Мария Власова – Поверь мне (страница 20)

Он замолчал на долго, и отчего-то я впервые захотел рассказать то, что никому никогда не говорил.

— Мне было восемь, когда я впервые превратился. — Говорю очень тихо, не желая будить мальчика.

— Да ты шутишь! — Кудрявый толкает меня в спину, хочет, чтобы я обернулся к нему. Сил что бы рассказывать такое смотря кому-то в глаза нет.

— Я перешел всего за одну ночь и… — говорить было тяжело, мне всего лишь хотелось с кем-то поделиться, рассказать кому-то о том, что помню.

— Всего за одну ночь? Поверить не могу! Я мучился целых три дня, и мне говорили, что я еще быстро перешел. — Пробормотал кудрявый как по мне с чрезвычайно неприемлемым энтузиазмом.

— Ты хоть, когда-нибудь затыкаешься, или все время всех перебываешь? — Не сдерживаюсь решив, что явно выбрал не того человека, с которым могу поговорить о таком.

— О чём ты? Я просто рад, что ты наконец стал что-то о себе рассказывать. Я уже и не знаю, что о себе рассказывать, так много рядом с тобой приходится говорить. — Кудрявый снова толкает меня в спину, так что я не выдерживаю и поворачиваюсь к нему.

Закатываю глаза, когда вижу его счастливую улыбку. Этот парень не перестает меня удивлять, никак не могу понять, что с ним не так? Все волки такие ненормальные как он?

— Забудь. — Вздыхаю снова жалея, что вообще заговорил и собираюсь отвернуться, но он не дает.

— Нет уж, сказал «а» тогда и «б» говори!

— Может тебе еще и алфавит весь рассказать? — Не удерживаюсь от язвительности шипя на этого придурка.

— Братан, я серьёзно, пора тебе начинать хоть немного доверять людям. Ты же меня даже «братом» назвал! Хватит строить с себя альфа самца. — Вот знал же, что зря ляпнул то слово, знал, что этот хитрый гад припомнит мне это, но не думал, что так скоро.

— Я не доверяю, не людям, я не доверяю зверю внутри себя.

— Братан! Это же бред, все равно что не доверять самому себе! Он же часть тебя, а не инопланетная тварь похожая на Чужого. — Так и знал, что он скажет что-то подобное, все-таки он с детства знал, что станет оборотнем.

— Как по мне он хуже личинки Чужого. Вместо того что бы съесть изнутри, и покончить с этим, остается внутри, даря иллюзию свободы. — Мне кажется я не против одолжить у этих уродов рецептуру этого наркотика, лишь бы больше никогда не чувствовать зверя в себе, как сейчас.

— По-моему ты слишком все усложняешь, брат. Нужно просто смерится и принять эту часть себя. — Он вздыхает, как будто объясняет всем понятные вещи.

— И сильно ты можешь себя контролировать, когда превращаешься? — Иронизирую.

— У бет не так все, как у альф, превратившись мой, как ты выразился «зверь» слушается не меня, а моего альфу. Наши эмоции, чувства и желания едины, так что я не могу понять, как ты можешь открещиваться от самого себя, это по крайней мере глупо… Чем больше этот «зверь» доверяет тебе, тем ты сам, и он сильнее, сила то в единстве стремлений. — Какие высокопарные речи, однако.

— К чёрту такая сила… — Закрываю глаза, желая просто поспать.

— А как это у тебя, у альфы? — Спрашивает он, толкая меня, заставляя посмотреть на себя. — Дед никогда мне не рассказывал, так что мне трудно это понять.

— Я контролирую его, вот и все.

— Да ладно? Что, полностью? — Сколько недоверия, как будто мне есть за чем лгать.

— Сейчас да, но раньше… — Я замолк, не желая говорить дальше.

— А раньше что было? Как это вообще у альф происходит? Когда беты переходят, сразу ищут сильного альфу, чтобы либо занять его место, либо подчинится. Это инстинкт, с которым не справится. Меня дед от «радости» что я перешел и стал бетой чуть не убил. — Он скривился, как будто от неприятных воспоминаний. — А у тебя то как было, брат?

— Я проснулся, а мои родители уже были мертвы. — Поворачиваюсь к нему и смотрю ему в глаза. — Их убил зверь во время перехода. Их убил я.

Кудрявый смотрит на меня во все глаза, я не хочу знать, что он думает. Встаю и сажусь в угол, отворачиваюсь и закрываю глаза, делая вид что уснул.

— Брат… — Слышу его голос, кажется он ошеломлен.

— Мне было восемь лет, когда я перешел, и во время перехода мой зверь убил мою мать и отца. Я проснулся рядом с телом матери, весь в крови, он разодрал ее горло. От отца осталось только части тела, разброшенные по дому. Думаешь я после этого хочу принимать, эту как ты выразился, «часть себя»?

Замолкаю, глаза болят, их противно щиплет, но я сжимаю зубы с такой силой, что кажется вот-вот лопнут мышцы.

— Прости… — Его тон виноватый, он жалеет меня? Да это смешно! Нервно смеюсь, мне смешно.

— За что?

— Просто прости. — Он не объясняет, думает я и так понимаю?

— За что ты извиняешься? Я ведь монстр, отвратительное чудовище, все что могут чувствовать ко мне другие — это страх, ярость и презрение. Вот это нормальные эмоции, твоя жалость… или что это? Точно жалость — глупа и бессмысленна. — Открываю глаза, он смотрит на меня, я на него. В углу мирно сопит Ен.

— Я не желаю тебя, брат. — Его голос твердый и уверенный, я даже почти верю ему.

— Тогда к чему твоё «прости»? — Не скрываю издевки в голосе.

— Я не просил у тебя прощения.

— А что тогда?

— Я просил тебя простить самого себя. Ты не первый кто потерял в переходе кого-то близкого, иногда жертвы неизбежны. Так что тебе не стоит ненавидеть и себя и своего зверя, это бессмысленно, надо жить дальше. — Какие заумные слова, так бесят. Срываюсь на ноги, хватаю его за рваную футболку и поднимаю так же на ноги.

— Я бы на тебя посмотрел, если бы твоя тварь во время перехода убила твоих родителей и четырех братьев и сестер — всю твою семью! Я бы посмотрел, как бы ты это пережил, как бы принял всю эту боль, всю эту вину?! — Кричу на него и поздно понимаю, что это слишком громко, что своими излишними чувствами мог выдать нас. Как скоро охотники прейдут нас проверить? Как скоро поймут, что газ не доходит в камеру?

— Ты никогда этого не увидишь, этого не произошло, мне повезло, а тебе нет. — Говорит он бесстрастным голосом, как будто насмехаясь.

— Повезло?! По-твоему, мне просто не повезло?! — Рычу на него, чувствуя, как сильно завелся, где-то там сзади постанывает Ен, наверное, ему снится кошмар.

— Можешь считать и так. Такое могло случиться с каждым с нас, но случилось с тобой. Ты в этом не виноват, так что перестань себя жалеть и наконец живи дальше! — Он повышает на меня голос и в конце отталкивает к стенке.

— Это я себя жалею?! Не ты ли тут недавно ныл от того что всего лишь пешка своего деда?!

— Это не так, я просто рассказывал тебе о себе. Тебе же похоже не о чем рассказать, кроме ненависти к самому себе! Никогда бы не подумал, что ты тратишь свою жизнь на самобичевание!

Сердце бешено стучит в висках, да кто он такой, чтобы так говорить со мной? Кто он такой что бы решать, как мне жить?!

— Ну а ты, ты чем лучше? Потерял девушку, которую любишь из-за своего дурацкого стремления что-то доказать деду! Разве ты лучше меня?! Если ты кого-то любишь не стоит просто стоять и смотреть как его забирают! Особенно для того что бы доказать что-то человеку, которому и так все равно!!! — Кричу на него в ответ, впервые за долгое время злость только моя.

— Вот это ты зря, брат! — Мне прилетает в лицо кулаком, так что я даже теряю равновесие и падаю на землю, но быстро поднимаюсь и даю ему сдачи.

Мы деремся, валяясь на земле, хотя дракой это назвать трудно, кандалы мешают.

— ХЁН! — Кричит Ен и только теперь я вспоминаю о том, что нам не стоило шуметь так сильно. Но ярость во мне требовала набить морду этому гаду, что не обратил на это внимания. Только когда раздался жуткий звериный рев, и огромный волк раскинул нас в разные стороны, мы поняли зачем он на самом деле звал нас.

***

Чувствую жажду, едкую, сильную до выносимой боли. Все мышцы ноют, кажется, что еще немного и я просто отключусь.

— Кай, твою мать, помедленней! — Кричит где-то там Кирилл, но я не обращаю на его крики внимания.

В ушах свистит ветер с такой скоростью я спускаюсь с горы. Кроссовки скользят по мокрой от росы траве, так не привычно. Мышцы на левой икре сводит, я поскальзываюсь и с башенной скоростью лечу вниз, ударяясь о ствол деревьев и камней. В конце своего падения, меня подбрасывает в воздух на долгое мгновение. Делаю легкий разворот и вместо того что бы упасть у подножья остаюсь на своих двух. Правда только на не долгое мгновение, мышцы снова сводит, и я просто падаю на спину, не обращая внимания на грязь вокруг.

Тяжело дышу и смотрю на серое от туч небо. Стараюсь ни о чем не думать, стараюсь ничего не чувствовать. За то он чувствует, этот проклятый зверь! И его чувства сводят меня с ума…

— Ты как, Кай? — Кирилл спрыгивает волком, только потом превращается в человека.

Закрываю глаза, я уже месяц не давал свободу волку, слишком боюсь, что снова потеряю над ним контроль. Раньше, еще до того, как во все это ввязался, я мог и по полгода не превращаться, но теперь месяц мне кажется слишком долгим сроком. Тело распирает от энергии, регенерация как у обычного человека почти, от того и болят мышцы, от того так плохо. А еще от его чувств, их никогда не было так много, они настолько сильны, что я уже путаюсь где чии.

— Может ты бы кончал с этим, а? — Кирилл наклоняется надомной, протягивает руку, что бы я поднялся, но я только отмахиваюсь. Не потому что хочу его задеть, а потому что даже с его помощью из-за боли не смогу встать. Не хочу, чтобы он это понял, не хочу, чтобы они знали, как на самом деле мне тяжело.