Мария Вейра – Опасный путь: дневники Анжелы (страница 15)
– Это значит, ты жива.
Я смеялась. Он гладил.
И в этот момент я поняла – Лео не мой.
Он не любовник.
Он проводник.
Он не задержится.
Он уже уходит.
Он останется только в теле. В том, как я теперь буду дрожать от прикосновения.
В том, как я теперь слышу, когда ко мне прикасаются не так.
Утром он ушёл.
На песке остались только его отпечатки и сгоревший круг из свечей.
Яру сказала мне:
– Он никогда не остаётся. Он пришёл, чтобы ты увидела себя.
И я – увидела.
Грязную, настоящую, свободную.
Ту, что умеет не только убегать в чужие руки, но и быть в них не потерянной.
Я стояла на рассвете, голая, обмазанная песком и ладаном.
И чувствовала, как внутри меня разгорается что-то новое.
Не мужчина.
Не любовь.
А я.
Утро в Тулуме – это не свет. Это дыхание.
Оно приходит раньше солнца. Обволакивает кожу, пропитывает ткани, просачивается в кровь.
Я проснулась не в хижине, не в комнате, не в себе.
Я проснулась в моменте.
И впервые за долгое время – одна.
Без мужской руки на бедре.
Без смс «ты где?»
Без мысли, что надо срочно купить билет в следующий город, потому что здесь я уже всё.
Нет.
Я лежала в гамаке, пахла ладаном, потом и солью, и думала – а если я останусь?
Вчерашняя ночь была не про влюблённость.
Не про очередную попытку сбежать в плоть, чтобы не слышать, как внутри трещит душа.
Нет.
Это было принятие.
Грязное. Очищающее. Настоящее.
Потом меня пригласили на дневной рейв.
В Тулуме они начинаются на закате.
Сначала ты дышишь. Потом танцуешь. Потом плачешь. Потом орёшь.
Потом трахаешься.
Там было много тел.
Красивых, надутых, свободных, забывших, зачем пришли.
Там были люди, которых я уже не могла обманывать собой.
Они подходили, спрашивали имя.
А я говорила:
– Анжела.
И впервые в жизни не хотелось добавлять ничего.
Ни: «пишу книгу».
Ни: «инвестирую».
Ни: «лечу дальше».
Ни: «у меня был один, но он не смог».
Просто Анжела.
И этого хватало.
Меня заметил парень.
Хороший. Сильный. С красивой спиной и добрыми глазами.
Он протянул мне руку, я вложила свою.
Тело ещё помнило Лео.
Но сердце – уже нет.
Он пригласил меня танцевать.
И я пошла.
Не потому, что хотела его.
А потому что теперь я хотела себя.
Мы танцевали.
На песке, босиком, в ритме, который шёл не из колонок, а изнутри.
Я вертела бёдрами, как девочка.