Мария Вель – Страсть за решёткой. Только для взрослых 18+ (страница 11)

Не теряя ни секунды, он опустился на колени перед ней, осыпая поцелуями её живот. Диана откинула голову назад, чувствуя, как по венам разливается обжигающая лава. Он целовал её все ниже и ниже, пока она не ощутила его губы на внутренней стороне бёдер, а затем... в самом сокровенном месте.

— Да… да… — выдохнула она, чувствуя, как сознание ускользает, растворяясь в волнах неистового наслаждения.

Его язык был горячим и влажным, он нежно скользил по её коже, вызывая мурашки по всему телу. Ротвейлер раздвинул её складки пальцами, открывая вид на её самое сокровенное место. Он нежно прикоснулся губами к её клитору, и Диана застонала от неожиданного удовольствия. Он начал нежно целовать её, посасывать, слегка покусывать, и она чувствовала, как волна наслаждения накрывает её с головой.

Диана крепко вцепилась в его волосы, стараясь удержаться на грани безумия. Она чувствовала, как её тело дрожит от возбуждения, как каждая клеточка её тела жаждет его прикосновений. Он знал, как доставить ей удовольствие, как свести её с ума. И она ненавидела его за это. Ненавидела за то, что он имел над ней такую власть, за то, что мог заставить её забыть обо всём на свете, кроме него.

Он продолжал ласкать её, не обращая внимания на её стоны. Он знал, что она хочет этого, что она нуждается в этом. И она не могла противиться ему. Её тело предавало её, отдаваясь ему без остатка. Она чувствовала, как приближается оргазм, как её тело сжимается в судорогах.

— Боже… — прошептала она, задыхаясь от наслаждения. — Я… я…

Он усилил свои ласки, и Диана взорвалась. Она кричала, стонала, царапала его спину, не в силах сдержать себя. Её тело била дрожь, она чувствовала, как её покидают последние силы.

Обессиленная, она упала на его плечи. Он прижал её к себе, целуя в шею.

— Как ты? Всё в порядке? — прозвучал его голос, полный неожиданной тревоги.

— В порядке, — прошептала она, чувствуя слабость во всем теле. — Пока…

— Держись, — прошептал он в ответ.

Она обвила его плечи, прижимаясь всем телом. Соски вновь налились, затвердели. Он включил воду, и под тёплыми струями, подняв её на руки, обхватил под ягодицы. Она почувствовала, как его член касается входа в её лоно.

Подняв на него глаза, она увидела в них безграничную страсть. Он вошёл в неё одним, уверенным движением, до самого основания, заполняя собой до краёв. Стоны сорвались с их губ в миг долгожданного соединения.

Вода струилась по их телам, смывая остатки страсти, но не унимая пламя, вспыхнувшее с новой силой. Он двигался медленно, ритмично, чувствуя, как её тело отвечает на каждое его движение. Диана обвила его ногами, прижимаясь к нему, стремясь слиться с ним в одно целое. Каждый толчок отдавался волной блаженства, усиливая желание и уничтожая любое сопротивление.

В ванной комнате царила атмосфера интимности и тепла. Пар обволакивал их тела, создавая ощущение уюта и защищенности. Они двигались в унисон, и в этот момент не существовало ничего, кроме них двоих. Дыхание его участилось, тело напряглось, готовясь к кульминации.

Его движения становились всё более интенсивными, всё более напористыми. Он входил в неё глубже и глубже, заставляя стонать от восторга. Новая волна наслаждения накрыла её с головой, тело дрожало от возбуждения. Она крепче обхватила его ногами, прижимаясь всем своим существом.

Он замер на мгновение, словно собираясь с силами, а затем начал двигаться с неистовой страстью, стремясь вырваться из плена чувств. Диана кричала, стонала, впивалась пальцами в его плечи, царапала спину, не в силах сдержать напор чувств. Тело била дрожь, её переполняло ощущение блаженства.

Вскоре они оба были на грани безумия. Крик, стон, царапины - контроль был потерян. Мир вокруг них исчез, оставив лишь их двоих, слившихся в едином порыве страсти.

Когда всё закончилось, они замерли, соединённые воедино, пытаясь отдышаться. Вода продолжала струиться по их телам, смывая остатки страсти, но не унося с собой то чувство глубокой близости и единения, которое возникло между ними.

Ротвейлер осторожно выпустил её из объятий и, взяв губку, принялся намыливать её тело душистым гелем, смывая остатки страсти.

Диана стояла полностью расслабленная в его руках. Сейчас не было ни ненависти, ни мыслей о своём заточении, только его горячие руки и это мимолётное тепло, которое дарила его близость. Она позволила ему смыть пену, чувствуя, как его прикосновения успокаивают и расслабляют.

Затем он подхватил её на руки, словно невесомую, и отнёс в спальню. Осторожно опустив на мягкую постель, он лёг рядом, прижимая к себе её хрупкое тело. Диана не сопротивлялась, наслаждаясь моментом покоя и близости. Он коснулся губами её виска и тихо прошептал:

— Спи, мой волчонок. Завтра будет новый день… и я обещаю, что постараюсь сделать его немного лучше для тебя.

Его слова, наполненные неожиданной нежностью, затерялись в её волосах, оставляя после себя привкус надежды и смятения.

Глава 8

В кабинете витал терпкий аромат кожи и дорогого виски - запахи, до боли привычные для Максима, запахи власти и контроля, его визитная карточка. Но сегодня они обдавали его холодом, казались чужими, будто принадлежали не ему, а какому-то бездушному двойнику. Поднявшись на рассвете, когда коттеджный посёлок ещё тонул в густом сумраке, он оставил Диану спящей. Её лицо, обычно излучающее свет и энергию, сейчас казалось слишком бледным. Особенно тревожила его не проходящая тошнота, мучившая Диану уже больше недели. Она питалась как обычно, но спазмы, терзавшие её, не давали покоя ни ей, ни ему. Максим чувствовал себя виноватым, что втянул её во всё это, что заставил пойти на такой шаг. Он готов был пойти на всё, лишь бы облегчить её страдания, но, увы, не мог разделить с ней эту боль.

Он с силой сжал кулаки, и на лбу пролегла предательская складка. Движения были резкими и чёткими, выверенные годами. Он достал телефон, ощущая под пальцами гладкий, холодный металл. Короткий приказ, отданный хриплым голосом, не оставлял места для возражений. В голосе сквозила такая сталь, что любой, кто хоть раз его слышал, знал - ослушание неминуемо повлечёт за собой последствия.

Максим обошёл массивную барную стойку, его шаги гулко отдавались в тишине кабинета. В горле пересохло, и он почувствовал, как участилось сердцебиение. Тяжёлый графин с виски застыл в руке.

Наливая напиток в гранёный стакан, он почувствовал, как дрожат пальцы, выдавая его внутреннее волнение. Бурлящая янтарная жидкость наполнила стакан, обжигая своим ароматом. Глоток обжёг горло, но облегчения не принёс. Тревога не отступала, а лишь усиливалась, заполняя собой все мысли.

С раздражением, от которого сводило скулы, он подошёл к огромному окну, закрытому плотными шторами. Резким движением отдёрнул ткань, впуская в комнату блёклый, утренний свет. Уже восьмое декабря. За окном бушевала зима. Крупные хлопья снега кружились в хаотичном танце, застилая серый горизонт. Ветер завывал, как раненый зверь, бросаясь на стекла и заставляя их дрожать. Посёлок утопал в белой мгле, словно пытаясь спрятаться от наступающего дня. Он ощутил, как холодок пробежал по спине, несмотря на тепло камина, горящего в углу кабинета.

Дверь распахнулась с тихим щелчком замка, и на пороге возник Виктор. Обычно циничный, насмешливый и отстранённый, сейчас он казался лишь раздражённым и невыспавшимся. Его лицо выражало нескрываемое недовольство.

— Макс, ну какого чёрта? — проворчал он, потирая покрасневшие глаза. — Пять утра, ты вообще не спишь? В такую рань поднял, я хоть сегодня немного поспать надеялся…

Максим вперил в него тяжёлый взгляд. Брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Он почувствовал, как напряглись мышцы шеи, а в висках запульсировала кровь.

— Я не могу больше ждать, — прорычал он, ощущая, как пересохло во рту. — Мне нужно проверить, всё ли идёт как нужно, всё ли в порядке…

Виктор медленно подошёл к барной стойке. Остановился, налил себе щедрую порцию виски, залпом осушил половину стакана и только потом взглянул на Максима. Его взгляд, обычно острый и проницательный, сейчас был затуманен недосыпом и раздражением.

— Что ты имеешь в виду под "в порядке"? — спросил он, нахмурившись.

Лицо Максима приняло выражение крайней озабоченности. Он почувствовал, как похолодели ладони, и сердце пропустило удар.

— Её беременность…

Виктор фыркнул, не скрывая своего раздражения. Он почувствовал, как вскипает злость, но старался её сдерживать.

— Ну беременность, и что с того? Я не понимаю тебя, Макс.

Максим помрачнел.

— Да её тошнит почти каждый день, ты же сам видел, как она приходила сюда вся измученная… ничего не меняется! Может, реально что-то идёт не так?

Виктор расхохотался, откидываясь на стойку и вперивая в Максима насмешливый взгляд.

— Ей-богу, Макс, я впервые вижу тебя таким… Неужели всё настолько далеко зашло? Эта влюблённость превращает тебя в какого-то параноика.

Внутри Максима будто взорвалась бомба. Он почувствовал, как закипает ярость, готовая вырваться наружу.

— Да пошёл ты! — прорычал он сквозь зубы, казалось, готовый в любой момент наброситься на Виктора.

Виктор, закашлявшись от неожиданной ярости Максима, выпрямился и внимательно посмотрел на него. В его глазах больше не было ни раздражения, ни насмешки - только стальной блеск профессионала, привыкшего решать сложные задачи.