Мария Власова – Монстром буду я (страница 31)

— Сначала ты отпей, — требую, опираясь рукой о стол.

Что-то спать хочется, хотя закономерно, учитывая, как давно я спала. Монстр медленно повернулся голову в мою сторону, и я поняла, что в борьбе взглядами явно проигрываю.

— Маратик, пей! — поспешно исправляюсь, чуть двигая бокал в сторону серенького при этом немного разливаю на карту.

Монстр шипит ругательство, и непонятно это из-за карты, или из-за того как я заместителя его обозвала. Брови самого заместителя поползли вверх, и он забрал бокал с легкой заминкой.

— Пей, — приказал ему монстр, все ещё сверля меня взглядом.

Маратик так и сделал, выпил глоток, но какой-то маленький.

— Ещё, — требую нервно, следя за ним, — выпей ещё.

— Боишься, что отравим? — с легкой издевкой произносит он. — По себе судишь?

Не отвечаю, просто молча смотрю, как он выпивает еще, но уже больше. Возможно то, что в той бутылке не действует на сереньких, или просто не опасно. Маратик презрительно хмыкнул и протянул мне бокал, тянусь через стол к нему и даже беру, но в последнее мгновение пальцы немеют, и бокал падает на стол. Желтая жидкость заливает карту, пока я испуганно упираюсь руками о стол, чтобы не упасть. Голова мучительно кружится и тяжелеет. Чёрт! Я же не пила, я не пила этого зелья, так какого… Смотрю на стол, на бутылку на нем, вино в нем куда прозрачнее того, что я выпила из бокала монстра. Когда, когда он успел? Все вокруг падает, или это я теряю равновесие и падаю на стол, а потом с него прямо в руки монстру. Он подхватывает меня за плечи, даже несмотря на то, что упираюсь из последних сил. Глаза то и дело закрываются, сил нет, вместо того кричать, я еле мямлю, губы не слушаются. Холодная ладонь накрывает мои глаза, словно хочет, чтобы я сдалась, успокоилась.

— Это было так необходимо? — слышу раздражённый голос Маратика где-то в дали.

— Упрямая, — чувствую, как большим пальцем поглаживает щеку, — слишком упрямая и уже на пределе. Белые очень хрупкие, если продолжить, сломанного не починишь.

Странно, я слышу, как они говорят на своем языке, но понимаю, что они говорят, словно знаю этот язык.

— Это все моя ошибка, Арталси, мне не стоило, — виновато шипит заместитель где-то совсем близко.

— Ты слишком слаб Маратси. В этом твоя главная проблема и пока ты не искоренишь эту слабость, не сможешь исполнить свой долг.

Монстр переместил руку с лица на шею, и подхватил под колени. Паника заставляет дернуться в последней попытке вырваться, еле открыв глаза, но он не обращает внимания. Меня положили на кровать, почувствовала шкуры под собой, в уголке сознания зародилась паника. Холодная, покрытая шрамами, ладонь снова закрыла мои глаза, словно убеждаясь, что я уже сдалась.

— Но все же, не было бы проще, если бы мы просто ей сказали, — предложил заместитель все на том же их языке, но я его по-прежнему понимала.

— Нет, — очень резко шикнул на него монстр, — ты даже не представляешь насколько все сложнее, чем ты думаешь.

Ладонь монстра прошлась по моей щеке, а затем он, похоже, отошел и зашипел что-то, в этот раз я не поняла, что. Совсем скоро мысли растворились и исчезли, и сознание покинуло тело.

Глава 25. Суженная монстра

Жарко настолько, что кажется, я снова в охваченном огнем поле. В этот раз нет раскалённого воздуха и дыма, наоборот, я словно сама горю. Жарко, очень жарко, а простыни такие холодные, прижимаюсь к ним лицом. Хорошо, они такие нежные и прохладные.

Грудь разрывает кашель, от которого искры в глазах. Я простудилась? Уж больно похоже на пневмонию, которой я болела в детстве. Даже спина болит там, где легкие, мне нельзя болеть, а как же сестры? Они же, наверное, и не ели ещё, я сейчас же должна встать и приготовить для них хотя бы кашу. Подрываюсь с кровати, даже сажусь на ней, но голова кружится настолько, что снова ложусь, зарывшись в подушку лицом. Какая мягкая, все тело ломит, вставать не хочется совсем.

«Любава» — кажется, слышу жалобный крик своей младшей сестренки и рассеянно открываю глаза.

Сажусь снова, но не могу понять, где я и откуда звала сестра. Все такое мутное и кружится, а ещё я хочу пить, сил нет, как сильно хочу пить! Протягиваю руку влево, обычно возле кровати на столике стоит кружка с водой, но сейчас там ее нет. Что-то стеклянное падает со звоном на пол, но без понятия что, на бутылочки больше похоже. Неужели, отец сходил к врачу в город мне за лекарствами? Скорее всего, это ему кто-то привез, сам отец таким бы не занимался. Нехотя спускаю ноги с кровати, какая-то она низкая, да и пол холодный, каменный что ли. Куда подевались доски? Поднимаю с пола бутылочку, наверное, это и есть лекарство. Опять сотряс кашель, так что чуть не свалилась с кровати, пока открыла бутылку и выпила лекарство. Странное какое-то оно на вкус, даже не могу ни с чем сравнить, сладкое и совсем не горчит как все лекарства. Жаль только, что от лекарства пить захотелось ещё больше, но хотя бы кашель уменьшился. Надо выпить воды, но я так устала, глаза слипаются.

«Любава» — услышала снова голос, и узнала Софию.

Она голодная, я должна о ней позаботиться, больше некому. Со стоном поднимаюсь, меня шатает, и ноги не держат. Оступаюсь и нахожу боком стену. Прохладная, прижимаюсь к ней лбом, надеясь, что мне это поможет чувствовать себя лучше — не помогло. Собралась с силами, почти видя перед собой образ Софии, что просит покушать. Держусь за стеночку и медленно иду туда, откуда мне кажется, слышен звук кухни. Кажется, и дверь нашла, странно не помню, чтобы дома были такие двустворчатые двери. Ручка на двери поддалась не сразу, только когда я на нее всем телом навалилась. К несчастью, дверь открылась во внутрь, и я полетела следом за ней на пол и буквально распласталась там с грохотом.

Тяжело дышу, смотря на потолок, красивый, на нем пляшут жар-птицы. Такие красно оранжевые, с длинными черными клювами и нарисованные маслом. Кажется, у меня начались галлюцинации, надо полежать, но София… Кто-то заступил мне жар-птиц, не могу рассмотреть его лица.

— Вставай, — потребовал он такой интонацией, как требует папа.

— Сейчас, сейчас я встану, — вяло обещаю, с трудом перекатываясь на бок.

Подняться на локотки не получилось, меня подняли на ноги раньше. Вертикальное положение телу не понравилось, снова занесло, но в этот раз меня подхватили. Перед глазами темные точки и все кружится, зажмуриваюсь, ожидая, когда все перестанет кружиться. Кто это, папа? Папа не такой высокий. По телу мурашки, хочу позвать отца, пока не замечаю какие прохладные руки у того, что держит меня за шкирку, словно котенка. Открываю глаза и кричу во все горло от увиденного.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — кричу, пытаясь отбиться от самого настоящего чёрта.

Чёрт с волосатой моськой и носом пяточком скривился, но шкирку не отпустил, наоборот удержал за нее, когда я чуть не свалилась на землю.

— Любава! — рявкнул на меня чёрт резко, так что замерла в испуге.

— Хан Артал, что здесь происходит? — подал голос кто-то с ледвижским акцентом.

Нерешительно попыталась разглядеть собеседника чёрта, но не смогла, сам адский приспешник вцепился мне в подбородок, не давая даже повернуть голову.

— Хан, я провожу Хатун в ее опочивальню, — в этот раз заговорила женщина с тем же ледвижским акцентом.

— Пошла вон, — скомандовал чёрт резко, нервно дергая своими пушистыми усиками.

Кому это он сказал: мне или той ледвижке, что за спиной? Откуда дома народ Ледвиги и самый настоящий чёрт? Он конечно в дорогом халате, но все же чёрт, волосатый, патлатый, уши торчат. Невольно потянулась пощупать уши, но так и не дотянулась до них. Щеки, щеки то какие холодные! Чуть не завизжала от удовольствия, резко подавшись вперед, прижалась к прохладной щеке лицом. Колючая, но прохладная, словно мясо из хлодника.

— Хорошо, — простонала, прикрыв глаза.

Холодный, такой холодный, что даже сквозь одежду чувствую прохладу. Если подумать это всего лишь моя галлюцинация, так что могу пожелать, что угодно и это исполнится. С неохотой оторвалась от чёрта, держусь за ткань его одежды, чтобы не упасть.

— Сними одежду, — потребовала у своей галлюцинации.

Где-то там за черными глазами чёрта вскрикнула женщина и замолчала. Мужчина засмеялся и проговорил что-то на ледвижском с насмешливой интонацией. Чёрт сменился в лице, сразу как от ступора отошёл.

— Пошли вон! — рявкнул он как-то знакомо, что даже пробрала дрожь.

Что-то я не то сказала, судя по тому, как чёрт на меня смотрит, не отрываясь и даже не мигая. Это что он такое надумал себе, пошлый чертяка?! Отцепилась от его странного халата, даже на шаг отошла, чуть не свалившись. Чёрт ручки свои загребущие ко мне потянул, ну вот тогда я, дочь жреца, не сдержалась. С размаху ударила кулаком ему в челюсть, точнее попыталась, он отклонил голову в последний момент, меня занесло, и я свалилась ему на руки.

— А ну отпусти, пошлый чертяка! — кричу, пытаясь вырваться или хотя бы встать. — Ты хоть знаешь, что с тобой мой папа сделает?!

Чёрт заглянул в мои глаза, уголки его губ подрагивают, так сильно он пытается скрыть ухмылку. Вот же бес, смешно ему от моих угроз! Какой бы там прохладный не был, адово создание, но больше меня этим не соблазнишь!

— Он тебя изгонит, нечисть проклятую! — пламенно пообещала ему, смотря с ненавистью.