Мария Устинова – Жена Эмиля. Наследник для Зверя (страница 45)

Я все еще люблю его. Наверное, это навсегда.

Эмиль вернулся поздно и не один. Сразу уединился на кухне с мрачным Антоном и парой незнакомых парней. Нового главы безопасности Ивана с ними не было.

Я собиралась в душ и вышла в фойе, но не решилась заглянуть в кухню. Остановилась за дверью, подслушивая разговор – сначала серьезный, затем Эмиль неприятно рассмеялся и зазвенели стаканы. Мужчины пили. По-моему, они и пришли поддатые. Голос непринужденный, но я знаю, что Эмиль редко пьет, а в делах – вообще никогда, значит, проблемы... А у него и так неладно со здоровьем.

Вновь раздался захлебывающийся смех Эмиля:

– Антоха! Мы с тобой умрем красиво! Не кисни, давай, чего тебе налить…

А ведь они перед завтрашней встречей пьют. Боятся и пьют. Пир во время чумы.

– Они заслужили, Антон. Ты про свою девчонку помни. Если бы эти твари мою убили, я бы…

Я не стала дослушивать: стало физически плохо. Что он с собой делает, ради чего? В ванной я взглянула в зеркало, отметив, что морщина между бровей стала глубже. Не так должна выглядеть молодая женщина в двадцать два года. Не так. В лице скорбь, словно я схоронила мужа, усталость. Мне его жалко. Вот в чем дело. Вот откуда это неуемное тяжелое нытье в душе – она плачет по Эмилю. А как остановить его, я не знаю.

Дрожащими руками я развязала халат и забралась в душевую кабину. Скоро проснется малыш. Может быть, вода смоет все печали. Я запрокинула голову, провела по волосам, чтобы вода как следует их пропитала, и услышала шорох двери. Реакция была мгновенной: я резко обернулась, отмахиваясь от воды, текущей в глаза. На дымчатой стенке душевой кабины расплылся силуэт Эмиля.

Он отстегнул кобуру и с тихим стуком положил на раковину. Затем медленно расстегнул сорочку и бросил на пол рядом с моим шелковым халатом лососевого цвета.

– Уходи, – попросила я.

– Почему я должен уходить? Я хочу побыть с женой. В этом доме только в душе можно остаться наедине.

Он открыл кабинку, ко мне поползли щупальца холодного воздуха, а наружу пошел легкий пар. Эмиль оглядел меня с ног до головы: немного выступающий живот, налитую грудь. На нее он и пялился, расстегивая ремень.

– Пойди в другую ванную, – я повернулась к мужу спиной, скованно разминая под душем волосы. Они повисли плетями до талии и прилипли к спине. – Ты пьян.

– Не гони меня… Я пришел помириться, маленькая.

Об кафель звякнула пряжка ремня, и через секунду Эмиль шагнул ко мне под душ.

Глава 49

Я обернулась через плечо. Вода хлестала сверху, падая между мной и мужем спасительной завесой.

– Я скучал, маленькая, – голос Эмиля был развязным.

Намокшие светлые волосы облепили лоб. Он сощурился от водяной пыли, взгляд стал ироничным, а в уголках глаз появились добрые морщинки. То ли непривычная ирония, то ли пьяная улыбка помогли ему сбросить годы. Было в ней что-то лихое, словно Эмиль ощущал себя молодым и полным сил. Он в хорошей форме: поджарый живот, мощная грудь, в центре которой бьется потрепанное жизнью сердце… От Эмиля сильно несло коньяком.

– Уходи, – вновь попросила я, но муж прижался к моей спине и отвел волосы, открывая ухо. Наклонился, и по тяжелому дыханию я поняла, что ему есть, что сказать. Но я слышала лишь шелест воды.

– Я знаю, что причинил тебе боль…

– Хотя обещал этого не делать, – напомнила я.

– Не верь, но ни о чем я так не жалел, как о чертовом вечере в ресторане. Хочешь прощай, хочешь нет, – он склонил голову, почти касаясь губами, – но пообещай…

Я затаила дыхание.

– Что не пожалеешь о своем решении. Помни, я всегда боялся тебя потерять. И любил… только тебя.

Эмиль обхватил расслабленную руку, и она утонула в огромной ладони. Он силой заставил меня распрямить пальцы и надел обручальное кольцо, то самое, что я отшвырнула после пачки ресторанных фото. Под душем оно легко, почти незаметно скользнуло на место.

– Ты моя жена и навсегда ею останешься. Ты навеки моя, Дина, потому что однажды сказала мне «да», – каждое слово Эмиль наделял такими тяжелыми эмоциями, что задрожали ноги.

Я повернулась и отступила к стенке душевой кабины. Эмиль возвышался надо мной, неумолимо глядя в глаза. Он знает, что я собираюсь уйти? Почуял своим звериным чутьем или мне кажется?

Он шагнул ближе и я ощутила себя уязвимой. Даже руки дернулись, словно я пыталась закрыться, но Эмиль обнял меня. Гладил и ладони скользили по мокрой спине. Убирал волосы, прилипшие между лопатками, хмурой переносицей уткнулся в щеку. Неудобно – Эмиль выше меня. Во время этих странных ласк, полных близости, он случайно прижал мое лицо к горячей скользкой груди, и я услышала стук его измученного сердца. Может быть, он боится, что не переживет новых потрясений…

– Я знаю про таблетки, – прошептала я.

На затылке напряглась рука. Я дышала ровно, с закрытыми глазами, и слушала глухие, ритмичные удары.

– Мне сказали, завтра ты идешь на встречу. Ты себя убьешь...

Он отстранил меня за плечи и взглянул в глаза. Не опуская взгляда, я продолжила еле различимым из-за шума воды шепотом:

– Если и выиграешь завтра, какой толк? Они будут снова и снова на тебя давить, пока ты этим занимаешься.

Он слушал, но не отвечал. Я словно говорю с вакуумом, с пустотой. У него деформация психики из-за ранней смерти родителей. Для него эта борьба – и есть сама жизнь.

– У тебя ведь была мама, Эмиль. Пусть ее сейчас нет, но она бы не хотела тебе такого будущего. Она любила тебя. Я сама теперь мать, я многое понимаю… Остановись. Ради сына.

Он усмехнулся, и возле глаз появились лучики.

– Да… Я решил уйти ради тебя и ребенка.

Я подалась вперед, отмахиваясь от воды. Ладонями убрала его челку к вискам, чтобы видеть выражение и большими пальцами разгладила морщинки у глаз. Взгляд Эмиля не лгал. Я никогда не видела его таким откровенным.

– Я все обдумал. Ухожу, маленькая. Поеду на эту встречу и уступлю им все. Но с условием, что ты меня простишь. Я сделаю это ради тебя, иначе мне это не нужно.

Я продолжала смотреть, но в глазах находила лишь смертельную усталость. Он не лжет.

– Ты бросишь криминал? Перестанешь отмывать деньги?

Мне хотелось слышать это снова и снова.

– Да.

– И чем займешься?

Я искала подвох. У меня в голове не укладывалось, что он может все бросить. Мой Эмиль, который не умеет останавливаться.

– Бизнесом. С голода не пропадем. Но только если простишь, Дина…

Эмиль соглашался отключить программу самоуничтожения только если будем вместе. Он повторял мои движения – гладил кожу вокруг глаз, положив на лицо ладони. Губы расслабились, я впервые заметила кроме мелких шрамов от ожогов еще и усталые морщинки.

– Я уже многим заплатил и не хочу платить самым дорогим. Тобой, сыном, маленькая. Прости, умоляю.

Пальцы спустились ниже, поглаживая щеки, затем губы.

– Я не хочу терять семью. Ты моя первая любовь…

Эмиль подался вперед, целуя меня под потоками воды, задыхаясь от нее и прямо во время поцелуя начал шептать.

– И последняя… Уйдешь, я тебя из-под земли достану. Сдохну, приползу за тобой с того света. Прости…

Губами он накрыл мой рот – от Эмиля пахло коньяком. Языком со вкусом алкоголя он нежно и щекотно коснулся линии смыкания губ.

Я опустила голову.

– Поцелую, когда вернешься, – прошептала я. – Когда поверю, что не солгал.

– Ты простишь меня? – Эмиль смял мне волосы, пытаясь поднять голову, но я упрямо смотрела вниз.

Я безумно хотела его простить. Мы оба хотели, чтобы все пошло, как раньше. Но чего не умею, так это прощать по заказу. Своими сомнениями я портила жизнь не только ему, но и себе. Чтобы это произошло само собой, искренне и легко, он должен вернуть доверие, а это не просто.

Может быть, если он уйдет из криминала, это станет первым шагом.

Я робко подняла глаза.

– Ты мне веришь, Дина?

– Да…

– Верь! Я все сделаю правильно. Ради тебя и сына, – Эмиль обнял меня. – Обещай, что бы ни случилось, ты дождешься меня.

Я зажмурилась, радуясь, что вода смывает слезы. Неужели все-таки понял, что собираюсь уйти? И не попытается остановить? Я колебалась. Ум кричит: беги, пока не поздно, спасай ребенка! А сердце ноет, молчит и ноет, тихо умоляя остаться. Ненадолго. Просто убедиться, что с тем, кому оно принадлежит, все будет хорошо. Смиренная, почти беззвучная мольба.