Мария Власова – Мои уродства меня украшают (страница 17)

Почувствовала, как мужские руки с длинными пальцами схватили за плечи и подняли с пола. Он поцеловал, холодно, но с желанием. Тело вздрагивало, но не болело, подсказывая, что я уже снова не противлюсь приказу, но сама я не понимала, что происходит. Дрожь в теле прошла, сменившись сладкой истомой, длинные пальцы жестко ласкали грудь и до боли сжимали затылок как будто еще немного, и я попытаюсь вырваться.

Меня резко толкнули на спину, я, не ожидавшая такого поворота, свалилась опять на свою бедную попу. Не дожидаясь пока приду в себя, Игнат резко дернул за левую ногу и потянул, заставляя, перевернутся на живот. Ногу отпустили, зато непонятно почему, сильнее руки схватили за талию и силой заставили принять не двусмысленное положение раком.

Напряглась от чувства предвкушения и банального ужаса. Почему-то как некстати вспомнился 34 том мемуаров куртизанки, где она рассказывала о своих приключениях с любителем нестандартного секса.

Что-то моей попе стало страшно, он же фетишист хренов! От него всего можно ожидать, так я еще и не уточнила, как именно он будет заниматься со мной любовью. Он склонился, нагнулся к моему уху. Моя пятая точка в ужасе напряглась, почувствовать такого размера агрегат ей, как и мне совсем не хотелось.

Ухо обожгло горячее дыхание, язык прочертил дорожку от мочки до вершины уха. Тяжелое дыхание обожгло кожу и вызвало большие мурашки по всему телу так, что стало холодно и, если бы не его пламя я бы продрогла.

— Нежным не буду. — Шепнул на ухо и укусил за мочку, почти мурлыкание: — Будет больно.

Дернулась, пытаясь убежать, но руки сильно сжали бедра, пока губы жадно целовали шею. Дернулась еще раз, те же почему-то сильные руки сжали бедро, а потом обхватили за талию заставляя прижаться к его телу.

Поцелуи на шее стали жестче, попыталась отбиться рукой, но он, зараза, еще больше навалился сверху, и пришлось упереться о пол двумя руками, чтобы не свалиться вместе с ним.

Вскрикнула, скорее от неожиданности, чем от боли, когда это, наконец, случилось. Стержень скользнул туда куда следует, теплая кровь потекла по ноге.

«Ничего, терпимо»- подумала, пока этот гад, не давая даже привыкнуть, безжалостно начал меня трахать!

Руки больно сжимают грудь, а то еще что мягкое и мое! Перед глазами все зеленое, а я все жду. Чего? Так в мемуарах куртизанки, что должно прийти удовольствие и наслаждения ну и в идеале оргазм. У меня же было только раздражение, боль и ноющее плечо, которое этот гад уже чуть не до крови зацеловал!

По идее я должна мирно терпеть пока он, наконец, закончит и потом со спокойной душой его прибить. Но на деле я все больше злилась: на него — за то, что такой садист жестокий; на себя — за то, что сама этого захотела, на куртизанку — врет она все, зараза похабная! Но больше всего было обидно за свой первый и, наверное, единственный раз.

Нет ну правда, о чем я вообще думала?! И с кем? С магом и хуже того некромантом?!

Взвыла от досады и ударила по полу, тот затрещал, и мы вдруг провалились на нижний этаж.

Магу как обычно повезло, он упал на мягкую меня, я же себе все на свете отбила. Особенно груди досталось, хотя Игнат и прикрыл ее рукой.

Взвыла от боли, с меня соизволили слезть и попытались повернуть с живота на спину. Отправила некроманта в полет, когда эта гадина взялась рукой за обгрызенное плечо. Врезался в стенку — разбил какой-то шкаф. Быстро оглянулась, похоже, хозяйская спальня. Но главное есть кровать целая!

Встала, чувствую, ноги-то дрожат! Судорог нет, значит, даже такой короткий секс зельем засчитался. Шея жутко болит, точно синяки останутся, да еще в том самом месте все ужасно болит и саднит.

— Ах, ты… — у меня даже слов не хватило, просто пошла к нему, всем видом показывая, что сейчас ему будет очень больно. А он стоит такой, улыбается своей некромантской улыбкой и даже не думает убегать.

Зря это ты, садист хренов! Ты у меня за все заплатишь! Стоит стенку подпирает, возбужденный, глаза светятся мутно голубым цветом.

Подошла, даже замахнуться не успела, как меня сгребли в объятия и поцеловали так, что голова закружилась, а тело предательски заныло от желания. Руки нежно поглаживают спину, старательно избегая плеча.

На секунду оторвался от губ, дав мне отдышаться с иронией в голосе сказал:

— Предупреждал же…

Не знаю, как это случилось! Точно не знаю! Рука сама его ударила, я же просто подождала, пока тельце на пол свалится, и обмякнет в попытке восстановить то, что осталось от черепушки.

Схватила за ногу и потащила этого смертника до кровати. Не особо церемонясь, забросила в кровать, и сама запрыгнула сверху.

Лицо он себе восстановил, взбесился, правда, сильно. Даже сделать что-то хотел, но я неуклюже заерзала, пытаясь м-м-м… устроится на агрегате.

Помог, при этом даже не дал попытки почувствовать себя наездницей, повалив на свою грудь и крепко обнимая, целовал, да так что я позабыла обо всем на свете. Даже раздражение прошло, пока этот гад не начал гореть, а неловкие медленные мои движения ему не показались скучными, и он попытался подмять меня под себя.

Резко дернулась, садясь на нем игнорируя его негодующий стон-рык.

— Вот только попробуй еще и эту кровать спалить! — Погрозила ему кулаком, а он, маг такой, рассмеялся!

Ну что за гад?! Сижу, бурлю его взглядом, а он все ржет как лошадь. Схватил руку, сжатую в кулак, поцеловали её, чем вогнал меня в ступор.

Воспользовались моим замешательством, меня подхватили на руки и швырнули на пол, опять! Зашипела от злости, в меня прилетело одеяло, накрывшее меня с головой. Выбралась из-под одеяла с явным желанием кому-то въехать по наглой роже, но меня тут же уложили поверх того же одеяла и навалились с верху.

— Кровать, я так и быть, не спалю. Но вот за все остальное не ручаюсь. — Сказал, таким тембром, что у меня под ложечкой засосало, а в низу живота заныло до боли.

Да еще и улыбка такая, светлая что ли. Меня целовал, пылко, но не больно, недолго думая ответила. Но вошел он снова резко, так, что я аж вздрогнула. К моему удивлению после нескольких толчков боль прошла, сменившись слегка странными ощущениями.

Голова кружилась, я уже не думала, просто наслаждалась, забыв обо всем в этом мире. В моем мире, сейчас и здесь, был только он и я, сгорающие от страсти. А еще был огонь, он полыхал повсюду, забирая в свои владение все, что было в комнате, ну кроме кровати. Огонь согревал, смягчил жесткие толчки, грубые жёсткие поцелуи.

Нежным он так и не стал, все еще больно, но это все сгорает в зеленом огне и огне страсти — ну как в каждой книге мемуаров куртизанки. Там правда еще всякая несуразица была, про любовь и животные начала. На самом деле было все довольно банально, твое удовольствие зависит от удовольствия другого — в идеале, но, если что, то можно и плюнуть, и забрать весь кайф себе. Что этот маг и сделал, когда я уже почти, эта зараза уже все!

Теплое семя залило теплом мой живот, но я все равно чувствовала себя злой и неудовлетворенной. Взвыла, собираясь его наградить не только «меканьем», но ходьбе на четвереньках, как он, схватив меня откатился в сторону. Пол на том месте где мы лежали рассыпался пеплом и провалился вниз на первый этаж. Там виднелся свет в кухне и тела поваров и парочки официанток в глубокой дремоте.

— Да ты и правду пр… — Договорить свою глубокую мысль я не смогла, мне банально зажали рот. Левой рукой прижимал, при том, как правая рука уже вовсю хозяйничала пониже живота, заставляя напрячься.

— Не надо мстить, сумасшедшая, я не специально. — Проговорил с легкой усмешкой, довольный такой.

Лицо такое, как у кота, который съел тазик колбасы, и запил литром сметаны после недель… нет, месячной… нет! — годовой голодовки?

У ТАКОГО мужика с ТАКИМ голосом проблемы с сексом? Да ладно…

Сорвала его руку с губ, поинтересовалась:

— Когда у тебя был последний раз секс, до меня?

Как его глаза округлились, просто словами не описать, потом брови нахмурились, и по телу пошла дрожь, но почти сразу расслабился и с какой-то коварной ухмылкой ответил: — Двенадцать.

Моя челюсть упала, может, некромантов как жнецов готовят, с женщиной ни-ни? Двенадцать чего? Месяцев? Дней или недель? Уточнить, что ли не мог? Вот если спрошу точнее, сразу подумает, что меня на самом деле интересует, есть ли у него баба. Вот точно ведь подумает! А мне оно надо?

Хотя не понятно, чего у него так долго не было бабы, он конечно садист и некромант, но как бы довольно ничего. Хотела прояснить этот момент не дали, резко усилив давления на э-э-э… интимную точку тела.

— Сколько же лет тебе на самом деле? — Поинтересовалась.

А то по роже не скажешь, сколько ему, вон как изменять ее может.

— Много. — Наглая ухмылка и ни намека на дрожь. Это что за ответ такой?! — А тебе?

— Двадцать шесть. — Спокойно ответила, хотя на самом деле стеснялась своего возраста.

В училище я подалась в двадцать два года, когда все остальные в восемнадцать — еще зеленые и считающие что за двадцать уже пенсия. Чувство что они еще дети меня нервировало целых два года — а потом отпустило. Одна Пепа не стеснялась, что, когда поступала, ей уже стукнуло двадцать три.

— Значит угадал. — Сказал он, улыбнувшись своим каким-то мыслям.

Вот жопой чую, надо уже сваливать. Именно жопой, потому как кое-что уже отдохнуло и щекотало нервы и еще кое-что своими размерами. До мозгов дошло — то, что я хотела уже получила, так что можно сваливать. Точнее нужно уходить пока некромант не захотел получить то, что он хотел. Но, несмотря на рациональный ум, мне было банально хорошо, а в его объятиях просто комфортно.