Мария Устинова – Рабыня Рива, или Жена генерала (страница 32)

— Хорошее, да? — она заговорщически улыбнулась. — Примерьте.

А она хорошо чувствует людей. Сразу поняла, что бы мне понравилось. Опознала во мне иларианку? Я проследовала за ней в примерочную, когда она сняла с манекена платье и перекинула через руку.

И остолбенела, когда надела его. Оно не должно было мне подходить. Ни к глазам, ни к черным волосам, но шло! Чуть ярче бледной кожи, оно выделяло румянец на щеках. Ничего особенного. Само по себе платье не было красивым — скорее безликим, но оно сделало красивой меня, выделив достоинства.

— Потрясающе! — ахнула толстушка, когда я вышла к ней.

— Беру, — решила я.

Когда я прибыла домой с платьем, зажимами для будущей прически и босоножками, уже вечерело. Шад ждал меня во дворе с кувшином григорианского пойла, но заметив, встал, приветствуя.

— Напоминаю о времени, Рива, — деликатно поторопил он меня.

— Одну минуту и буду готова. И тебе будет время подготовиться, — заметила я. Шад был в своем обычном плаще.

Я удалилась в комнату и села перед маленьким зеркалом. У меня было все, кроме уверенности. Впервые я собиралась куда-то, не будучи рабыней.

Я накрасила яркие глаза, добавив синего — это сделало радужку ярче и глубже. Уложила черные волосы в пышную прическу, напоминающую «корабельный узел». Мне очень хотелось чего-нибудь другого — слишком такая укладка напоминала жизнь на флагмане Лиама, но руки по привычке возвращались к знакомому. Ну и пусть. Как смогла, прическу изменила и украсила заколками из синих мерцающих цветков. Впервые за долгое время я нравилась себе.

Надела платье и вздохнула — пора выйти к мужу.

Он ждал в нашей маленькой прихожей. В старой броне, исцарапанной и потертой, Шад выглядел на удивление хорошо. Мы остановились в нескольких метрах друг от друга, словно перед началом танца. Рассматривали друг друга с интересом, словно привыкали к ролям, которые останутся с нами на всю жизнь. Я видела, ему все нравится — мое платье, прическа.

— Эми-Шад, — заложив одну руку за поясницу, он склонил голову.

Я хотела поклониться, как григорианка, но передумала и присела в приветственном книксене. Взяла его под локоть и рассмеялась. Сердце колотилось от волнения, а ладонь вспотела на металлической броне.

Двор и сам дом мэра был залит светом прожекторов. Его освещали даже сверху: с зависших дирижаблей. Двор наполнен разодетым народом — бал устроили с размахом.

Нас задержали в дверях. Генерал уверенно назвал имя:

— Шад Изгой. С супругой.

Стоило нам войти, как на меня обрушился свет и звуки. Высоченные потолки с огромными сверкающими люстрами, красный бархат на стенах, ковры из лучших миров. Здесь жили в роскоши! Это напомнило каюту Лиама.

Шад хищно оглядел толпу.

Я заметила, что кинжал при нем. Сегодня это казалось излишним — оружие не скрыто плащом. Рукоятка блестела в яром свете.

Вокруг блуждали парочки. Меня обдало смехом с одной стороны, с другой грянула музыка, и все взгляды были обращены на нас. Я озиралась по сторонам, держась за локоть Шада. Нам улыбались, дамы приседали, заглядывали в глаза — приветствовали, как дорогих гостей. Имена мы скрывали, и все равно стали событием. В некоторых местах гость — хит сезона, а если он богат и наемник — тем более.

— Шад! — воскликнул полный мужчина в военной форме. — Рады видеть!

Они пожали руки, пока его спутница пряталась за веером. Кружевной веер бросал тень на ее лицо, но я заметила, что девушка тоже иларианка. Рабыня? Вижу, с приходом рабства на планетах третьего мира мужчины начали покупать себе жен. Значит, бывший наемник и изгой не слишком будет выделяться.

Мы прошли до конца зала, перебрасываясь приветствиями с гостями — вернее, Шад перебрасывался. И оказались в «тихой гавани». Гости собрались в центре, а здесь, у стены с горящими рожками по всему периметру зала, было свободно.

Генерал снова с кем-то заговорил, а я отвлеклась на убранство. Стол был богатым, с миллионом закусок. Среди тарелок с пирожными и фруктами стоял шестиуровневый торт с пышным кремом. Розовые кремовые цветы написаны необыкновенно искусно. Я подошла ближе. Явно работа иларианки — у нас любят цветы. На кухне рабы с моей планеты.

— Рива? — муж склонил голову над плечом.

Неужели заметно, когда расстраиваюсь? Каждый раз, видя несправедливость по отношению к соотечественникам, становится грустно. Разве наша вина, что наше правительство было слабым? Разве моя — что армию разбили? Рабой-то стала я, а кабинет министров по-прежнему на своих местах.

— И здесь рабство, — шепнула я. — Не могу с этим примириться. Это несправедливо!

— Странное слово, — заметил Шад. — Чем примитивнее общество, тем больше в нем рабов. А после войны и так не скажешь!

По рокоту в голосе я поняла, что он сердится.

— Для того и воевали, чтобы рабами не стать, — закончил он. — Начинается танец, идем. Мы открываем бал.

Не знала, что мы будем танцевать. Мы гости, известные горожане, но все равно неожиданно, что честь открыть бал оказали нам. Я позволила Шаду отвести себя к гостям, только сейчас догадавшись, почему все они сошлись в центре. Разбились на пары и замерли друг напротив друга, ожидая, когда смолкший оркестр вновь возьмет ноты медленного парного танца. Разговоры смолкали и, постепенно зал погрузился в тишину.

Гробовое молчание.

Наверное, такое молчание царит в музеях каменных скульптур под открытым небом. Тишина самой вечности, только рядом с камнем можно такую почувствовать.

Я и Шад стояли напротив друг друга в центре зала, словно в сердцевине цветка. Вокруг нас в сложном узоре застыли другие пары. Как и другие женщины, я свободно опустила руки вдоль тела, кончиками пальцев касаясь платья. Шад убрал левую руку за спину, словно собрался поклониться. Она неподвижно лежала на пояснице.

Традиционная минута.

Затем зазвучала музыка — незнакомый инструмент запел, затянул ноту, которая подвисла под потолком и пары двинулись навстречу. Шад поймал меня одной рукой и, хотя я не была искушена в танцах, прослужив у Лиама всю юность, мелодия легко закружила меня по залу. Я даже не заметила, что мы начали первыми.

Вокруг мельтешили платья других женщин, по очереди меня окутывало облаками духов, смехом и светом, когда мы кружили под люстрой. Это было так захватывающе, что я и сама рассмеялась, позабыв о трудностях.

Танец закончился через несколько минут и оркестр заиграл легкую, ненавязчивую мелодию, чтобы не отвлекать публику от разговоров.

— Шад! Шад Изгой! — через толпу к нам спешил сам мэр. — Как я рад тебя видеть, и хочу кое с кем познакомить!

Глава 27

За ним двигался пузатый мужчина в богатой одежде.

— Наш главный производитель специй, и почетный гражданин города, — представил его мэр.

Я привычно улыбнулась, приветствуя местного богача, и слегка присела.

— Такие гости, — добродушно загудел тот, здороваясь с Шадом. — Обсудим завтра деловой вопрос? По вашей специальности.

Интересно, зачем ему услуги наемника…

— С удовольствием, — ответил Шад.

Продолжил придерживаться версии. Я немного нервничала: наемничеством он не занимался, а если при близком знакомстве тот догадается, что перед ним благородный григорианец, опытный военачальник? За толстяком-торговцем шла девушка — светловолосая красавица моего возраста. Она пленительно нам улыбнулась, и взяла своего патрона под ручку. Мужчины перекинулись еще парой слов о предстоящей встрече, пока мы глазели друг на друга и бессмысленно улыбались, как полагается прекрасным спутницам.

— Слухи разлетелись, — негромко сказал Шад, когда мы распрощались с парой и двинулись по залу дальше, — что прибыл свободный охотник, теперь начнут подходить с предложениями.

— Предложениями работы? — не поняла я.

— Я сказал, мы прилетели, чтобы обустроится и жить, но в таких местах деньги крутятся и торговцев много. Верный наемник — нарасхват. А раз я сказался изгоем — моральных принципов не имею, при этом григорианец, боевые качества которых высоко ценятся.

— Хм… — я поняла проблему. — Не хочешь отвечать на предложения согласием? Говори, что в отставке.

— Не будем торопиться. От неудобного предложения отказаться всегда можно, а хорошие связи не повредят.

— Дальновидно, — рассмеялась я, хитрости от него никак не ожидала. — Так значит, ты с ним встретишься?

— Обязательно.

На остаток вечера я расслабилась.

Взгляд Шада рыскал по сторонам в поисках опасности, но я заметила, что и он успокоился. Нас приняли. Горожане веселились, танцевали, о нас скоро забыли и перестали глазеть. Шад Изгой с женой стали такими же, как и все, кто прилетел на эту планету — прятаться, работать или жить. Здесь все в одной лодке.

Поздним вечером я расслабленно сидела перед зеркалом в комнате.

Бал пошел на пользу.

На щеках появился румянец, на губах — легкая улыбка. Как все-таки хорошо повеселиться, просто поразвлечься, не оглядываясь на опасности и тревоги. Совсем отвыкла от этого. Забыла, что такое нормальная жизнь.

Я распустила волосы и расчесывалась, когда зашел Шад. Обернулась, увидела, что он стоит на пороге и легкомысленно улыбнулась.

— У тебя дело?

Он молчал так долго, что я снова взглянула на него.

— Просто решил на тебя посмотреть.

Он так и стоял в проеме в своей броне. Чувствуя скованность, я продолжила расчесываться. В отражении зеркала видела янтарные глаза, следящие за моими движениями. Впрочем, взгляд был доброжелательным. Или я привыкаю к его хищным глазам?