Мария Власова – Мои уродства меня украшают (страница 48)

— Ох, ох, как напился то, я же говорила тебе не давать ему пить больше, а ты что? — запричитала женщина, пока этот трус спрятался за ее спиной.

Поднялся на ноги, скрипя зубами, а то не пристало некроманту на коленях стоять. Попытался сделать лицо помрачней, чтобы женщина, как обычно, затряслась от страха, но что-то пошло не так. Жизель улыбнулась, с иронией и почти что снисходительно.

— Пошли вон, — крикнул на них, поджигая свою руку.

— С чего бы мне уходить со своего дома? — спрашивает она с ухмылкой.

— Это мой дом! — кричу в ответ.

— Я же говорил, что был твоим. Ты вчера его госпоже Жизель проиграл, так что он теперь ее.

— Что значит проиграл? — отродясь не испытывал тяги к азартным играм.

— Ты ей его проспорил, а спор был магический, так что дом ты уже не вернешь, — этот маленький поганец даже светился от радости.

Еще бы, я же ничего не помню, и от этого мне кажется, что они лгут. Посмотрел на женщину, та улыбнулась еще шире, после чего достала с кармана платья какую-то бумагу и вручила мне. Пробежавшись по ней взглядом, сразу узнал свой собственный почерк, я действительно отписал свой городской дом это престарелой куртизанке. Чувствую, что завожусь, потому что под распиской капля моей крови, расписка на крови, ее не исправишь.

— На что мы спорили? — с моих рук вырвали расписку, словно это сокровище какое.

— Разве это имеет значение? Я, конечно, понимаю, что тебе будет не сладко. Если кто узнает, что военный министр настолько азартен, проиграл собственный дом, так что живи здесь, сколько хочешь. Вот только не забывай, что он не твой, и веди себя соответственно.

Кажется, меня внаглую шантажируют. Она нахально улыбнулась, моя поджаренная рука зажглась, чтобы схватить эту гадину, но не дотянулась к цели. Дверь скрипнула, сверху послышались шаги и накаленную обстановку дополнила Синди. Хотя бы она выглядела, как обычно, бесстрастно.

— Господин, там к вам пожаловал советник короля с каким-то симпатичным василиском, — ляпнула она, и я впервые понял, что при жизни моя горничная была совсем не такой, как мне казалось.

Синди улыбнулась впервые за все время, что я ее знал, беззаботно так, можно сказать радостно. По спине прошелся холодок, что-то мне подсказывает, что дырку в рубашке на спине, оставила она, скорее всего ножом.

— А ему что надо? Скажи, чтобы проваливал.

— Вот сами это и скажите, а заодно и бедлам здесь приберите, мне, между прочим, нужно еще в магазин сходить, за новым платьем! — и с каким наездом она это сказала, и, не дожидаясь моего ответа, поскакала обратно наверх.

Простонал, я что ли и ей память вернул? Ох, да что еще натворил вчера?! В памяти полный провал, сколько бы я не пытался ее вылечить — ничего не выходит. Ладно, это потом, сначала нужно избавиться от советника. Делаю несколько шагов к лестнице, но меня жутко качает со стороны в сторону.

— Да что я такое вчера пил-то? — рычу себе под нос.

— Легче сказать, что ты не пил! У нас, знаешь ли, погреб был винный, теперь нет. Четверть ты выпил, четверть пытался заставить выпить нас, а половину разбил или взорвал.

Жизель недовольно на меня посмотрела, уперев руки в бока, как будто это ее добро разрушил. Постойте, а я так и сделал! Потянуло разрушить дом до основания, не мой же уже, не жалко. Захохотал от предвкушения, поднимаясь по лестнице.

— Он меня пугает, — буркнул внизу Отто.

— Министр, а вы не хотите узнать, на что мы с вами поспорили? — спрашивает Жизель оставаясь внизу у лестницы.

— На что же? — слегка поворачиваю голову.

Жизель странно улыбается, поднимается ко мне по лестнице. Отто остается стоять внизу, смотрит в пол. Складывается такое впечатление, что они знают намного больше, чем должны.

— Вчера ты был просто в невменяемом состоянии, и где-то после второй полки вина, рассказал нам всё, — отвечает на мой не заданный вопрос Отто.

— Мальчик мой, ты не мог понять, что чувствуешь к этой оригинальной девушке и слегка поспорил со мной, — она улыбнулась, как будто насмехается.

— «Слегка» — неподходящее слово. Ты в спальню свою не заходи лучше, потому что ее больше нет.

Мальчишка улыбается во все зубы, похоже, я уже подправил планировку изрядно.

— Ремонт в ней будешь делать за свой счёт, — поддакивает Жизель.

Скриплю зубами, приоткрываю дверь, пока на меня что-то еще не повесили.

— Я доказала тебе что ты в нее влюблён, — говорит старая куртизанка с ухмылкой, и моя рука сжимает до боли дверную ручку.

Что-то в груди сжимается, сердце пропускает несколько ударов, а затем бьется в том же ритме, что и раньше.

— Хочешь знать, — что-то качается моего плеча, — как? Твоего проклятия больше нет.

А я ведь даже забыл об условии, которое поставил Вальтер, чтобы снять его. Трут до конца не верил, что я любил Милу, не верил, что вообще могу любить. Потому и задал то условие, которое никогда бы не сбилось, по его мнению. Сам всегда думал, что больше никогда не смогу полюбить кого-то еще. Похоже в рецепте того зелья что-то было не так, раз это все-таки случилось.

Сердце перестает биться, как будто замирает от мыслей. Смотрю перед собой на дверь долгие мгновения, не в силах совладать с чувствами. Жизель гладит меня по голове, словно мать, словно жалеет, это действие раздражает. Разворачиваюсь к ним, но не хочу видеть их. Взглядом ищу то, что заглушит мысли и чувства. Магией понимаю с пола еще одну бутылку спирта, и отпиваю от нее залпом. Горло и глаза щиплет, от алкоголя, но мне плевать.

— Игнарешнар, ты пьешь уже третий день, считая ту ночь, когда тебя, еле живого, принес Серж. Может, хватит? — до чего же она мне мать напоминает.

— Я слышал ваш разговор в кабинете, — Отто смотрит, мня прямо в глаза, это раздражает.

— Подслушивал? — не скрываю призрения и иронии.

— Это действительно всё, ты просто не достоин такой, как Клара, — какие пафосные речи из уст подростка.

— Еще скажи, что она слишком красива для меня, — насмешливо улыбаюсь, пытаясь не обращать на всех внимания.

— Ты рассказал вчера нам всё, некромант. Мы знаем, почему вам нельзя быть вместе. Вопрос в том, когда ты с этим смиришься и оставишь ее в покое? — Отто серьёзен, этот говорящий кусок мяса, под иллюзией меня поучает.

Как будто и сам не знаю, с каким огнем играю.

— Я ей не нужен, думаю, ты об этом слышал, — бросаю, выходя в коридор, мне еще переодеться надо.

— Вы с ней делаете одну и ту же ошибку: слишком обращаете внимания на слова. Когда любишь надо доверять не им, а друг другу и собственному сердцу.

Слова Жизель брошенные в спину не вызвали у меня каких-то чувств. Меня терзает два вопроса, на один я хочу знать ответ, на второй нет. Это действительно любовь? И какого чёрта делает советник в моем доме?

Переоделся в костюм, почти не обращая внимания на бардак в собственной спальне и черные пятна на потолке. Кажется, я вчера повеселился, так что придётся делать ремонт в доме. С удовольствием заставил мужчин ждать меня в прихожей, эффектно прошелся по коридору полному какого-то мусора. Похоже, мои дорогие слуги совсем распоясались, даже не убрали царивший в доме бедлам.

— Чем обязан визиту самого советника короля? — глумливо поклонился этому мрачному типу.

Вальтер стоял вместе с высоким и широкоплечим василиском. Зеленая кожа, слегка змеиные черты лица, черные очки, за которыми скрывается смертоносный взгляд. Всегда было интересно, сможет ли некромантская кровь и сила защитить от их взгляда? Василиск одет в традиционную одежду его народа, значит официальный посол, не меньше.

— И такому интересному гостю? Мы с Вами не знакомы, — протянул руку василиску и тот пожал ее в ответ.

— Моё имя Сарсал Зеленый, я посол короля василисков, — склонив голову, заговорил василиск, слегка растягивая звуки.

Короля? Нет в нашей стране смешней факта, чем наличие королей и королев, внутри общин, проживающих на этой территории. Некоторые народности просто не могут по-другому, что русалки со своей стервозной королевой, что гномы на горном востоке.

— И чем же я обязан вашему визиту? — слегка приподнимаю бровь и веду непрошенных гостей в гостиную.

По-видимому, это я зря, ибо дверь в гостиную отсутствует, вместо нее дыра в три метра шириной. Вот даже не хочу знать, что я вчера делал, чтобы она здесь оказалась. Молча, мол, это мелочи, переступил через груду кирпичей и штукатурки. В самой гостиной тоже вчера весело погулял. Дорогая люстра весит почти над полом на кабеле. Один диван торчит из выбитого окна, второй остался цел, так что сажусь на него, приглашаю присесть гостей.

— Вижу ты вчера повеселился, — с гадкой улыбкой прокомментировал обстановку Вальтер.

Только пожал плечами, это он еще моего подвала не видел. Ну да ладно, как будто он его хоть когда-то видел. Василиск прокомментировал обстановку только улыбкой, похоже наш посол тоже любит повеселиться.

— Синди! — кричу, что б эта зараза услышала.

— Чего? — отозвалась эта обновленная служанка из другой дырки в стене, ведущей на кухню.

Да, ремонт влетит в копеечку.

— Выпеть принеси и уберись здесь, наконец! — кричу на нее, натянуто улыбаясь.

— Тебе надо, ты и убирай! — проорала в ответ наглая служанка.

Поднялся и быстрым шагом подошел к дырке в стене.

— Синди! — рыкнул на эту дуру.

— Чего? — невежливо отозвалась моя бывшая лучшая служанка.

Окинул ее взглядом и присвистнул, на ней красовалось только одно нижнее белье, дорогое, между прочим. Если забить, то, что иллюзия скрывает огромную дырку в груди, от которой она и скончалась девушку можно назвать сексуальной даже.