Мария Устинова – Рабыня Рива, или Жена генерала (страница 33)

Постояв с минуту, Шад ушел.

Я вздохнула.

Наверное, понравилась ему на балу — я красиво оделась. Мы все еще спали в разных комнатах, и в этот раз он ушел к себе в спальню. Я переоделась, легла в прохладную постель. Сквозь открытое окно было видно редкие звезды в рыжеватом ночном небе.

О, догадываюсь, о чем он думал. Все мужчины глядят одинаково!

Я попыталась представить, как бы прошла совместная ночь. Было не так страшно, как в прежние разы, но не по себе немного… Хотя понимаю, рано или поздно это случится. И так много времени прошло. Он думает об этом все чаще, как сегодня, после бала…

Утром меня разбудил солнечный зайчик.

Я прищурилась, задернула занавески и пошла умываться. Затем проведала клумбу. Колокольчики радостно качнули при моем появлении головками. Маковник немного поник — ему нужно много влаги, здесь суховато… Я щедро полила цвета, и вернулась в дом, где уже собирался Шад.

— Ты куда?

— К вчерашнему торговцу. Насчет работы.

Точно, они договаривались на утро.

— Сходим вместе? — предложила я, и обезоруживающе улыбнулась.

С утра он смотрел уже не как накануне. Спокойнее. Или мне это только кажется?..

— Идем, — согласился он.

В приемной сидела девушка, которую я видела с торговцем на балу.

Она вежливо улыбнулась и направилась к двери в кабинет. Мы с Шадом шли следом. На рабыне было узкое платье, в котором она ходила так органично, словно привыкла демонстрировать одежду.

— Господин? Шад Изгой пришел.

Шад вошел в кабинет. Толстый торговец встал, со смехом протянул руку, приглашая к рукопожатию, однако Шад остался неподвижен.

— Рад, что ты откликнулся на мое предложение! — его ничуть не смутило, что на рукопожатие не ответили. Улыбка торговца цвела до ушей. — Напитки гостям! Вижу, ты с женой… Может, девочки посекретничают?

Ему явно не хватало ксено-этика. Он не хотел обсуждать дела при женщине, а Шад об этом не подумал. На Григе женщин за дверь не выставляют. Чтобы замять неловкость, я убрала руку с локтя мужа, и сказала:

— Подожду снаружи, хорошо?

Шад кивнул, и я вышла.

Секретарша заметалась с напитками: отнеслась поднос в кабинет, затем предложила мне. Запыхалась, бедная. Отдав стакан, она вернулась за стол. Я пригубила: напиток был зеленый с явной свежей ноткой. Выбор для жаркого дня.

Девушка мило улыбнулась, и опустила глаза. Я подошла: она занималась счетами. Тонкие красивые пальцы быстро писали цифры. Красивая, трудолюбивая и дружелюбная.

— Ты невольница? — спросила я.

— Мне повезло, — она кивнула. — Здесь работаю. А тебя муж тоже купил?

Я сдержанно улыбнулась.

Врать не хочу, а правды не могу сказать — лучше молчать. Девушка как будто немного обрадовалась. Я подумала, что ей одиноко здесь. И она не прочь завести знакомство с такой же, как она, чтобы делиться наболевшим и маленькими радостями. Глаза загорелись от интереса.

Почему нет.

Мне тоже не помешают знакомства. Но стоит соблюдать осторожность, напомнила я себе. Притворяться женой Изгоя. Мы весело поболтали, поделились новостями и вспомнили бал, когда двери распахнулись и вышел мрачный Шад.

Девушка, непривыкшая к григорианцам, подобралась и вернулась к работе. Улыбка и веселье исчезли.

— До встречи, — попрощалась я, улыбнувшись, и схватила мужа за руку. — Еще увидимся.

Девушка кивнула, но с лица настороженность так и не ушла.

— Ну как? — спросила я, когда мы с Шадом вышли на знойную улицу. — Чего он хотел?

— Чего обычно хотят от наемника. Нас ни в чем не заподозрил.

— Ты согласился?

Мы шли медленно, прогуливаясь, и мне нравилось. Я уже уверенно держала его под руку, как старого и приятного знакомого. От былой робости не осталось и следа.

— Чтобы не вызвать подозрений. Но отложил дела, сославшись, что только прилетел и хочу отдохнуть.

— Разумно, — согласилась я.

Мы шли нога в ногу, но с этой стороны на поясе висел кинжал, и рукоятка пару раз задела меня, напоминая об трофейном оружии Эммы. Оно лежало дома. Шад просто положил его, подразумевая, что я могу его взять, если хочу. Может попросить о паре уроков?

Мы заглянули в лавку по дороге, чтобы купить горячих лепешек и чай.

Пока старик-хозяин заворачивал покупки, мы смотрели в работающий экран, на котором сменяли друг друга картинки: Лиам, пустынная планета, совещание генералитета и сената…

— Включите звук, — встревоженно попросил Шад.

Старик вытаращился на нас подслеповатыми глазами, а затем добавил звук, вместе с нами глядя на экран.

— Это твоя планета, Изгой? — прошамкал он.

Генерал только прищурился. Насколько я могла судить, Шад ни с кем не поддерживал отношений с тех пор, как мы сбежали. Новости смотрел с тем же тревожным интересом, что и я. Стоял, закутавшись в пустынный плащ и нахохлившись, словно пожилой гриф. Я не видела лица, но ощущала каким-то особым чувством, что Шад недоволен. Это как третий глаз, особый эмоциональный канал, который появляется у рабов и эмпатов: способность улавливать эмоции.

Нехорошие слухи о Григе долетали и раньше. В лавках, на площадях и рынках, везде, где я появлялась и где меня знали, со мной пытались заговорить о том, что происходит на этой планете, зная, что мой муж с нее. Я вежливо улыбалась, отнекивалась. Никто не был нагл настолько, чтобы донимать жену григорианца, но любопытством так и фонило от окружающих. Говорят, у Лиама с правительством Грига возникли разногласия. Что они не могут достигнуть договоренностей по торговым и другим вопросам. Что вражда в правовом поле не думает стихать. Я-то понимала, в чем дело. Лиам мстительный ублюдок. Бинтуя горло, а затем рассматривая шрам, он проклинает нас с Шадом ежедневно. Из-за того, первого неудачного поединка все пошло наперекосяк.

Слухи не врали.

— Из-за нарушений в торговых соглашениях, Григу было направлено заявление, рассмотрев которое, сочли правомерным. Это откроет путь к переговорам…

Шад сжал кулаки и сквозь зубы обронил григорианское ругательство.

— Путь к рабству это откроет! Деньги ему важнее чести стали, после войны-то! Ради торговли принимает претензии, после победы сам сдается, бесхребетный, — обругал он своего правителя.

— Они пытаются быть дипломатичными, — попыталась я заступиться. — Законными…

— Законов на войне нет, — бросил Шад. — Когда нужно было подтверждать притязания на трон в бою, слизняки туда не попадали!

Глава 28

Я замолчала, вспомнив, что так я и оказалась у Лиама — моя планета перестаралась с «дипломатией». Защищать Григ перехотелось. Шад был взбешен, едва не скрипел зубами. Я понимала, что с ним: это и его вина тоже, если бы он не промахнулся, ничего бы не было. Его рука дрогнула и винить он может только себя, что и делает с успехом.

Мы покинули лавку и дальше шли в молчании. Я тяжело вздохнула, кутаясь в григорианский плащ. Уже привыкла к ним, и ходить удобно — я оценила практичный покрой, он отлично защищал от пыли… Чужие традиции стали ближе.

Дома я разложила покупки. Приготовила напитки и, когда мы спрятались в тени на заднем дворе, вспомнила о кинжале.

— Возьми себе, если хочешь, — не стал возражать муж. — Ты сберегла его, имеешь право пользоваться. Его хозяйки больше нет.

— Покажешь, как пользоваться?

— Если хочешь, — он отстегнул свое оружие. Рукоятка легла в руку, как влитая. — Но тот кинжал не по твоей руке сделан. Им будет неудобно владеть. Если хочешь…

Он замолчал.

— Если хочу — что?

— Если хочешь, — очнулся он от мыслей, — когда будем на Григе, я закажу тебе личный.

— О, спасибо, — с чувством поблагодарила я.

— Если когда-нибудь будем. Все к тому идет, что возвращаться станет некуда.

Я вспомнила новости и расстроилась, но сходила за кинжалом. Шад старался прятать от меня настроение. Он всегда мрачный, но теперь к угрюмости добавилась усталость, а он при проблемах всегда так выглядит. Прячет, что ранили дурные вести.