Мария Власова – Мои уродства меня украшают (страница 9)

Лохмотья, которое эта полоумная гордо назвала платьем, совсем пострадало от огня, позволяя мне почувствовать удивительно гладкую кожу (особенно для такой странной твари) и даже ощутить два твердых соска выглядывающих из порванного декольте.

Я схожу с ума!!! Чертово тело реагирует само по себе. А ведь стоит немного подождать, и я избавлюсь от проклятия раз и навсегда, стоит только Вальтеру, наконец, подохнуть! Совсем немного и я смогу взять любую женщину, да хоть любую потаскуху с квартала красных фонарей! Да хоть бы она была хоть немного похожа на женщину, а не жалкое непонятное ЭТО!

Нет, я не паду так низко! Ни за что! Никогда!!!

Вот только тело считает совсем по-другому, особенно мой дружок, который вот-вот докажет этой гадине что я ее хочу! Гадство, как же низко я пал! Её надо убить, сейчас же придушить к чертовой матери! Пока проклятые гормоны совсем не задурманили мой разум.

Чертова конечность великанши скользнула по моей груди вниз к животу заставляя напрячься. Потом она застонала, очень призывно застонала! Нет, все-таки надо было себя удовлетворять, хоть иногда! За все эти годы мне и в голову не приходило, что могу пасть настолько низко. Ведь я никогда не терял головы из-за бабы, особенно из-за такой! Подождите, а не зелья любви или какую-то еще муть она влила мне в рот?! Тогда понятно, чего мое тело так реагирует на ЭТО!

— Сумасшедшая! — Выдернул палец с большим усилием все-таки, с омерзением вытер с него слюну об платье. Мимолетно замечая темно-коричневый бугорок соска, выглядящий из-за порванного кружева лифа.

Великанше это не понравилось, дёрнула больно за волосы и прижалась своими губами к моим, плотно сжатым. Нет, больше целоваться с этой тварью я не намерен. Дергаюсь пытаясь выбраться из захвата, но ничего не получается, как будто клещами сдавило. Лапы, по ошибке называющиеся у нее руками, шарили по телу, вызывая соблазнительное желание вытянуть их у нее над головой, или лучше отрезать к чёрту.

Самое ужасное, лапа долезла до штанов, а узнать этой наглой великанше, что ее чертово зелье действует, мне уж точно не хочется. Попытался наложить на нее заклятие, но мне в рот тут же запустили вредный язычок, который недолго думая с досадой прикусил до крови. Чертовка взвизгнула и наконец отстранилась гневно, сверкая карими глазами.

— Прекрати, женщина! — Подавив ругательства, в последний раз предупредил ее.

Но чертовка даже не думала прекратить, нагло ухмыляясь, она опустила руку ниже и оторвала кусок дорогой ткани на самом интересном месте. Здесь я уже не выдержал и высказал ей все, что о ней думаю, и в этом потоке отборного мата даже эпитетов не было приличных. Пришлось схватить за грязные волосы, чтобы она не лезла целоваться, или это мне так хотелось убрать соблазнительные губы. Эта мерзавка призывно прижалась бедрами заставив меня прекратить поток ругательств яростным рыком.

Мягкая, податливая, доступная, но чёрт какая страшная!!! Сдерживаться тяжело, но это, чёрт побери, моё тело, и я никогда не буду подчиняться его плотским желанием, особенно продиктованным каким-то чертовым зельем!

— Это ведь он тебя послал, да? Чертов ублюдок! Да где он тебя такую нашел?! Невосприимчивую к магии и на все согласную. Теперь я точно тебя убью, и поверь мне, ты будешь страдать долго! Сначала я вырву эти когти… — Зло говорю и говорю, рассказывая ей все свои планы на ее счет.

Долго и монотонно расписываю в каждой детали все, что ее ждет, переходя на отборные маты и обещание долго мучить ее и Вальтера перед смертью. Плевать мне на суд, сегодня же пойду и убью этого гада, чтобы избавиться от этого проклятия. Вот только для этого нужно выбраться с этой чертовой кровати. Но пока я говорил, кричал и матерился, великанша слушала молча, бессовестно заставляя привыкнуть к нежным поглаживаниям.

Терпение покинуло меня и схватив ее за подбородок заставил обратить на себя внимание. О чем это она таком думает, что так глупо и наивно улыбается, и совсем не слушает мои угрозы?! Не порядок.

Но когда великанша все же посмотрела на меня, мне стало плохо. Она смотрела на меня так, как ни одна женщина до этого, от чего закралось нехорошее предположение, что эту дурочку чем-то напоили. Иначе чего это ей быть такой подозрительно счастливой и довольной?

— Это ничего не значит, — сказал я скорее себе, чем ей.

Нужно подавить жалость к этой дурочке пока она не стала опасной для меня.

— Не значит? — Переспросила она хриплым от желания голосом.

От чего родовой огонь проснулся, окрашивая все вокруг в зеленый цвет. Легкая клыкастая улыбка и она забрасывает ноги мне за спину. Стон-рык вырвался из-за чувства, что терпения мне надолго не хватит.

— Ты меня тоже хочешь, — самодовольно заявила она, и мне впервые в жизни захотелось дать женщине по лицу кулаком.

— Нет, — говорю, скорее всего, себе, а не ей.

Я же мужчина, военный министр и что бы меня соблазнила наглая голодранка?! Да я такого позора в жизни не выдержу!

— Нет? — Да она издевается, рука сжала чертову возбужденную плоть, и мне захотелось плюнуть на все на свете.

Выругался на самого себя, схватил ее за руку, пытаясь убрать это орудие пытки, но гадина только крепче сжала проклятого младшего дружка. Самое противное мне даже понравилось, так что желание получить долгожданную за многие годы разрядку, стало заглушать доводы разума.

— Всего лишь одна ночь, никто не узнает. Ты хочешь, я хочу… Что тебя сдерживает? — Её тихий шепот прямо в ухо заставил вздрогнуть.

Где-то я уже слышал эту фразу, уж больно она знакомо заманчива.

Жизель? Точно! Жизель — владелица самого престижного дома удовольствий, в прошлом знаменитая куртизанка. Все ее девочки часто ее используют, это как тренд именно ее дома. Но что это получается? Великанша ее девочка? Да ладно! Это же, какому посетителю может понравиться ТАКОЕ?! Но не Жизель ли ее сюда тогда подослала? Помниться мы с ней плохо расстались, неужели эта пошлая дура, решила мне отомстить?! Это даже смешно! Проблема в том, что Жизель раньше была моим осведомителем и, если она меня предала у меня большие проблемы.

Кажется, мой рассудок все-таки вернулся ко мне, переборов чертово зелье. От великанши нужно избавиться, слишком отвлекает! Я прекратил сдерживаться, отшвырнув ее через всю комнату. Нужно ее допытать и убить, лучше сразу убить. У меня нет больше времени на ее игры.

Часть 9. Некроманты отвратительны — дохнут плохо, целуются ужасно

Клара.

Дальше все произошло быстро, я даже среагировать не смогла толком. Резкое и главное не уловимое для меня движение, и пролетев пол чердака, я свалилась в кресло. Оно не выдержало моего приземления, ножка и боковая часть сломалась, сбросив меня на пол. Тут же послышался треск огня, поскольку горело во всю на мне платье, подпалило гобелен, кресло и ковер, на который я собственно и упала.

Сорвала обгоревшую тряпку, потушила руками. Осталось на мне из одежды два вязаных чулка, корсет, державшийся только на честном слове и больше ничего! Белье и то спалил! От платья ничего не осталось, ничего!

Взвыла от отчаянья, убью гада, убью! Меня резко подняли на ноги, причем одной рукой удерживая за шею. Какого черта у него столько силы? Он же хлюпик! Уставилась на него полными злобы глазами, все теперь тебе конец. Я сделаю с тобой то, что хочу, это будет плата за моё платье. Но вот потом, убью заразу!

— Неужели ты и в правду подумала, что ТАКОЕ как ты может меня заинтересовать?! Тебе лучше ответить честно, женщина. Тогда ты умрешь быстро. — Улыбка страшная, мне даже жутко стало.

Похожую улыбку часто рисуют на плакатах в городе, где изображают некроманта с кровавой улыбкой на лице и наполовину сгнившей головой в руке. Мне стало обидно, честно! Меня и раньше обзывали и не так, но вот ТАКИМ только в детдоме называли. Всех нас, отпрысков разных рас, так называли, как будто мы козы или что похуже, не достойные даже имени и человеческого обращения.

— Я не женщина, — упрямо, немного не послушными от напряжения губами проговорила, — но ты скоро меня ею сделаешь.

Мою шею отпустили, резко и не скрывая омерзения.

— Не женщина значит? — Кривая злобная ухмылка. — Мужик, что ли? По крайней мере, это многое бы объяснило.

Он полетел, я даже подумать не успела. Так сильно помутнело сознание, что я ударила всего один раз, но со всей силы. Тело отлетело к противоположной стене, по пути разбивая мебель, врезалось в стену и частично проломило ее.

Застонала и закрыла глаза руками. Ну и что я творю?! Убила человека! Я же ребенка от него хотела, а не убивать! Да что со мной не так-то? Неужто, только потому, что родилась такой, мне всю жизнь страдать от одиночества? И теперь, кажется, всю жизнь проведу в какой-нибудь камере одиночке за убийство идиота, посмевшего назвать меня мужиком.

Послышался шум, потом груда из разломанной мебели зашевелилась и обуяла зеленым огнем.

Неужели выжил? Невольно даже улыбнулась от счастья, вот только когда он встал, абсолютно голый, горящий зеленым пламенем, мне стало жутко.

Лицо, заляпанное кровью, попросту кровавое мясо. И это мясо заживало, превращалось в его первое лицо, двадцатилетнего парня. Обляпанное в крови и горевшее зелеными фонарями лицо потрясало в полумраке. Ужас осознания ситуации пришел ко мне не сразу, только тогда, когда он улыбался. Причем именно так, как на развешанных по городу плакатах, с кровавой улыбкой и глазами полными безумия. Невольно отшатнулась.