотом.

— Имя как имя, — бурчу под нос, даже не могу сказать, что оно не настоящее.

Кудрявый продолжает ржать как лошадь, повторяя что-то не понятное, но явно глумливое. Решаю остудить его пинком в зад и полетом в море. Он же кажется восстановился после раны, пускай окунется.

— Помогите ему подняться на борт, — скомандовала Марго, жена Михаила Дмитрова.

Мужчины в форме вытащили с воды мелкого, под его собственный громкий мат.

— Слышь ты, Кай! Я тебе сейчас покупаться тоже помогу! — кричит он с такой злостью, что вызывает у меня смех.

— Так ты внук Рената? Мда, как-то не надеялась найти тебя живым, — с явным огорчением высказалась женщина, похлопав разозленного парня по щеке.

— Как вы нас нашли?

— Скажем так, я потратила на это целое состояние, а с десяток спутников работали круглосуточно несколько дней.

Она сверкает улыбкой, что слегка бесит, как и не точность ее ответов.

— Откуда вы знали, что я буду здесь?

— Наша общая знакомая подсказала, ведьмы они такие, любят говорить попусту, — Марго улыбнулась, явно не говоря и половины правды.

— Что значит не надеялись найти меня живым? Вы кто еще такая? — кудрявый смотрит на женщину с подозрением.

Еще бы, она с собой чуть ли не взвод солдат привезла, есть чего переживать.

— Какой же ты болтливый, в отличие от своего мрачного деда. Моё имя Марго, я жена Михаила Дмитрова. Кажется, выдела тебя в прошлом году, помнишь? Твой обаятельный дедушка еще живым мясом меня назвал, когда я готовила еду на всю вашу неблагодарную ораву. К тому же я та женщина, что вернет тебя домой, к твоему ужасному деду.

С каким тоном она это говорила, что даже злой коротышка стыдливо опустил голову. И промямлил «спасибо». Страшная женщина, не внешне, а характером и своими способностью влиять на людей.

— Кай, спускайся! Пора ехать домой, — скомандовала она, даже не спрашивая хочу ли я ее помощи.

Ладно, в этот раз воспользуюсь ее услугами. Вернулся и забрал Ена, я просто не мог оставить его там. Спустился на шлюпку, держа его на руках, такой легкий.

— О господи, — вскрикнула Марго смотря на завернутого в одеяло Ена.

Несколько ее людей хотели забрать его, но я не дал, только покрепче прижал к себе. Женщина отогнала своих людей от нас с кудрявым, и сама дала им какие-то указания. В конце недолгого разговора повернулась к нам и наклонилась над телом Ена.

— Совсем ребенок, — прошептала она, проводя пальцами по его бледному лицу.

Мне даже показалось, что вижу в ее глазах боль, но она почти сразу отвернулась.

— Живые остались? — спросила она у меня, так и не повернувшись.

— Да, но ненадолго, — бесстрастно отвечаю.

Для тех, кого не убил, на грани жизни и смерти превратившись зверем, была уготована мною другая участь. Я закрыл их в том отстойнике, где они нас держали. Воздуха там для их всех наверняка на долго не хватит. Так что надеюсь, что умирать они будут долго, в ужасных муках удушья, среди той же вони, грязи, как звери.

— Давай, — скомандовала женщина и нас ослепил и оглушил взрыв.

Судно, бывшее нам тюрьмой взорвалось в нескольких местах, накренилось, сломалось надвое и за какие-то десять минут пошло на дно.

— Ну что, вы, наверное, голодны? Пойдем поедим, я так проголодались! — она улыбаясь пошла вперед.

Раньше никогда не видел, чтобы кто-то так легко убивал, да еще испытывал голод после этого. Или чужими руками, не считается?

***

— Братан, да ты контору конкретно так спалил, если он и правда ее хахаль, — Кирилл сочувственно положил руку мне на плечо.

Но кому нужно его сочувствие? Нервно скидываю его конечность, пытаясь унять злость. Это тяжело, просто потому что злюсь на себя, на нее, на то что сорвался. Во мне полно злости, и где-то в дали только маячит сожаление.

— Он не ее «хахаль», — рычу, борясь с чувствами зверя.

Ого ревность удушает, превращает в монстра, сводит с ума. Этот парень, кем бы он не был, опасен. Хотя бы тем что не боится нас, тем, что она ему доверяет. Ни о какой любви тут не идет и речи, он бы не оставил вчера нас наедине со мной. Я бы точно никогда бы так не поступил с той что нравится мне. Но все же, то как он смотрел на нее сегодня, отличалось, от его вчерашнего насмешливого взгляда.

— Ну да, ну, да… а кто тогда ее поколотил и зачем она вообще приходила сюда? — Дима кривится, ведь это ему Ваня залепил лапой по голове.

Ну серьёзно, ему над контролем еще работать и работать. Не понимаю, откуда у такого с виду спокойного парня такой взрывной характер? Его сестрица тоже хороша, пришла, закатила истерику, вывела из себя, и укатила на машине с каким-то парнем. Откуда она вообще его знает? Раньше я не замечал смрада этого выскочи на ней. Она ни с кем не общается в университете, после него сразу идет домой, затворница и чудачка. Кажется, мне больше нравилось, когда она была ею, чем ее походы в клуб с подозрительными парнями.

— Ты пойдешь к ней? — Ваня наконец очнулся, бледный, еле живой, но все еще злой такой.

— Тебе надо научится контролировать свои чувства, — упрекаю его.

— Кто бы говорил! — упрекают они хором меня.

— Я себя контролирую! — кричу на них, хорошо понимая, как глупо это звучит в данной ситуации.

— Ага, а нашу машину ты просто так разнес, — с иронией напомнил Дима.

Ну вспылил, увидев, как эти двое уезжают на этом драндулет! Побежал в гараж, но наша машина не хотела заводиться, так что со злости разнёс ее в кучу металлолома. Подумаешь, с кем не бывает?!

Со мной, со мной раньше такого не бывало! Они правы, я ничего не мог сделать с собой, мой контроль испарился. Мой контроль хуже, чем у Вани, и все это из-за нее.

Опять в доме будет ремонт, Михаил попытается все замять, мне иногда кажется, что он тоже побаивается свою жену. Но что вообще происходит? Почему меня волнует, что на самом деле с ней произошло? Почему так тревожно на сердце, при том что я чувствую радость. Радость от того, что зверь боится, его страх — бальзам на израненную им душу. Тревога от того что не знаю, что с ней происходит сейчас.