Мария Власова – Ненавижу магов (страница 102)

Смотрю на нее и не могу оторвать взгляда, а от всей той гаммы эмоций, что сейчас переполняют меня, дрожат руки. Сжимаю ее подбородок, заставляя посмотреть на себя, и перестаю делать вид, что мы танцуем. Я на самом деле смогу так поступить с ней? Я вижу в ее глазах ответ, от которого судорожно вздыхаю и отвожу взгляд. Во что я снова вляпался? И как мне быть с этой женщины? Даже мнимая награда, обещанная меткой, не так сильно манит, как сама Пенелопа.

– Вальтер, – шепчет моя женщина, но я не по голосу, а по чувствам понимаю, что она испугалась, причем не за себя, а за меня.

Что это ее так испугало? Оборачиваюсь и застываю на месте. Мила? Женщина в длинном бесформенном балахоне стоит на входе в шатер, перепугав несколько мужчин. В ее волосы вплетены цветы, и вообще от всего ее вида веет нереальностью. Иллюзия? Точно иллюзия, это не Мила, потому что та ведьма мертва. Кто это? Некромантка? Слегка прищуриваюсь, иллюзия какая-то корявая, вот военный министр у некромантки получился в разы лучше. Да и походка у нее не такая, словно хромает. Музыка стихла, люди расступились, смотря на гостью то ли со страхом, то ли с уважением.

– Сели, – скомандовала она голосом, так похожим на Милин.

– Сели, – повторяет испуганно жена и все садятся, кто на пол, кто на стулья.

Поймал себя на том, что и у меня ноги подкашиваются, словно я чертовски пьян. Так вот какая сила ведьмы? Прищурился, чувствуя, что держусь на ногах лишь за счет той силы, что появилась у меня из-за Пенелопы. Чувствую, как ее настроение преодолевает страх, переходя в решимость. Сжимаю ее руку, не покидает чувство, что вот-вот ее потеряю.

– Пенелопа, ты, наконец, вернулась, – сладко произнесла ведьма с личиной Милы, сразу невольно давая понять самой манерой речи, что она не та, которую я когда-то любил. – Да к тому же не одна…

В чувствах жены проскальзывает нерешительность, только на одно недолгое мгновение, а затем она вырывает свою руку из моей крепкой хватки и делает несколько шагов к незнакомке.

– Провидица, я исполнила ваше задание, – склонила перед ней голову гордая бродяжка, опустившись в белом подвенечном платье на колени. – Этот мужчина – архимаг, теперь у него можно взять столько крови, сколько вам понадобится.

Задание? Задание?! То есть вот как она решила поступить? Чёртова бродяжка, что ты несёшь? Что ты задумала, Пенелопа? Нет, не верю, не могла она все это время так виртуозно притворяться! Я же чувствовал, знаю! Чёрт!

– Значит таков твой выбор, Пенелопа? – улыбаясь, незнакомка слегка приподнимает брови.

– Да, – легко соглашается моя жена, – кровь архимага – это достойный обмен за жизнь и свободу моих родных и жителей деревни.

Часть 32. Семейные тайны, четырнадцатая сестра

Часть 32. Семейные тайны, четырнадцатая сестра

Пенелопа

Боль в спине увеличивается, как и зуд, от которого дрожат руки. Ещё немножко, нужно просто потерпеть немного. Сестра судорожно вздыхает сзади и боль слегка утихает, но я только рассерженно сжимаю металлическую спинку кровати, чтобы не свалиться на пол.

– Ирис, я же просила тебя! – сдерживаюсь, чтобы не закричать на нее.

– Ты уверена, что хочешь этого? – голос сестры тихий и неуверенный, она касается моей руки, но я отмахиваюсь от нее.

– Делай, я выдержу, скорее, пока никто не проснулся, – требую у нее, убирая волосы с лица и готовясь к очередной болезненной волне.

Сестра молча выполняет мою просьбу, от магии кожа горит огнем, зуд все усиливается, как и моя агония. Сердце бешено стучит в висках, руки вспыхивают родовым пламенем, удерживаю его, чтобы не обжечь сестру, но не могу погасить, он мне неподвластен. Внизу живота тянет, сдавленно хриплю, вместо того чтобы кричать от боли. Зажмуриваюсь, чувствуя, как по щекам стекают слёзы, и мысленно повторяю себе, что все хорошо. Так длится всего несколько мгновений, но для меня это целая вечность.

– Все, готово! – с облегчением вздохнула Ирис, а затем испуганно вскрикнула. – Пожар!

– Тихо ты! – сдавленно шикнула на неё, падая на пол и еле дыша.

Перед глазами все плывёт, родовой огонь расплавил перила и подпалил покрывало на кровати. Дверь с грохотом открылась, в комнату ввалилась сонная Ирланда и с порога обдала нас с Ирис водой. Мне, лежащей на полу, как-то побоку, а вот сестрица завизжала, точно разбудив полдома. Ну, сестрицы, просила же!

– Что здесь происходит? – Ирка толкнула на мокрую кровать сестру, их комната совсем рядом с этой.

Ирис, наконец, перестала визжать и бросилась ко мне.

– Клопа, как ты? – возмущается она, чуть не со слезами на глазах. – Я же говорила, что это опасно!

– Вы чем здесь занимались? Почему она в таком состоянии, да ещё и раздета? – завелась Ирка, помогая сестре поднять меня с пола.

– Что это такое у нее на спине? – прервала их причитания Ирланда, тыкая в меня пальцем.

– Пенелопа, это что Брачная Метка? – послышался за спиной голос Инги, и я судорожно зажмуриваюсь.

«Все хорошо», – шепчу себе мысленно и, взяв себя в руки, оборачиваюсь и, гордо расправив плечи, смотрю на своих сестер.

– Учитель… сделал с тобой такое? – опешила Ирка и сразу же дернулась на выход, но застывшая на пороге Инга ее остановила.

– Он, правда, сделал с тобой такое? – тихо спросила старшая сестра.

– Бог ты мой, какой подонок! А с виду такой красавчик! – опешила Ирланда с такой тоской, что непонятно: за кого она больше переживает, за меня или за него.

На моем лице невольно появляется улыбка, затем прорывает на смех.

– Ирис, ты что здесь с ней делала? – скептически свела брови красноволосая. – Походу Клопа совсем головой тронулась…

– Это я его изнасиловала, – гордо, с улыбкой признаюсь им. Моё заявление ввергает сестер в шок, заставляя их зависнуть с открытыми ртами. – Ирис, принеси ещё чаю.

Сестра еле заметно кивает, а затем обходит онемевшую Ингу и выходит из комнаты. Может, даже к лучшему, что они сейчас здесь. Натягиваю свитер, не обращая внимания, как Ирка тянет руки, чтобы коснуться моей метки.

– А ты что реально самого архимага изнасиловала? – недоверчиво переспрашивает бойкая сестрица. Киваю с улыбкой, я больше не хочу чувствовать себя жертвой, больше никогда ею не буду.

– Ну, как видишь, – развожу руками с улыбкой.

– И он не сопротивлялся? – с каким-то больным интересом спрашивает Ирланда, хватаясь за расплавленные перила кровати.

– Он был пьян, я его к кровати привязала, – улыбаюсь, стараясь скрыть то, что голова кружится, и сажусь в кресло.

– Ну и как? Понравилось? – доверительно улыбнулась Ирка, явно желая узнать все подробности.

– Что ты несёшь, Ира? Чтобы Клопа такое сделала? – вмешалась Инга, отталкивая навязчивую сестру в сторону, и резко остановилась передо мной. – На такое лишь Иза разве что способна!

Молчу, смотря старшей сестре в глаза, и под моим взглядом она оглядывается назад. Так и знала, что Иза тоже здесь. Вздыхаю, натягиваю на лицо улыбку.

– Я ни о чём не жалею, – искренне сообщаю ей.

Инга вздыхает, поджимает губы, пускай на вид ей лет двадцать, на самом деле уже за сорок, чувствуется, что она старше. Волосы обстригла за те несколько лет, что я ее не видела.

– А вы не жалеете? – спрашиваю у сестер с настоящей грустной улыбкой.

Ирис вернулась с подносом, на котором мои фирменные блинчики и чай.

– Ой, какая вкуснятина! Только эти блинчики и ела бы! – схватила сразу парочку Ирка и принялась наворачивать.

– Не удивительно, что ты уже в дверь не пролазишь, – саркастично подмечает Ирланда.

– Ах, ты ж, курица! – вопит Ирка, бросаясь на кровать за визжащей сестрой.

– От свиньи слышу! – показала ей язык в ответ Ирланда.

– Девочки, а ну живо прекратили! – рыкнула на обеих Инга, и те сразу успокоились.

Старшая сестра смерила меня хмурым взглядом, так что я сразу поняла, что будет отчитывать.

– Ты зачем маму опять довела? – хмурится она, не понимая, что ее суровый взгляд уже не действует на меня. – Зачем надо было говорить такие вещи, зная, к чему это может привести?

Ирис раздала кружки с чаем и блинчики, Инга недовольно скривилась, но чай отпила, почти сразу отставив его в сторону. Ирланда и Ирка в свою очередь наедались на ночь без зазрения совести, совершая такую же ошибку, как и Ирис. Сестра-целительница тоже отпила из кружки чая, делая вид, что наш разговор ее не заботит.

– Как мама? – спрашиваю, чтобы не молчать, а не потому, что действительно интересно.

– Еле уснула, я дала ей успокоительное, – недовольно нахмурилась сестра. – Этот твой… муж, совсем не умеет себя вести, как он мог сказать матери…

– Правду? – невольно копирую манеру речи Вальтера, даже улыбаюсь, как он, с иронией. – Ей осталось всего полгода. Вам грустно, девочки? Мне – нет.

– Клопа, что ты такое говоришь? – удивленно воскликнула Ира. – Она же наша мама!

– Я даже уснуть из-за этого не могла, – нагло врет Ирланда.

– Может, для вас она и была матерью, но для меня – нет. У меня никогда не было матери.

Звонкая пощечина от Инги вбивает в кресло, щека горит от боли, но я все равно смотрю на сестер, улыбаясь.

– Знаете, как сильно я ее ненавижу? Женщину, что родила меня, но ни минуты в своей жизни не любила? Как сильно ненавижу вас, за все те годы, которые вы меня унижали и держали здесь за прислугу?

– Клопа, ты чего? – сдавленно выдавила из себя Ирка.