Мария Власова – Мой злодей (страница 41)
Напал жуткий дракон? Мы с ним подружимся и задобрим его вкусняшками. Дракон на человеческой диете? Пусть съест злодея, его же не жалко! В конце концов, всегда можно спрятаться, ожидая, когда прекрасный принц в сияющих доспехах на белом коне с пикой наголо… поджарится до хрустящей корочки. И вот пока дракон будет доедать шашлык из конины и принца, можно убежать. Нет ничего, с чем наш герой не справился, ибо за его спиной Автор, которому подвластно все в книжном мире. Если Автор этого мира и помогает кому-то здесь, то однозначно не мне.
Будь у меня что-то во рту, это оказалось бы на наглом злодее, а так я всего лишь изобразила на лице выражение полного удивления. Подавила зарождающийся истерический смешок, когда он затянул с дальнейшими объяснениями. Нет, я, конечно, предполагаю, почему он здесь… Из-за письма, конечно! Но его появление случилось раньше, чем я планировала. Откуда вообще он узнал, что я здесь? Мы уже достаточно долго сидим здесь, и госпожа Чарльз говорила о том, что слухи о нашем визите скоро пронесутся по столице, но не настолько же?! Что-то здесь не чисто!
Проклятые заляпанные кровью манжеты не дают мне покоя. Не могу оторвать от них взгляд, а мысли все роятся вокруг единственного вопроса: а где отец? С господином Карвалье все в порядке? Я уже нервно сжимаю руки на коленях, с трудом держа маску спокойствия на лице. Судя по тому, как затянулась пауза, и пристальному взгляду нашего злодея, он ждет от меня объяснений, а я молчу. Действительно, а о чем говорить? Не о письме же?
– Десерт, госпожа? – влез в наше купе официант, и его появление в гробовой тишине оказалось толчком для меня.
Ну же, соберись! Не стал бы он после убийства идти сюда. Да и какая-то причина его гнева должна быть, не так ли? То, что я написала в письме, должно было больше позабавить его, чем разозлить. Так что должно быть что-то ещё! Вот только что?
– Несите, – приказала официанту, который, похоже, понял, что появился не вовремя и попытался уйти.
– Будет сделано, – сказал он, опасливо косясь на моего спутника, и сбежал, оставив нас.
– Вы не хотите ничего мне сказать? – фраза содержала такие нотки в голосе, как будто я обязана тут же вскочить и объясниться, но боюсь, подобный строгий тон на меня не действует. Я к таким тонам ещё в школе привыкла, когда бабуля требовала ответить: почему я явилась домой в пять утра, с фингалом под левым глазом и банкой победного Рево в руке. Ох, уж эти подростковые женские драки за банку Рево… Тот, кто в ПТУ не учился, в подобном точно не участвовал.
– Ой, точно! – хлопнула в ладоши, играя на публику. – Вы, наверное, тоже хотели что-то покушать. Давайте снова позовем официанта? Или знаете что? А давайте я с вами поделюсь? Я тут меню дегустирую, так что заказала всё.
От улыбки болят щеки, но я заставляю себя изображать веселье и тупость. Судя по холодному взгляду синих глаз, получается у меня так себе. Он слегка прищурился, а затем одним галантным движением достал из внутреннего кармана пиджака пару конвертов. Один из них узнала, ибо я его написала. Второй конверт отдаленно похож на тот, что был от того, кто представлялся графом, но почему-то без печати. Анри с взглядом учителя поймавшего ученика на списывании, достал моё письмо, развернул бумагу, испачканную моим корявым почерком, и нахмурился так, словно читает это письмо впервые.
– Не пришли Вы это письмо вместе со своей горничной, ни за что не поверил бы, что это почерк леди, – сказал он с легкими нотками осуждения, заставляя меня почувствовать, как краска заливает мои щёки. Захотелось спрятать лицо, однако я лишь потупила взгляд, делая вид, что скатерть меня интересует куда больше всего остального.
– У вас отвратительный почерк, особенно для наследницы промышленной империи Карвалье, – продолжил он меня шпынять, явно найдя моё слабое место. Тут уже не до игр в прятки, я резко на него посмотрела, и он, довольный моим злым взглядом, почти незаметно улыбнулся. Ох, девочки, что это была за улыбка… Обычно после таких улыбок девушки теряют чувства и рассудок и томно вздыхают. Меня хватило исключительно на высокомерную фразу:
– Пускай о красивом почерке беспокоятся те леди, у которой над головой не висит огромный плакат с надписью: «наследница промышленной империи Карвалье».
Его холодный взгляд прошелся по мне с интересом, а затем вернулся к моему письму. Ещё никогда мне не было так неловко, когда кто-то читал мою писанину в голос. Хотя нет, не считая того глупого признания в школе, тогда было хуже. Отдам должное Анри, он даже не улыбнулся, а наоборот, прочитал все письмо с ровной интонацией и небольшой морщинкой у переносицы. Настоящий мужчина, не то, что тот сопливый мальчишка, который за счет меня пытался поднять свой авторитет в классе.
– «Мой возлюбленный, – он посмотрел на меня так выразительно, точно я не имела права даже знать это слово, не то, что употреблять по отношению к нему, – как я ждала вашего письма! С самого утра меня трясло от желания написать вам о своих чувствах. От нашего танца и поцелуя у меня до сих пор кружится голова. Вы подобны целебной влаге, я нуждаюсь в вас с каждым мгновением все сильней! Обязательно встречусь с вами в четвертом часу в вашем загородном имении, что возле Лунного озера. Не волнуйтесь, я приеду совершенно одна и буду ждать вас, пока вы не придете.
П.С. Помните, мы говорили о пословице и книге, в которой я ее увидела? Я нашла ту книгу! Древнее издание, единственный экземпляр во всей Романии… Я привезу ее с собой в знак своей любви к вам! С нетерпением жду нашей встречи, Рианна де Карвалье!».
Не засмеяться в конце было очень сложно. Я, когда описывала утреннюю тряску, головокружение и жажду от похмелья в романтичном ключе никак не думала о том, как это будет звучать на слух. Да, я хороша в любовных письмах! Однако неловкость от возможности того, что он мог воспринять это письмо серьёзно, несколько поубавила мой пыл. Дочитав письмо, опустил его и посмотрел на меня тем же холодным взглядом, но в этот раз я готова поклясться, что увидела в его взгляде какую-то искру. Вряд ли он хоть одной фразе из этого письма поверил, но упоминание книги должно было сыграть на его любопытстве и, по-видимому, сыграло, раз уж он примчался сюда. Вопрос о том, как он меня здесь нашёл, так и крутится на языке, но я говорю совсем не об этом.
– Вы носите моё письмо возле сердца, – многозначительно протянула, уже не пытаясь скрыть улыбку, – это так мило.
По идее моя глумливая фраза должна была его взбесить так же, как и взбесило подобное письмо, но он только улыбнулся. Черты лица расслабились, но я все равно почувствовала некий дискомфорт, когда он подался чуть вперед и, сжимая письма в руках, слегка уперся ими в стол. Он как будто давал понять, что границы, которые нас отделяют друг от друга куда меньше, чем я думаю. Когда затем он жестко смял письмо, я почувствовала, словно вместо бумаги он сжал моё горло.
– Признаю, я вас недооценивал. Вы – довольно умная леди, – сказал он таким тоном, что и не поймёшь: комплимент это или камень в мой огород.
– Граф, в том, чтобы написать вам письмо, нет ничего умного, – парировала, делая акцент на последних словах, не удержав улыбку.
– Я говорю не о самом письме, а шантаже, которым вы хотели заманить меня на эту подставную встречу, – его холодный взгляд как-то равнодушно прошелся по окружающей обстановке, а выражение лица приобрело высокомерные черты. Уверена, он понял мой сомнительный комплимент, но решил не реагировать на него. Кто-то считает себя выше моего своеобразного юмора.
– Шантаж? – отыграла искреннее удивление. – О чем вы, граф? Разве леди может знать, что это слово означает?
Я бы ещё и глазами могла похлопать, чтобы совсем за дурочку скосить, но не стала. Если от игры в недалекую я отказалась, то от маленькой мести не смогла отказаться.
– Вы сомневаетесь в моих чувствах? – я даже резко вздохнула, будто бы подобное подозрение меня оскорбило. – Как вы можете так запятнать мою честь?! Я же…
Специально не договариваю, выразительно смотря на него. Словно я могу забыть, как он унизил меня на балу, не используя слов! Анри улыбнулся и внезапно разжал руку с письмом.
– Правда ли в этом письме или ложь не имеет значения, леди Рианна, – сказал он и вместо того, чтобы избавиться от письма, почему-то вложил его в конверт и спрятал обратно в пиджак, как и второе. Он откинулся на спинку дивана, вроде как наконец-то выяснив то, что его волновало. Я даже немного растерялась, ибо не понимаю: на чем прокололась и что такого особенного ему сказала.
– Почему? – не выдержала и спросила прямо.
– Вы выбрали очень неподходящее время, чтобы втянуть меня в свои дела, – сказал он как-то высокопарно, чем только взбесил.
– В свои дела?! – не удержалась от иронии и праведного недовольства. – Это мне первой пришло письмо от человека, представившегося вашим именем! Так что это ваши разборки, в которые меня втянули, и вам следовало с ними разбираться!
На моё открытое негодование он отреагировал легкой усмешкой и довольно самоуверенной рожей. Вот он царь и пуп земли в одной лошадиной морде! Вот был бы он ещё не настолько красив, даже со своим жутким шрамом, мурашки от этой улыбки.