Мария Вейра – А где цветы? История, которая учит выбирать себя (страница 3)
К вечеру тишина дома стала тяжёлой. София снова включила музыку, на этот раз джаз. Она открыла бутылку вина и позволила себе немного расслабиться.
В её голове созрел один вопрос: "А если бы я сейчас отпустила Романа? Что осталось бы от меня?"
София снова взяла блокнот:
***
Вечером Роман как всегда приехал, но София почувствовала себя совершенно опустошённой. Она молча поставила перед ним ужин и села напротив, решив не задавать вопросов.
Он смотрел на неё так, будто всё понимал, но не решался сказать.
София тоже не произносила ни слова, глядя на тёмное окно кухни. Её мысли плавали где-то между дневниковой страницей и тем, что происходит сейчас.
– Что-то случилось? – наконец спросил он, поднимая глаза.
– Ничего, – коротко ответила она.
Он отложил вилку, внимательно посмотрел на неё.
– Соф, давай без этого. Я вижу, что ты не в себе.
Она усмехнулась, но не весело, а с какой-то горькой усталостью.
– Ром, я устала.
– От чего? – он нахмурился.
– От всего, – она поднялась, подошла к плите и сделала вид, что проверяет чайник.
Роман откинулся на стуле.
– Ты как всегда. Вместо того чтобы сказать прямо, начинаешь играть в загадки.
София повернулась к нему, её взгляд был мягким, но не без напряжения.
– Прямо? – Она задумалась, подбирая слова, но они были понятны только ей. – Я… я не хочу, чтобы это звучало как упрёк. Просто… иногда мне кажется, что ты не замечаешь, когда мне тяжело. И я боюсь, что если скажу, ты воспримешь это как претензию. А я не хочу, чтобы ты думал, что я хочу чего-то от тебя, чего ты не можешь дать.
Она замолчала, её голос слегка дрожал, хотя она старалась не показать этого. Внутренний страх снова поднял голову. Её пальцы машинально начали перебирать ножку чашки, не зная.
– Я просто хочу, чтобы ты видел, что мне нужно… даже когда я не говорю. Чтобы ты спросил, понял сам, что не всё так просто. Это… это не то, что можно объяснить словами. Но я хочу быть с тобой, Роман. С тобой, без всяких условностей.
Она пыталась говорить спокойно, но боязнь того, что он опять поймет не так, ощущалась в её словах. Роман скрестил руки на груди.
– А ты считаешь, что я этого не хочу?
– Иногда – да, – ответила она честно.
Он покачал головой, слегка раздражённо.
– Соф, я работаю, стараюсь для нас. Для тебя, для своих детей. Ты думаешь, мне легко?
– Я это вижу, – нежно сказала она. – Но ты никогда не спрашиваешь, легко ли мне.
Его лицо стало суровым.
– А что ты хочешь, чтобы я сделал? Цветы? Сюрпризы? Соф, у меня трое детей, остатки ипотеки, работа! Я не могу жить только романтикой, как в кино, – а потом добавил, – Всё будет, поверь…
Её глаза наполнились слезами, но она сдержалась.
– Никто не просит романтику из кино. Я просто хочу чувствовать, что тебе не всё равно.
Роман встал и подошёл к ней, остановился совсем рядом.
– Мне не всё равно. Я здесь, с тобой. Но ты всегда недовольна.
София подняла взгляд, её голос дрожал.
– Может, потому что я жду тебя. Не о вещах я, Ром. Я о себе, о нас. Ты есть, но как будто тебя и нет, понимаешь?
Он долго смотрел на неё, потом тихо сказал:
– Прости, если я чего-то не понимаю.
Она прикрыла глаза, чувствуя, как слёзы всё-таки пробиваются.
– Я устала объяснять.
Роман положил руки ей на плечи.
– Соф, я не знаю, как правильно. Я делаю, что могу. Но если это недостаточно…
Она положила руку ему на грудь.
– Я хочу верить, что ты можешь больше.
Он вздохнул, словно обдумывал её слова. Потом неожиданно обнял её крепко, с силой.
– Ты у меня есть, – сказал он хрипло. – Это важно.
София тихо прильнула к нему, чувствуя, как внутри всё смешивается: обида, любовь, надежда.
– Давай сегодня просто будем рядом, – попросила она.
– Хорошо, – ответил он. – Но только если ты перестанешь думать, что я тебя не люблю.
Она улыбнулась сквозь слёзы.
– Тогда сделай что-то, чтобы я перестала так думать.
Роман отпустил её, посмотрел в глаза.
– А ты сделай что-то, чтобы я понял, что я делаю достаточно.
Они замолчали. Слова не решали ничего. София убрала волосы за ухо, вернулась к столу.
– Пойдём чай пить? – спросила она, предлагая перемирие.
Роман кивнул.
– Давай.
За окном было темно, только редкие фонари пробивались сквозь снежные хлопья. Они сидели за столом, пили чай и молчали, но тишина была не пустой. Просто они ещё не знали, как заговорить по-другому.
Роман поставил кружку на стол и откинулся на спинку стула. Он выглядел уставшим, но эта усталость была странной – больше от чего-то внутреннего, чем физического. Она подумала, что, возможно, это и есть его способ говорить – молчать, сидеть напротив, но всё равно быть рядом.
– Ладно, мне пора, – наконец сказал он, поднимаясь.
София кивнула, отвела взгляд и медленно встала, собираясь проводить его. Подойдя к двери, смотрела куда-то мимо, словно боялась встретиться с его глазами – слишком хорошо знала этот взгляд, в котором то была нежность, то усталость, а то и вовсе ничего.
– Береги себя, – произнесла привычную фразу.
Роман слегка улыбнулся:
– Ты тоже.
Когда дверь закрылась, София осталась стоять в коридоре, прислонившись лбом к косяку. Она сделала усилие и прошла в свою комнату. Надо было срочно выговориться…дневнику…
Дом был тих, даже часы, казалось, тикали осторожнее, чтобы не потревожить её мысли. Сын еще не пришел. В ящике письменного стола лежал её блокнот – старый, с поцарапанной обложкой и чуть потертыми страницами. Она потянулась за ним, не торопясь, словно сама мысль о том, чтобы снова писать, требовала усилий.