Мария Устюгова – Между двух морей (страница 3)

Звукрусских слов был странным – мягким и певучим одновременно. Джэ Мин попробовал повторить: «Лю-бить». Язык с трудом справлялся с непривычными звуками, но что-то в них откликалось в его душе.

Он взял телефон и набрал сообщение Мин Чжи: «Найди мне лучшие курсы русского языка в Сеуле. Интенсивные. И забронируй билет во Владивосток на ближайший рейс».

Отправив сообщение, он долго сидел в тишине, глядя на фотографию. В груди росло странное чувство – не просто любопытство или желание узнать семейную историю. Это было похоже на зов, на неодолимую тягу к чему-то потерянному и забытому.

«Я найду тебя», – прошептал он, не зная, к кому обращается – к призраку девушки с фотографии или к тайне, которая скрывалась в заснеженных лесах далёкой России.

Наследующий день Джэ Мин проснулся с ясной головой и твёрдым решением. Он позвонил в университет и попросил академический отпуск на семестр, потом записался на интенсивный курс русского языка и начал изучать всё, что смог найти о корейской диаспоре в России.

Информации было немного, и большая часть касалась депортации 1937 года, когда советские корейцы были принудительно переселены в Среднюю Азию. Но его прадед приехал в Россию раньше, ещё до революции. Значит, его история была больше и более детальной.

Через неделю он получил ответ от Пак Сергея Александровича из Владивостока. Историк писал по-русски, и Джэ Мину пришлось пользоваться переводчиком:

«Уважаемый господин Сон! Ваш прадед мог быть одним из корейских переселенцев, которые прибыли в Приморье в начале XX века. Многие из них поселились в районе залива Посьета и занимались рыболовством и земледелием. К сожалению, после 1937 года большинство документов о них было уничтожено или засекречено. Но в нашем архиве есть несколько семейных коллекций, которые могут вас заинтересовать. Буду рад встретиться с вами, если решите приехать».

В тот же день Джэ Мин купил билет во Владивосток.

Вечером, упаковывая вещи, он снова взял в руки фотографию прадедушки с девушкой по имени Настя. В свете настольной лампы её лицо казалось живым, а глаза – полными невысказанных слов.

– Жди меня, – прошептал он. – Я иду.

За окном выл осенний ветер, но Джэ Мину казалось, что он слышит другой звук – далёкий зов заснеженной тайги, где когда-то бродили тени его предков, где до сих пор ждала разгадка тайны, связавшей его судьбу с судьбой людей, которых он никогда не видел, но память о которых жила в его крови.

Он сложил фотографию в паспорт и закрыл чемодан. Завтра начинался путь в неизвестность – туда, где прошлое встречается с настоящим, а мёртвые говорят с живыми языком снов и видений.

Встреча с прошлым

Приморский воздух ударил в лицо смесью морской соли и выхлопных газов. Сон Джэ Мин вышел из аэропорта города Артём под Владивостоком, сжимая в руке потёртый кожаный портфель с фотографиями. Сорок два года жизни, и только сейчас он впервые ступил на землю, которую его прадед называл домом. Город встретил его серым октябрьским небом и пронизывающим ветром с залива Петра Великого.

Странно, – подумал он, поймав такси. – Почему эти места не кажутся мне чужими? Будто я уже бывал тут в другой жизни.

Дорога к центру пролегала мимо сопок, усеянных разноцветными домиками. Джэ Мин прижал ладонь к стеклу, всматриваясь в пейзаж. Где-то здесь, в этих краях, жил и любил его прадедушка Дэ Хо. Где-то здесь осталась часть его души.

В краеведческом музее пахло старой бумагой, лаком для пола и едва уловимым ароматом хризантем из букета у входа. Звук шагов Джэ Мина гулко отдавался в высоких сводах. За стойкой информации сидела пожилая женщина с добрыми глазами.

– Добро пожаловать. Чем могу помочь? – спросила она, заметив его растерянный вид.

– Я ищу архивариуса… – Джэ Мин запнулся, вспоминая имя из телефонного разговора. – Александру Пак. Мы договаривались о встрече.

– Александра Сергеевна в архиве, третий этаж. Только осторожнее там – она не любит, когда громко разговаривают, – женщина улыбнулась. – Говорит, что это мешает духам рассказывать свои истории.

Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, Джэ Мин почувствовал, как учащается пульс. Не от физической нагрузки – что-то другое, необъяснимое волнение, будто он шёл на свидание, а не на деловую встречу.

Архив располагался в просторной комнате с высокими окнами. Стеллажи с папками тянулись к потолку, между ними стояли старинные деревянные столы. В воздухе витал запах пергамента и едва заметный аромат сандалового дерева. За одним из столов, склонившись над раскрытой папкой, сидела женщина.

Джэ Мин замер в дверях.

Густые чёрные волосы, собранные в низкий пучок. Тонкая шея. Профиль, будто срисованный с античной камеи. Она подняла голову, и время остановилось.

Зелёные глаза. Те самые зелёные глаза с пожелтевшей фотографии.

– Господи… – выдохнул он по-корейски, не в силах сдержаться.

Александра встала, отложив карандаш. На ней была простая чёрная водолазка и серая юбка до колен, но даже в этой будничной одежде она выглядела поразительно. Тридцать девять лет, но кожа гладкая, будто у двадцатилетней. Только в уголках глаз – едва заметные лучики, говорящие о том, что эта женщина много смеялась и плакала.

– Вы Сон Джэ Мин? – спросила она по-русски с лёгким акцентом, который он не смог определить. – Я Александра Пак.

Её голос был низким, бархатистым. В нём слышались отголоски разных языков – русского, корейского, может быть, китайского.

– Да, это… это я, – Джэ Мин сделал шаг вперёд, протягивая руку. – Спасибо, что согласились встретиться.

Когда их ладони соприкоснулись, Александру словно ударило током. Она быстро отдёрнула руку, но в её глазах промелькнуло что-то – удивление? Узнавание?

«Знакомые руки, – подумала она, чувствуя, как дрожат пальцы. Но откуда? Я его точно раньше не видела».

– Присаживайтесь, – она указала на стул напротив. – Вы говорили по телефону, что ищете информацию о своих предках?

Джэ Мин кивнул, доставая из портфеля фотографии. Разложил их на столе веером. Александра наклонилась ближе, и он почувствовал аромат её волос – что-то цветочное с нотками кедра.

– Это мой прадедушка, Сон Дэ Хо, – он указал на фотографию молодого корейца в белой рубашке. – Приехал сюда в начале двадцатых годов. А это… – его палец коснулся изображения девушки, – это та, которую он любил. Анастасия. Больше я о ней ничего не знаю.

Александра взяла фотографию в руки, и её лицо побледнело.

– Боже мой… – прошептала она. – Это же моя прабабушка. Анастасия Югай.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и звенящая. За окном прокричала чайка, где-то в здании скрипнула дверь. Джэ Мин смотрел на Александру, не в силах поверить в услышанное.

– Вы уверены? – наконец спросил он.

– Абсолютно. У меня дома висит точно такая же фотография. Мама рассказывала… – Александра замолчала, рассматривая снимок. – Рассказывала, что у её бабушки был корейский жених. Дэ Хо. Но их разлучили во время депортации тридцать седьмого года.

«Это невозможно, – думал Джэ Мин, глядя в её зелёные глаза. Статистически невозможно. Среди миллионов людей найти потомка той самой Анастасии…»

– А вы… – он запнулся, не зная, как спросить. – Вы на неё похожи. Очень похожи.

Александра улыбнулась, и эта улыбка была точь-в-точь как на старой фотографии – немного грустная, но тёплая.

– Говорят, что я копия прабабушки. Даже глаза такие же необычные. – Она коснулась века. – В нашей семье только у меня и у неё такие зелёные глаза. Генетическая случайность.

«Случайность?» – подумал Джэ Мин. Он не верил в случайности. Особенно после того, как начал видеть те странные сны.

– Расскажите мне о ней, – попросил он. – О вашей прабабушке.

Александра отложила фотографию и откинулась в кресле. В её позе было что-то царственное, как у Анастасии на снимке.

– Анастасия Сергеевна Югай родилась в 1905 году. Отец – русский казак, мать – хакаска из первой волны переселенцев. Жили они в Посьете, небольшом приграничном городке. – Её голос стал мечтательным. – Она была учительницей, знала четыре языка. Русский, корейский, китайский и даже немного японского.

– А как она встретила моего прадедушку?

– По рассказам мамы, Дэ Хо приехал в Посьет в 1922 году. Бежал из Кореи после подавления восстания. Анастасия помогала корейским беженцам адаптироваться, переводила документы. Они познакомились в библиотеке. – Александра улыбнулась. – Представляете? Он читал Пушкина на ломаном русском, а она – корейскую поэзию.

Джэ Мин закрыл глаза, представляя эту сцену. Молодой Дэ Хо, склонившийся над книгой. Анастасия, поправляющая его произношение. Первый робкий разговор о литературе…

– Они провели простую свадебную церемонию на берегу моря и стали жить вместе, – продолжала Александра, и её голос стал грустнее. – Но в сентябре 1937 началась депортация. Корейцев грузили в товарные вагоны и отправляли в Казахстан и Узбекистан. Анастасию, как жену корейца, тоже должны были депортировать, но она была беременна и серьёзно больна. Её оставили в больнице Владивостока.

– А мой прадед?

– Его увезли. Больше они не виделись. – Александра взяла другую фотографию – групповой снимок у здания вокзала. – Анастасия прожила ещё сорок лет, но так и не оправилась от этого. Говорила, что сердце может любить только раз.

«Как она могла его помнить всю жизнь? – удивился про себя Джэ Мин. – Молодая, красивая, наверняка у неё было много поклонников».