Мария Вельская – Опальная жена Его Высочества. Право на предательство (страница 36)
На его груди отчётливо виднелась сигна – королевский узор, который появляется и растёт вместе с крылатым младенцем императорской семьи.
Сигна Шаннера сияла. На ней три ярких росчерка лоз сплетались вокруг клинка, а за ним распахнулись крылья, заползающие тонкими линиями на плечи, руки и спину.
Шаннер перевернулся, демонстрируя мне не только плавную линию спины, но и кое-что ниже.
Подтянутое и крайне соблазнительное. И…
Я сглотнула.
Шаннер Мъярг лёг боком, как будто позволял себя рассмотреть. Неважно, что это был сон. Мне нужно было немедленно успокоиться и отвернуться. И нечего…
Я сбилась с мысли. Под бело-золотистой кожей перекатывались мышцы.
Вместо привычного страха и глубинного отвращения захотелось вдруг разглядеть этого мужчину ближе.
– Вы их взяли? – Донёсся до меня холодный, отрывистый голос кронпринца.
За его плечами плеснуло алое марево крыльев. Он укутался в них, как нахохлившаяся птица, и это показалось вдруг слишком личным.
– Да, – донёсся откуда-то, как из трубы, смутно знакомый голос, – не знаю, откуда ты это узнал, но мы всё проверили – подготовка к покушению шла полным ходом. Если бы опоздали хоть на пару дней, всё было бы кончено, план врагов бы удался, сын.
Баргаловы тапочки, это что, император?
– У меня есть знакомый провидец, – принц окончательно закуклился в крылья, но голос звучал всё так же ровно.
– Конечно, ты не скажешь, кто он, – император был недоволен.
– Нет, ты его себе сразу забрать попытаешься, а это ни к чему. Его видения редки, да и мне очень повезло, что он рискнул всем, чтобы поделиться… таким.
На душе стало тепло.
– Он заслужил награду, – согласился голос императора, – но сын, это мы можем обсудить потом. Что за слухи о твоей интрижке с женой твоего брата? Ты с ума сошёл? – Загремел голос императора.
Лицо вспыхнуло от стыда и ярости. Интрижки?! С женой брата?!
Какая… Хотя нет, я прекрасно знаю, какая тварь распускает эти слухи!
– Ты бы лучше за своей женой следил, отец. А то голову от рогов заломит, – в голосе кронпринца лязгнула сталь.
Я застыла. Почему-то мне в голову не могло прийти, что у Шаннера с императором есть разногласия, а ведь это было… Естественно.
– Девочка должна была стать женой твоего брата. Не вздумай мне всё испортить, сын, – в голосе владыки империи промелькнуло напряжение, – она принесёт нашему роду величие и удачу, родив Тристану сильных сыновей.
Мне захотелось то ли расхохотаться от ярости, то ли разряжаться от ужаса.
Кронпринц в моем сне нахмурился.
Отчётливо повеяло холодом.
– Так вот оно что. Я всё гадал, зачем ты устроил этот брак. При том, что Трису плевать на жену, а она его боится. Кстати, Трис наверняка ей изменяет, не так ли?
Что-то булькнуло. Мир пошёл волнами.
Лиана в комнате кронпринца осыпалась пеплом.
– Нагуляется – угомонится, дело молодое. Или я его угомоню. – в голосе владыки сверкнула сталь. – Но это в любом случае не твоё дело. Оракул не мог солгать, и…
– Оракул! – Кажется, я заверещала от приступа злобы.
Мою жизнь уничтожил мраков выживший из ума старик! Сколько этих шарлатанов по всему миру, и…
Я осеклась, вдруг вспомнив слова существа из сумрака.
«Они всё неправильно поняли, глупцы». Он тоже говорил о предсказании. Выходит, оно всё-таки было?
Растерянность. Опустошение. Решительность. Плевать мне на предсказания и на желания императора. Так же, как владыке империи плевать на маленькую пешку в его игре.
– А теперь скажи мне дословно, как звучало предсказание. У тебя есть склонность понимать очевидные вещи неправильно, отец. Особенно , в последнее время, – в голосе кронпринца прозвучала чистейшая ярость.
Он вдруг обернулся – и горящие угли глаз уставились прямо мне в лицо.
Я хотела закричать, но перед глазами сомкнулась тьма и меня утянуло в сон.
На этот раз – самый обычный.
Император любил играть. Чужими судьбами, чужими желаниями, чужой жадностью и жаждой власти.
Эррион Валентайн Мъярг удерживал трон уже более семидесяти лет. Как и все крылатые маги, даже не получив всю силу рода, отец был силён.
Силён и опасен.
Мысли императора были непостижимы. То, что ему вообще сумели подготовить ловушку – было сродни затмению посреди ночи. Теоретически возможно, практически – мало осуществимо.
Тем не менее, недовольство в голосе отца говорило само за себя.
Опасность была реальной. Если бы не Аэри Сорлейн и её видения… А видения ли?
Как один из магов-Верумов, тех, кто чует истину и ложь, он знал – Аэри недоговаривала. Не лгала напрямую, но… Он и сам не мог разобрать, что это за «но».
С того момента, как он увидел эту девчонку по-настоящему. Не на свадьбе, наряженную как ведьма-плакальщица, а дерзкую, отчаянную, как птица птенцов защищающую своих братьев.
Он видел в ней это. Неправильное, непостижимое для едва достигшей совершеннолетия наивной девчонки. Ломаность. Взгляд человека, который через многое прошёл и многое видел. Взгляд человека, который однажды уже жертвовал всем.
Это ломаность тянула его к ней, как на поводке. Привлекала монстра внутри него сильнее, чем кровь.
Его мрак тянулся к ней. Ему хотелось ощутить то, что ощущала она. Обнять её своими лентами силы, привязать, приковать к себе навсегда.
Мысль о том, что она может принадлежать его брату, что Тристан коснётся её. Будет ласкать, целовать, сделает своей. А потом будет небрежно жаловаться и хвастаться в кругу своих пустоголовых дружков, сводила с ума и вызывала ярость.
«Давай просто убьём его», – мягко и недовольно шептал зверь, – «нет твоего идиота-братца – нет проблемы».
О, пожалуй, он бы убил. Никакой привязанности к Тристану Шаннер не испытывал. Он видел гнилую натуру сынка этой гарпии. Императрица была той ещё... штучкой. Много лет он не мог понять, зачем отец женился на ней.
Когда-то Шаннер считал, что это приворот. Потом понял, что нет.
Отец никогда не любил признаваться в своих слабостях. Но магия крылатого рода требовала подпитки. Нет идеальной пары – нужен хотя бы идеальный суррогат. Таких было мало. Наверняка Хелени Мъярг была именно таким суррогатом, поэтому отец в нее так и вцепился, упустив всё остальное.
Успела ли она отравить его ядом своей силы? Наверняка.
Вот мать...
Мать он помнил прекрасно. Первая императрица была леди из знатного, древнего, но угасшего рода. Этим браком отец укреплял свою власть, передавал сыну древнюю кровь и приобретал в казну богатство в виде плодородных земель и источника магии.
Императорская чета относилась друг к другу равнодушно, но Шана мать любила. И не боялась – что было ещё важнее.
Он не помнил того момента, когда её не стало – в то время отец услал его за границу, обучаться у соседей.
Всё, что у него осталось – короткая записка о болезни императрицы и соболезнования в связи с её смертью.
Тогда его монстр впервые с момента совершеннолетия сорвался с поводка.
К счастью, они как раз были в рейде. Выслеживали группу магов-ренегатов. У соседей тогда творилось мрак знает что. Восстания, голод, мор, орды нежити, воронки пространственных разрывов. Кесария захлёбывалась от количества преступлений. На очередной прорыв бросили адептов академии, и они все бы там остались, если бы не Шаннер.
По губам мужчины скользнула мрачная ухмылка.
Подушечки пальцев прокололи лезвия когтей.