Мария Устинова – Твоя (не) родная семья (страница 14)

Я выхожу и к моему удивлению, Анжелика Михайловна даже не орет в спину проклятия. Проверки и надзорные органы очень ее пугают.

Больше меня напрягает не она и не то, чего со злости наговорила «службе безопасности» из Москвы. А кто это был на самом деле. Неужели руководство Давыдова велело меня проверить? Или это происки конкурентов?

Я ежусь, и решительно шагаю по аллее, пытаясь понять, чего они хотели.

А ведь это логично. Олег предупредил, что ко мне могут подобраться. Сначала соберут информацию — это первый шаг. Звонок из Москвы в эту схему укладывается. Стоит ждать еще чего-то подобного. Что потом?

Подкуп.

Предложат деньги за предательство, хорошую должность, может еще что-то. Не знаю. Если не сработает, что тогда?

Запугают или попробуют подставить, чтобы освободить место для более сговорчивого человека. Все зависит от их целей. Когда понимаю это, уверенность возвращается — я знаю, какими будут их дальнейшие шаги. Вряд ли они решатся на физический вред. Куда проще просто выжить меня или подставить.

На ходу пишу Давыдову:

«Кто-то собирает обо мне информацию».

Кратко описываю, что произошло, и отправляю. Лучше сообщать о каждом шаге, даже если это кажется мелочью. В борьбе мелочей не бывает.

Затем звоню маме. На не берет и я оставляю сообщение на автоответчике:

— Мам, у меня все хорошо, но есть просьба. Если кто-то позвонит, будет говорить, что с моей работы, ничего обо мне не говори. Это важно. Не давай рекомендаций и ничего личного! Пока.

Жаль, что всех так не предупредишь.

Я дохожу до юриста.

— Вы были правы, — говорю я, когда попадаю на прием. — Давайте я подпишу доверенность, чтобы вы могли заняться разводом. Только за ребенка я еще повоюю.

— Камилла, — тяжело вздыхает тот.

Вспоминаю Сенькины глаза, когда он лукаво улыбается и говорит: «Я тебя тоже, мам».

— Я не могу сдаться. Сначала попробую договориться без суда. Если не отдадут ребенка сами, хотя бы попытаюсь.

— Мы проиграем, — предупреждает он.

Я смотрю на доверенность, которую мне кладут на подпись. Она подергивается дымкой от слез. Интересно, а как бы на моем месте поступил Давыдов? Забавно, что мы оба загнаны в ловушку, из которой выход — только вперед, и окружены проблемами. Только по-разному. Он на своем уровне — деловом и финансовом. А я на своем.

Красиво вывожу подпись на доверенности.

— Я не буду вас в этом винить. Но не могу отдать им сына.

Глава 10

С мужем и свекровью я решаю говорить по отдельности. Чтобы вместе они не почувствовали себя сильнее, и не начали давить сообща.

Что скажет Игорь, я знаю, поэтому решаю начать со свекрови.

Лидия Степановна — дама самоуверенная. Когда-то была замужем за алкоголиком, но тот благополучно скончался и с тех пор она посвятила жизнь сыну. Как она относится ко мне, я до сих пор не поняла — всегда была со мной вежлива, старалась быть дружелюбной, но неуловимая неприязнь ко мне всегда витала вокруг.

Я решила подловить ее по пути на рынок.

Она пенсионерка и не работает. При этом домой к ней не придешь, Игорь протирает там штаны целыми днями. Но я знаю, что каждое утро она ходит на рынок, и решаю перехватить свекровь там.

Около семи я встречаю ее у павильона фермерских молочных продуктов. Игорь очень любит домашнюю сметану, а магазинную свекровь сама всегда презирала. В желтом платье и в платочке, с соломенной сумкой, она направляется к павильону.

— Здравствуйте, — говорю я.

Я давно ее заприметила, а она только сейчас меня замечает. Кидает неодобрительный взгляд, но останавливается.

— Здравствуй, Камилла.

Я смотрю на нее, мы не виделись несколько недель. Возможно, даже месяц. За это время она не звонила мне. Она вообще ни разу не звонила мне, даже когда я болела или на мой день рождения. Прежде я не застряла на этом внимание. А теперь думаю, что не люблю. Просто не люблю эту женщину с неопрятными седыми волосами, спрятанными под платочек, которая почему-то смотрит на меня свысока. Хотя я не давала поводов. Не просто чужой мне человек, а человек мне неприятный.

Я отвожу взгляд в сторону, чтобы она не поняла, что я чувствую.

— Я хотела поговорить о Сеньке.

— Знаю я, чего ты хотела, — ворчит она, тяжело поднимается по ступенькам, и тянется к ручке. — Придумала ерунду с Москвой, думаешь, все должны вокруг тебя носиться? У всех своя жизнь.

Я злюсь: разве об этом я говорю?

— Я все равно поеду. Повлияйте на Игоря. Я готова забрать Сеньку с собой. Но если Игорь мне не даст, то забота о ребенке ляжет на вас.

— Как будто о нем кто еще заботился! — усмехается она.

— Я заботилась, — отрезаю я.

Какое поразительное умение, взбесить одной фразой. Это у них семейное.

— Не забивай голову ерундой. Поработаешь, все равно вернешься. Только имей в виду, мы уже не будем такими радушными, как раньше. А о ребенке забудь! Он не твой.

Игнорируя меня, она открывает дверь и входит в лавку. На лице чувство превосходства, словно у нас какое-то соревнование, и она победила. Игорь, сбежав из дома, скорее всего, наговорил про меня всякого и теперь я враг номер один. Плевать. Это их проблемы. Из этой придурочной семейки нужно вытащить Сеньку. И как я раньше не замечала тараканов в головах свекрови и мужа? Того, какие они проблемы и как со мной обращаются? Пока я жила в повседневной карусели, это особо не бросалось в глаза. Но когда я посмотрела, как живут люди, где они работают, чего достигают, это стало настолько ярко и выпукло, что в горле появляется ком.

Я отворачиваюсь, думая, что делать дальше.

Иду прочь, чтобы не видеть через витрину, как свекровь высокомерно рассчитывается с продавцом за две банки сметаны и творог для сына.

Злюсь на себя, за то, что потратила на этих людей столько времени. А оказалось, даже не нужна им, не интересна, и меня не хотят слышать. Они ко мне равнодушны. Я была нужна, пока делала повседневные дела, которые не на кого было спихнуть.

Все бесполезно!

Я иду и чуть не плачу, понимая, что выхода-то и нет.

Суд я вряд ли выиграю. Игорь со свекровью мне на встречу не пойдут. На ребенка им просто наплевать по сути. Может и будут заботиться, но не сверх того, чтобы соседи не вызвали опеку. Развивать, любить — этого не будет. Это я его вырастила!

А «покупать» ребенка у Игоря за регулярные отчисления — идея не из лучших. Он так и будет доить меня, имея возможность в любой момент забрать Сеньку обратно по закону. Начнет шантажировать или мстить за то, что уехала, постоянно дергая за нервы, как за ниточки.

Выхода просто нет…

В этот момент я останавливаюсь от внезапно пришедшей в голову мысли. А ведь у Сеньки не одна бабушка… Есть ведь и родители его настоящей умершей мамы.

Что если поговорить с ними? Уговорить их забрать Сеньку, оформить опеку и передать ребенка мне. Ведь они родные по крови и имеют какие-то права. Уж во всяком случае больше, чем я.

Да, раньше они Сенькой не интересовались.

Но нужно хотя бы поговорить с ними. Использовать все шансы, прежде чем опускать руки.

Как их найти?

Игорь контактов бывших родственников точно не даст, можно даже не рассчитывать. Поискать в записных книжках дома? Там может и не оказаться контактов. Я даже не знаю, как мама Сеньки выглядела, как у нее была фамилия.

С кем бы мне поговорить? С однокурсниками Игоря? Его друзьями? А это теплее… Осев дома он растерял всех друзей и знакомых, но раньше у него был обширный круг общения.

Вернувшись домой, я обшариваю все старые записи и соцсети, пытаясь найти тех, кто знал Игоря до меня. И нахожу несколько парней и девушек, с которыми мы общались когда-то в одной компании.

Одна из них — Люба, как раз была онлайн.

Я пишу ей, излагаю просьбу: «Ты не можешь вспомнишь, знала ли ты девушку Игоря, которая была до меня? У них родился ребенок. Я хочу узнать, кто она». Подумав, добавляю, чтобы не будоражить неожиданным письмом: «Сеньке для документов надо, а сама информацию не могу найти».

Она отвечает через минуту:

«Близко не дружила, мы совсем недолго общались, но помню ее. Какая информация нужна?»

Я с облегчением выдыхаю, думала, все будет сложнее.

«Имя, фамилия. Домашний адрес. Родственники, если кого-то знаешь».