Мария Устинова – Проданная невеста (страница 73)
— Позовите Ясмину.
Она еще рыдала, причитая, когда Зверь схватил ее за предплечья и заставил встать. Скорее поднял даже — она была худой и легкой. На полу, где она сидела, осталась кровь. Красные пятна, похожие на внезапно распустившиеся цветы.
Зверь тоже заметил.
— Поживее, — добавил он. — Что с тобой, девочка?
— Я убежала, — выдавила она между рыданиями. — Он убьет меня…
Ощущая флешбэк, сильно похожий на военный, я отступила к стене. Голова закружилась. Это уже было когда-то… И случилось снова.
— У меня был ребенок… Мой сын…
— О, господи, — прошептала я.
В комнату вбежала Ясмина, за ней — Вика. Быстро сориентировавшись, она перехватила девушку и усадила ее на пол, из кармана появился заранее подготовленный шприц с успокоительным. Когда врач ввела иглу в тонкую вену на руке, девушка осела на пол. Глаза закатились, и она потеряла сознание.
— Разберись, что с ней, — велел Зверь. — Осмотри. Эй, кто ее нашел?
Он вышел в коридор. Девушки, заметив босса, разбежались. К Зверю подошел охранник.
— Пришла полчаса назад, рыдала, просила вас, — начал он. — Судя по одежде, пешком до клуба шла или на попутках. Машины у нее не было. Сначала принял за наркоманку, прогнал. Она начала рваться в клуб, кричала, что невеста Девина. Ну, я принял решение ее сюда, и вам доложить…
— Понял, — мимоходом ответил Зверь.
К девушке мы попали минут через сорок.
Ясмина устроила ее в одной из комнат наверху — Зверь распорядился. Она лежала на широкой кровати — глубоко спала или все еще без сознания.
— Я взяла у нее анализы крови, в том числе на наркотики. Нашла некоторые дурманящие препараты, часть веществ определить не смогла… Но я еще работаю.
Пока Ясмина рассказывала о здоровье подопечной, я ее рассматривала. Теперь, когда она лежала, а не металась по гримерке, в глаза бросились новые детали. Она была очень худа, словно почти не ела последний месяц. Щеки ввалились, пальцы и руки, лежащие поверх одеяла, превратились в тонкие веточки. Девушку помыли, чистое лицо даже в состоянии глубоко сна выглядело депрессивным и измученным. Я заметила, что ногти обломаны, и наклонилась. Определенно, у нее были свои ногти — длинные и ухоженные, даже с остатками красного маникюра. Сейчас покрытие облупилось, ногти сломаны, словно она пользовалась ими, как орудием. Пальцы в ссадинах.
— Посмотри, — Ясмина отбросила одеяло, обнажая худые ступни девушки, испещренные глубокими порезами, словно она шла по острым камням. — Она бежала босая. Ноги обморожены не были, так что думаю, это где-то близко было. Или добиралась на попутках. Хотя еще сравнительно тепло… На ней было мужское старое пальто и простая одноразовая сорочка под ним. Без белья.
— Что насчет ребенка? — спросил Зверь. — Он где-то неподалеку? Такое возможно?
Ясмина закусила губу.
— Не знаю… Но она недавно рожала, факт. Около месяца назад. Медпомощи после особо не получила. Я не акушер… Если хочешь, вызову специалиста из города.
— Вызывай. Она родила сына — от Девина? — уточнил Зверь.
— Я не могу сказать…
— Конечно, от него, — вмешалась я. — Видела их в прошлом сентябре вместе. Ни от кого другого она родить за такой срок не могла. Иначе он бы точно ее убил.
— И что она здесь забыла… — вздохнул Зверь. — Спасибо, Ясмина. Приведи ее в чувство, хочу с ней поговорить.
Та что-то ввела девушке в вену, похлопала по щекам.
— Понадобится немного времени, — предупредила она, и оставила нас одних.
— Зверь… — сразу же сказала я. — У моего отца не может быть детей мужского пола. Они умирают из-за какого-то генетического отклонения после рождения, либо еще в утробе…
— Я знаю, милая.
— У него не может быть сына! — со слезами в голосе закончила я.
— Возможно, у нее был выкидыш, — Зверь помрачнел. Не из-за нее расстроился — мою историю вспомнил, моего недоношенного умирающего ребенка он держал на руках. — Никто же не сказал, что ребенок живой… Мы сейчас во всем разберемся, успокойся.
Я не выдержала эмоционального накала, из глаз потекли слезы. Я закрыла рот рукой, чтобы не плакать.
— Тише… — он притянул меня к себе, целуя в лоб.
Несколько спазмов в груди, и я справилась.
Салфеткой промокнула слезы, и вдруг увидела, что девушка смотрит на меня. У нее были черные, странные глаза, словно она была под воздействием медикаментов.
Мне безумно стало ее жаль — она так напоминала маму в молодости.
Я села к кровати, а Зверь остался стоять. Сначала я подумала, что она может его испугаться, но девушка в его присутствии словно даже успокоилась.
— Как тебя зовут? — спросила я.
Она смотрела мимо.
— Не помню…
Я обернулась на Зверя, сглотнув. Зная Девина, он мог ей такие препараты давать, что не только память — личность уничтожится.
— А что ты помнишь? — спросил он. — Девина? Побег?
Она вновь начала плакать.
— Помогите мне… — вновь начала шептать, как в гримерке. — Он хочет меня убить…
— Успокойся, ты в «Авалоне». Здесь я хозяин, тебе ничего не грозит. Расскажи мне о Девине, и о сыне. Что произошло?
Въедливый интерес Зверя к ребенку — почти хищный, заставил внимательнее на него взглянуть. Этот ребенок ему интересен. Очередной инструмент для шантажа и манипуляций? Или хотел знать слабые места своего противника?
— Я родила сына… — прошептала она. — Все, как он хотел. На пяти месяцах, слишком рано…
Я похолодела при этих словах, и дальше слушала наполовину как собственную историю. Слова девушки пробуждали
— Они делали все, чтобы этого не случилось. Но ничего не помогло. Мой сыночек умер, я рожала уже мертвого… — ее потрясенные глаза не давали покоя, от этого взгляда хотелось спрятаться, но как ни скрывайся он все равно тебя найдет. — Он меня избил. Он так злился, что снова неудача…
— Сколько было попыток до этого? — спросил Зверь.
— Не знаю. Много. Не со мной, с другими…
Мне хотелось зажать уши.
У моего отца собственное кладбище сыновей.
И две живые дочки.
Нам безумно повезло продолжить род чудовища.
И если бы не фатальный случай, был бы и внук. Живой и долгожданный младенец мужского пола, если это что-то для него значило…
— Когда ты родила?
— Не помню… Все в голове смешалось… Несколько недель прошло, месяц… Не помню. У меня его забрали, сразу же забрали!
Мы со Зверем переглянулись.
У меня было красноречивое лицо, у него — глубокая морщина между бровями и болезненный взгляд. Нас обоих эта тема мучила. Я легко могла понять всю боль и страх, что пережила девушка.
— И что сделали с телом ребенка? — поинтересовался Зверь.
Я поняла, почему он спрашивает. Я никогда не слышала, чтобы Девин кого-то хоронил. Этих мертвых детей для общества просто не существовало. Тело забрали, чтобы сжечь или по-другому спрятать улики нездоровья моего отца, а он бы потом попробовал снова с другой девушкой, вновь выбрав красивую и здоровую, чтобы полностью уничтожить ее… Адский конвейер.
— Перестань… — попросила я, взяв его за запястье.
Девушка рыдала, и я не хотела знать ответ. Такой допрос сам по себе род пытки для нее. Зверь подождал, пока она немного успокоится.
— За что он хотел тебя убить?