Мария Власова – Ненавижу магов (страница 78)

– Я и живу в порту, мальчик, но уезжаю на корабле к северным землям.

– Зачем? – спрашиваю уже я, подхватывая за локоть старушку, чтобы та не навернулась с лестницы.

Друг недовольно сопит сзади, пока старушка переводит дух. Стирает несуществующий пот с лица и двигается дальше.

– Сестра моя там похоронена, хочу навестить могилу перед смертью. А вы, молодцы, чего натворили? Или обидеть кого вздумали?

Мы поднялись на последнюю ступеньку, и бабулька вырвала свой локоть из моей руки, прежде чем успел сплести нужное заклинание. Чуть не чертыхнулся при ней, потому язык прикусил. Друг обошел меня сбоку, взглядом спросил, получилось ли, но я лишь отмахнулся в ответ.

– Да это Игнат просто опять девчонок увел своим пением. Стоит ему запеть, так они все сбегаются послушать. И чаще всего все заканчивается именно так.

Стараюсь делать вид, что мне смешно, словно это шутка какая.

– Кто бы говорил? За тобой и без всяких песен пол ак… много девчонок ходит, а ты все одну выбрать не можешь.

Игнат отходит по другую сторону от бабушки, теперь улица более широкая, надо быть настороже. Мы пока что идем в порт, но кто его знает, на что способна эта бабка на самом деле.

– Зачем мне одна, когда рядом столько красивых ходит. Только не говори, друг, что ты девушкам отказываешь из-за того, что тебе нужна одна – единственная, как в сказках? Не думал, что ты такой романтичный болван.

Смеюсь уже не натянуто, а по-настоящему, сжимая в кармане нож.

– А мне нужна, я вообще не хочу с кем-либо быть, женщины мешают работе. Но если бы хотел и мог, то мне бы вполне хватило одной на всю жизнь. Женщины жуткие существа, больше одной выдержать просто невозможно!

Игнат вздохнул, когда я засмеялся, припоминая, как друг жаловался на свою мать. Лично мы не встречались, но Графиня Зелёного Огня не очень дружелюбная особа, из родового замка вообще не выходит годами. Про нее такие сплетни ходили, что отец слегка разозлился, узнав, что мы с ее сыном дружим.

– Некоторые умудряются, – развел руками с насмешкой.

– Умудряются, но счастливы ли они? – заговорила бабушка, хромая вперед.

До пристани уже рукой подать, но женщина идет медленно, словно оттягивает неизбежное.

– Когда молодость играет в голове и штанах, сложно понять, где чувства, а где игра. Порой эта неопытность стоит не только счастья, но и жизни.

Бабушка остановилась возле небольшого рыбацкого магазинчика, так что уличный фонарь осветил ее слегка тучноватую фигуру. Лицо старое, все в морщинках и с большими бородавками, но глаза неестественно большие и ярко зеленые, таких у стариков не бывает.

– Вы помогли мне, так что отблагодарю за это, – опускает голову ниже, пока мы медлим, не решаясь напасть. – Я расскажу вам, как не ошибиться.

– Кто ты такая на самом деле? – Игнат первым зажег свой родовой огонь.

В его руке загорелся зеленый огонек, когда он сделал шаг, угрожающе направляя его к старухе.

– Ты узнаешь свою половинку, по огню. Он подскажет тебе, когда вы встретитесь.

– Что за чушь ты несешь? – делаю шаг к женщине, мысленно плетя заклинание. – Кто ты и что тебе надо, отвечай!

– А тебе, Вальтер, даже делать ничего не придется, судьба тебя сама найдет, не упусти ее.

Договорив, странная бабулька исчезла, не оставив за собой и следа. Мы с Игнатом остались стоять на месте, оглядываясь по сторонам.

– Ты не называл меня по имени, откуда она узнала его? Это странно и подозрительно.

– Чувствую себя идиотом, – прокомментировал все происходящее Игнат.

– Это была иллюзия, да ещё и магия почему-то не действовала на меня, – осматриваю содержимое своего кошелька.

Зачем тому, кто был под личиной, вообще нужна была наша помощь?

– Я тебе больше скажу, под иллюзией была гнилая плоть. Живой мертвец, я бы даже сказал.

Друг щелкает пальцами, вызывая маленькие огненные вспышки и смотря по сторонам с досадой.

– Некромант, что ли?

– Нет, – мотает головой друг, с подозрением смотря на меня, – не та магия. Думаю, это был кто-то другой.

Поболтав на эту тему ещё немного и устав, мы пошли в академию, так и не узнав ничего про странную бабку. Но перед входом в общежитие Игнат остановил меня.

– Как думаешь, что она имела в виду, сказав, что мой родовой огонь подскажет мне кто моя половинка? Он же убьет любого, кого коснется, тем более женщину.

Парень выглядит таким раздосадованным и неуверенным, что не удерживаюсь от улыбки. Взъерошивая волосы этого наивного простака и тащу внутрь общаги.

– Ты чего заморачиваешься? Ты же говорил, что женщины мешают делать эксперименты, так что не думай об этом.

– Хорошо тебе, странная старушка предсказала, что тебе и делать-то ничего не надо будет, – беззлобно ворчит друг, незаметно улыбаясь.

– Да это вообще какой-то бред. Кому захочется девчонку, которую даже добиваться не надо? Девушку нужно завоевывать, а когда она сама в руки плывёт – это уже не интересно.

– У тебя какое-то странное отношение к девушкам, словно они призы какие… Стоп, так ты поэтому соблазнил жену профессора? – Игнат аж рот открыл то ли от осуждения, то ли от удивления.

Никак не прокомментировал его замечание, только таинственно ухмыльнулся и прибавил шагу, направляясь к себе. Не рассказывать же ему, что София ещё та… легкодоступная женщина.

– Вальтер? – слышу вопрос за спиной.

– Ой, я же пошутил, почему ты все время… профессор? – оглядываюсь и вижу вместо друга преподавателя по зельеварению.

Он слышал? Я опять попал? Чёрт, отец меня прибьет! Натягиваю на себя вежливую улыбку и смело расправляю плечи.

– Что-то хотели, профессор?

– Скот, – недовольно хмурится старый мужчина, а затем протягивает мне письмо. – Тебе телеграмма, твой отец умер.

Моя улыбка медленно исчезает, но губы продолжают дрожать. Игнат подходит ко мне и, прикусив губу, сочувственно сжимает за плечо.

– Как умер? Почему? Он не мог, это просто… невозможно.

Закрываю глаза, их щиплет от одной мысли, что Серафима, скорее всего, в нашем загородном имении и не знает ничего. Как я ей это скажу? Что мне теперь делать с ней дальше? Столько вопросов промчалось в голове, но все они стихли на фоне звенящей пустоты и тоски, что зарождалась в душе, пока я читал сухое извещение о его гибели. Сжал запястье Игната, борясь с желанием закричать в голос. Моего отца, в прошлом военного министра, а сейчас посла, зарезали на улице, как свинью.

– Спасибо, но мне нужно побыть одному, – говорю, освобождаясь от него, как от опоры в этом шатком мире.

– Не за что, мы же друзья, – бросает в спину Игнат.

Часть 27. Бойкот, правда о короле и маленькая новость

Часть 27. Бойкот, правда о короле и маленькая новость

Пенелопа

Корабль качает из стороны в сторону, морская болезнь не дает даже с кровати встать. Кровать, между прочим, отличная, никогда не спала на подобной. Пружины в матрасе упругие, чистое и дорогое постельное бельё, перьевая перина, невесомая, но теплая – что ещё нужно в минусовую температуру? Можно ли меня винить за то, что мне больше нравится завернуться с головой в пуховое одеяло, чем посещать светские рауты на верхних палубах? Если так подумать, мы бы могли добраться до моей родины, в северные края, на рыбацком судне, но нет, разве до́лжно бывшему архимагу, пусть он и находится в розыске, тесниться вместе с простыми матросами в маленькой каюте? Ему шик подавай и роскошь вместо конспирации и хотя бы шанса на то, что нас за три недели путешествия никто не узнает. Нет, сидеть в каюте вторую неделю подряд безвылазно, имитируя парочку в медовый месяц (которой мы, собственно говоря, и являемся) хорошая идея, но люди уже точно начали что-то подозревать. Возможно, потому что на пятнадцатую ночь, стуча по перилам, вместо стонов у меня получалось недовольное мычание. Пылкие влюбленные, жаркие молодожены, красивая пара – так можно назвать кого угодно, но не о нас.

Каюта у нас не самая роскошная, всего одна комната, а не целые апартаменты, но и этого хватает, чтобы мы находились чуть ли не на разных концах вселенной друг от друга. Завернувшись по обыкновению в пуховое одеяло, поворачиваюсь на бок и под легкое укачивание судна тайно наблюдаю за ним из-под век. У него за две недели сложилась дурацкая привычка подставлять нас, подпаливая дерево нашим родовым огнем.

Нашим…

За последнее две недели много что стало «нашим». В особенности некоторые тайны, и не скажу, что мне понравилось то, что я узнала во время нашего «плодотворного» разговора. Впрочем, и плюсы от него тоже имелись – он согласился поехать ко мне домой и убить Провидицу. Минусом можно же назвать то, что, если я ему солгала, обещал убить уже меня, едва найдет способ не расстаться при этом с собственной жизнью. Ну, а что ещё от него можно было ожидать в подобной ситуации? Доверия и признаний, что любит он только меня?!

Тихо, сердце, тихо… Не подводи меня, не делай глупой влюбленной девчонкой окончательно. Влюбиться в подобного человека – все равно, что подписать себе смертный приговор, а мой уже подписан. Вот и остается мне лишь смотреть, как этот психованный маг поджигает поленья, страдая по своей Миле. Почему я поняла, что влюбилась в него, когда уже все свои карты раскрыла? Нет бы, раньше понять, чтобы не сделать подобной глупости! Но я сделала это именно потому, что глупо влюбилась. Меня это расстраивает даже больше чем ревность, от которой никак не выходит избавиться. Из-за нее у меня возникает желание глотнуть зелья подчинения собственного изготовления и приказать себе разлюбить, чтобы не чувствовать боль хотя бы несколько часов. Знаю, что так делать нельзя, и зелье может не подействовать, так что останавливаю себя.