Мария Васильева – Когда умирают маки (страница 3)

— Скажем так: у нас всё куда более развито.

Май встрепенулся:

— Правда? Может, у вас есть лекарства от неизлечимых в наших краях болезней?

— Боюсь, не могу сказать наверняка.

— Как бы мне хотелось узнать об этом побольше!

— К сожалению, у меня недостаточно квалификации. Мало чем могу помочь.

Май разочаровано вздохнул.

— Ты давно лекарь? — решила перевести тему я. — Ты выглядишь таким молодым.

Он ухмыльнулся:

— Может, это всё — действие трав, а на деле мне лет девяносто?

Я рассмеялась.

— Так сколько же тебе?

Новый знакомый пожал плечами:

— Не знаю. Чуть больше двадцати, я думаю. Год туда — год сюда. Не так важно. Самостоятельно лечу уже лет десять.

Про себя я удивилась его молодости. Но раз он с детства готовился к этой профессии, то нет ничего удивительного в его способностях. Надеюсь, правда, на себе мне их не придётся испытать.

— Ещё я рисую, — продолжала повествование я.— Рисуешь? Насколько знаю, во всём королевстве рисует только один человек — королева Женевьева. Мне удалось одним глазком взглянуть на её картины и, хочу сказать, это невероятно! Я бы тоже хотел научиться так запечатлевать реальность. Потому что, посмотри вокруг, — Май провёл рукой перед собой, — мир так прекрасен и разнообразен! Но Женевьева рисует больше несуществующее. Такие у неё интересные сюжетные картины.

— Несуществующее?— Ну как сказать? Я не силён в искусстве. Просто знаю, что там нет того, что происходило или происходит в реальности. Ну там скелеты сидят за столом с живыми людьми, например. Ты же такое не встретишь, верно?

Как интересно! Я бы с радостью посмотрела на картины, о которых так отзываются. Должно быть, они действительно прекрасны. К тому же, раз это сон, картины принадлежать могут исключительно мне. Это может быть отличным источником идей.

— И всё же, — не унимался Май, — как так вышло, что ты уснула в одном месте, а проснулась в другом? Ты, должно быть, забыла какую-то важную деталь.

Я отрицательно покачала головой:

— Исключено. Всё было так, как я говорю.Но так ли на самом деле?

Май недовольно нахмурился: никак не мог объяснить произошедшее с логической точки зрения.

Несмотря на странность и таинственность моего появления, молодой человек всё же вёл меня за собой, был так же, как и при знакомстве, приветлив и внимателен.

— Вон там, — загорелая рука Мая указала вправо, когда мы поднялись на пологий холм, — городские ворота. Если хорошо присмотришься, на самом горизонте увидишь дворец. Это королевский. Он вблизи громадный, внутри кажется так и вовсе бесконечным. Там столько комнат! Уму непостижимо!

— Ты там бывал?

Май гордо кивнул.

— Приходилось пару раз. Я консультировал принца по поводу растений. Он их жуткий любитель! Ну, и лечил прислугу, когда разыгралась эпидемия гриппа.

Я невольно задержала взгляд на еле виднеющихся за туманом башнях. Интересно, какой он?

— Я бы хотела его увидеть.

— Принца или дворец?

— Могу выбрать и то, и другое?

Май на секунду нахмурился, но затем спокойно произнёс:

— Принца увидеть не так просто. Но дворец… Мы можем сходить вечером или завтра. Мне как раз нужно заскочить на базар. А сейчас ко мне должна прийти пациентка. Ко мне в два часа дня каждую среду приходит старушка с окраины. Жалкое зрелище!

От такого вопиющего несоблюдения медицинской этики меня передёрнуло. Но это сон. Не спорить же я буду со своим ночным образом!

Вскоре мы добрались до уединённого уютного домика. Лайла, радостно гавкая, рванула в его сторону, начала крутиться тонкой фигурой вокруг калитки, посматривая в глаза Мая и непрестанно виляя хвостом, быстро-быстро. Молодой человек ответил тёплым взглядом.

— Здесь я живу, — сказал он, открывая калитку и пропуская вперёд сначала нетерпеливую Лайлу, затем меня.

Небольшой двор был покрыт ухоженным газоном. Дорожку до двери обнимали непослушные кусты дикой розы, по кирпичным стенам струился вьюнок. За углом виднелся огород, засаженный чем-то, чему я не могла дать названия. По правую руку стоял грубой работы стол с единственной неширокой скамьёй, по левую — находилась просторная собачья конура. Сам дом был одноэтажным и с первого взгляда содержался в неплохом состоянии. Окна снаружи чистые, дверь свежевыкрашенная бледно-голубой краской. Меня постигла закономерная мысль: интересно, Май женат? Одному сохранять в таком отличном состоянии жилище довольно сложно.

— Ты живёшь один? — тихо спросила я, чтобы возможные обитатели дома не услышали.

— Мы живём вдвоём с Лайлой. Одни друг у друга остались, да, красавица? — Лайла, будто соглашаясь, ткнулась узкой мордой в ладонь Мая.

«Одни друг у друга остались», — эхом отозвалось у меня в голове. И как это понимать? Оставим до лучших времён. Может, Май сам когда-нибудь расскажет.

— Впрочем, — Май задержался у входа. — Иногда здесь бывает людно. Если останешься, станешь свидетелем. Можешь даже при желании дать совет, как с этим нашествием справиться, — Май смущённо улыбнулся, приглашая войти в дом.

Должно быть, он говорил о своих пациентах. Хвастливый, однако!Дом Мая по площади был несколько крупнее нашей с Катей квартиры. Сразу за дверью находилась прячущаяся под свисающими с потолка связками засушенных трав столовая. Прямо, за низкой кирпичной перегородкой, находилась небольшая, залитая солнечным светом кухня. Слева и справа на меня смотрели закрытые двери.

Май прошёл вперёд, снял с себя сумку и, мягко опустив на стол, стал доставать из неё свою «добычу»: на столешницу друг за другом опустились пучок мяты, мешочек с выглядывающим из него куском древесной коры, горсть земляники.

Извлекши последнее, Май поднял на меня глаза:

— Хочешь? Угощайся!

Я действительно хотела есть.

Глава 3. Судьба.

С каждой минутой мне становилось всё комфортнее в обществе нового знакомого. Он был открытым, но в то же время ненавязчивым, внимательным и расположенным ко мне. В течение часа он рассказывал о целебной силе трав, которые смешивал в порошок и раскладывал по тканевым мешочкам. Я сидела напротив, прислонившись к висящему на стене тёплому ковру, пила чай и гладила Лайлу, удобно расположившую голову на моих коленях. Она, видимо, полюбила меня беспрекословно.

— И всё вместе это должно помочь от мигрени, — подытожил Май, завязывая последний мешочек.

Он отряхнул руки и принялся убирать нападавший на стол мусор, когда в дверь постучали. Лицо Мая тут же приняло страдальческое выражение:

— Но в этом случае бессильны все средства.

Дверь открылась без скрипа, и на пороге показалась сгорбленная женщина лет восьмидесяти на вид. Грустно улыбнулась хозяину дома и прошаркала внутрь, осторожно опираясь на резную клюку. Я поздоровалась с ней и вышла, чтобы не нарушать таинство лечебного процесса.

На улице стоял зной. Птицы изредка перекрикивались сонными голосами, откуда-то слышалось кваканье лягушек. Крупные стрекозы кружили над нежно-розовыми бутонами, и я вспомнила, что в детстве любила их ловить. Стрекозы изящные, сказочные! Считаемые большинством моих знакомых уродливыми, они всегда привлекали моё внимание куда больше, чем бабочки, какой бы красоты ни были их разноцветные крылья.

Лайла вышла вслед за мной и сейчас настороженно рассматривала что-то на дорожке. Я присела рядом и обнаружила крохотного богомола, боязливо тянущего к морде собаки свои цепкие лапки. Я раньше считала их пугающими и до смерти боялась встретиться с богомолом в реальной жизни. Но теперь передо мной предстало трогательное создание, которое, медленно поворачивая миниатюрную голову, будто осознанно смотрело мне в глаза.

— Кажется, он хочет с тобой познакомиться, — сказала я Лайле. Та никак не отреагировала. Она продолжала сверлить насекомое взглядом.

«Будет жалко, если она его съест», — подумала я и осторожно подняла богомола. Лайла наградила меня разочарованным взглядом, подошла ближе и проскулила, что, наверное, означало: «Ну, покажи его мне! Я не насмотрелась!»

— Не забывайте использовать эту мазь каждое новолуние, как я вам говорил! Иначе никакого целебного эффекта не будет! — послышался голос Мая из открытого дверного проёма.

— Большое вам спасибо! — старушка поклонилась лекарю, кивком головы попрощалась со мной и поковыляла к калитке.

Май выглядел опечаленным. Должно быть, с женщиной действительно не всё так просто. Он перевёл взгляд на меня, постарался скрыть горечь, придав лицу воодушевления, и подошёл ближе.

— Что это у тебя? — Май заглянул мне в сведённые полусферой ладони. — А, богомол. Отдай Лайле, она любит их есть.

— Но… жалко.

Май посмотрел на меня как на дурочку:

— Это естественный ход вещей. В этом нет ничего страшного. Конечно, ты можешь его отпустить, и он проживёт долгую и счастливую жизнь… Но, вероятно, либо Лайла сама на него рано или поздно наткнётся, либо я его найду и скормлю ей, либо его склюёт воробей. Впрочем, сейчас его жизнь в твоих руках. Решай.

Я взглянула на жалостливые глаза Лайлы, которая смотрела на богомола, не отрываясь, и облизывалась. Посмотрела на богомола, который с любопытством исследовал мою ладонь, перебирая по ней лапками. Видимо, на лице моём отразилась тяжёлая работа мысли, потому что Май рассмеялся.

— Дай-ка, — сказал он и, осторожно взяв насекомое двумя пальцами, подошёл к простёршему над оградой свои ветви дереву. Привстав на носочки, он аккуратно посадил богомола на высокую ветку. — Пусть здесь посидит. А что будет дальше — не наша забота.