Мария Власова – Ненавижу магов (страница 17)

– Привет, – улыбнулась, пытаясь сделать вид, что ничего, из ряда вон выходящего в представшей перед ними картине нет. И это абсолютно нормально – голышом, даже особо не прикрываясь кучей вещей, подпирать спиной дверь чужого номера. Уже молчу про дым, обжигающий мои бедные ноги, выходящий изо всех щелей двери.

– Руднева?! – снова подал голос профессор, да еще таким голосом, как будто пытается меня отчитать.

– Вы дверку закройте, и я вас не видела, и вы меня тоже! – попыталась разобраться хоть с одной своей проблемой.

Преподавателю идея не понравилась, но возразить он не успел. Ручку двери за мной дернули, дверь толкнули, и я со всеми своими вещами полетела на не ожидавшего такой радости профессора. Возможно, он бы меня и удержал, если бы… Один из моих сапог, возвышавшийся на самой вершине вороха моего барахла и тоже получивший от толчка нехилое ускорение, заехал ему в глаз, а второй пригрел по лбу. Захаров взмахнул руками в тщетной попытке отбиться от неожиданных снарядов, и в его распростертые объятия влетела я, повалив их с Никой на пол и рухнув сверху. Скрип двери за моей спиной напомнил о разъяренном маге, и я не нашла ничего лучше, как захлопнуть дверь в номер профессора.

От страха и какого-то странного предвкушения в ушах бешено бьётся сердце.

Слышу за дверью его голос, обманчивые обещания, что он меня тронет. Ага, не сделает он мне ничего! Хоть бы интонацию поменял, что ли! Ведь сразу понятно, что он взбешен и оторвет мне голову, как только увидит. Он слышал наш разговор с профессором? Знает кто я, и теперь мне точно снимут шкуру? С губ сорвался жалобный стон, будущее пугает как никогда раньше. По спине мурашки пошли, но тут же пропали, потому что её окатило волной теплого воздуха из коридора.

Профессор подо мной попытался убрать мои вещи со своего лица.

– Руднева, объясните, что здесь происходит? – громко поинтересовался настырный преподаватель.

Да он что издевается?! Долго не думая, треснула  по его голове сапогом. Ника где-то под нами испуганно пискнула. Услышала шаги, моя жертва подошла к двери этой комнаты. Не знаю почему, но я уверена: он стоит за дверью. Профессор попытался скинуть меня, чем я и воспользовалась, как предлогом утихомирить преподавателя сапогом. Делала я это тихо, но, пожалуй, слишком интенсивно, поскольку уже совсем скоро преподаватель обмяк и обзавелся внушительной шишкой.

Маг велел мне выходить и откровенно намекнул, что это он ещё «по-хорошему» просит. Паника сдавила горло, мысль о том, что надо бы сдаться, уничтожила в зародыше. Когда уже не верила, что меня спасут, мага отвлек кто-то из обслуги. Они принялись спорить, и из этого спора я узнала две новости. Первая, он там все ещё голый стоит, никого не стесняясь. Вторая, он, судя по всему, очень богат и влиятелен, значит, кожу мне будут сдирать долго и изощренно.

– Чего столбом встали?! – перекрывая шум в коридоре, раздался его крик, – Найдите её! НЕМЕДЛЕННО!

Он не знает где я, это хорошо. Но то, что теперь меня ищет не только он – плохо. Натягиваю рубашку и свитер, пока моя подруга находится в каком-то странном состоянии.

– Ника, – зову её.

Моя подруга, не отрываясь, смотрит на профессора и даже поглаживает его по щеке. Может ей, Кристина с Таней тоже чего-то подсыпали? С чего бы она так нежно относилась к нашему кровососу? Кровососом называют профессора за глаза, поскольку он всегда жесток с учениками, особенно с бедняжкой Никой. Она много раз плакала под лестницей после его очередного урока. Как-то раз он заставил её сунуть руку в банку с ядовитыми скорпионами, как наказание за ошибку в рецептуре зелья. Вероника тогда чуть не умерла, я целую неделю просидела с ней в палате, поскольку малышка боялась оставаться одна. Боялась его до дрожи в коленях, а вот сейчас, на тебе – оторвать взгляда от него не может.

– Ника, посмотри на меня! – все больше убеждаюсь, что с ней что-то явно не так. – Ника, одевайся! Нам пора идти!

Растерянный и почти безжизненный взгляд подруги, и мне становится жутко. Беру её за руки, они трясутся и холодные. Бедняжка, что же этот упырь с тобой сделал? Мало я его приложила!

– Где вещи? – мягче спросила её, стараясь не смотреть на нее с жалостью.

Легкий кивок в сторону спальни послужил мне ответом. Вещи нашла возле кровати, помятое платье и туфли. Нижнее белье не смогла найти, комок встал в горле. Свои ненужные вещи завернула в корсет, и зажала подмышкой. Помогла Нике одеться, она чем-то напоминает тряпичную куклу. Не сопротивлялась, но и совсем не помогала.

Приоткрыла дверь, в коридоре еле различимые в густом дыму бегают люди. Постояльцы пытаются протиснуться к пожарной лестнице. Мага и след простыл, что весьма радует. Подняла подругу за плечи, прижала к себе. Мы обязательно с этим всем справимся. Пробрались по коридору к лестнице, стараясь избегать чужих взглядов.

В ушах жуткий шум, но и не пытаюсь вникнуть в суть разговоров и возгласов. Прижав Нику к себе за плечо, тащу её по лестнице вниз. Людей много, но они почти не обращают на нас внимания. С толпой вошли в холл, дневной свет ослепил на мгновение, уже раннее утро.

Заглянули в ресторан, там уже никого не было, и царил жуткий бардак. Увидев перевернутые столы, поняла: здесь явно Клара поработала. Хорошо, что я все это пропустила. Наши пальто висят одиноко на вешалке. Сжала вещи вместе с корсетом под боком, вернулась в холл. Там собралось много людей, большинство в спальной одежде и халатах. Все ругаются и шумят, но в центре всего безобразия стол метрдотеля, за которым восседает мой кошмар и ужас в одном лице. Он уже одет в белый халат и что-то живо диктует метрдотелю. На лице ни единой эмоции, только непроницаемая маска. Мне даже на секунду показалось, что это не с ним провела всю ночь, а с кем-то другим. Может было бы лучше, если бы это и правда было так?

Надела на Нику пальто, потом накинула свое. Медленно пошли к выходу. Дернула за ручку двери, и сразу окатило холодным ветром. Попыталась прикрыть голову, но волосы зацепились за пуговицу.

– Вот чёрт! – выругалась, неловким движением достала свои непослушные волосы из-за шиворота и закинула назад.

Ветер взметнул волосы, почти ослепив меня. Все же, когда они уложены, куда удобнее.

– СТОЙ! – услышала я за спиной его голос и застыла от ужаса.

«Не вздумай обернуться!» – приказала я себе и, прижав подругу, шагнула на улицу. Мы с Никой растворились в толпе.

Часть 8. Побег, пожар и облава

Вальтер

Напрягаю память, чтобы припомнить: было ли так же хорошо хоть раз за всю мою долгую жизнь. Вспомнить так и не смог, да и не особо хочется сравнивать ее хоть с кем-то из прошлого. От нее пахнет травами, чем-то очень приятным. Когда-то в детстве мама варила во время простуды для меня зелье. Она не была магом, всего лишь обычным зельеваром, так что разбиралась в различных настойках. У нее был талант, но отец не дал ей возможности реализовать его, у него всегда был очень деспотичный характер. Серафима, моя сестра, говорит, что я копия отца, может быть, она права. В маминой кладовой всегда пахло так же, как пахнет от бродяжки, терпким травяным ароматом. Какое-то подозрение мелькает в голове, но сто́ит ей обнять меня крепче, лишние мысли исчезают из головы.

Я провел одну из самых лучших ночей в своей жизни с девушкой, имени которой не знаю. Как-то это на меня не похоже, но от нее буквально сносит крышу. Рядом с ней не хочется думать ни о ком и ни о чем больше. Длинные волосы щекочут грудь и живот. От её прерывистого дыхания шевелятся волоски на моей груди. Чувствую ее эмоции очень ярко, как никогда раньше ничьи не чувствовал. Я ничего не знаю о ней, даже не знаю её имени, но все равно нестерпимо хочу ее. У меня осталось слишком мало времени, чтобы ждать, пока она отдохнет. А она ведь устала, почти засыпает на мне. Похоже, пора уже заканчивать ее милую игру в мое изнасилование. Руки саднят от шарфа, я не сжег его лишь потому, что он важен для нее. Хотя мое терпение на грани, как и время. Я не вижу метку на руке, но по всей вероятности, времени у меня осталось мало. Ещё и спина странным образом разболелась: кожа саднит и словно горит. Возможно, это первый симптом Метки Смерти, но, если честно, уточнять мне не хочется. Все что я хочу – это подмять бродяжку под себя и использовать время с удовольствием. Не знаю, как ее позвать, так что приходится выкручиваться:

– Сладкая моя.

Она дернулась, кажется, я ее разбудил.

– Может, развяжешь меня? – говорю тихо, прислушиваясь к ее чувствам. – Тебе понравится, обещаю.

В ответ бродяжка резко села на мне, окатив страхом. Чего она вдруг так испугалась? Как-то не верится, что этот страх она испытывает по отношению ко мне. Оглядел комнату, здесь никого нет кроме нас. Почему она меня испугалась? Что за бред?! Все же было нормально только что! Хочу успокоить ее, отвлечь, но как это сделать, если она до сих пор не развязала меня?

– Не бойся меня, – шепчу ей спокойно и нежно, - только не ты, не сейчас…

Ее длинные волосы теперь щекотно касаются живота и ног. Да ещё и села на меня так, что скользнуть в нее невозможно. Хочу переключить ее внимание на себя, чтобы она снова захотела меня, но она не хочет. Чувствую ее страх и отчаянье, её эмоции кардинально поменялись. Мне на миг показалось, что передо мной другой человек, не та, что провела со мной всю ночь.