Мария Устинова – Проданная невеста (страница 64)

Шорох. Зверь молча забрал с подушки пистолет.

В спальне окно было, но завешанное светонепроницаемой шторой. Тем не менее, силуэты я начала различать: громадный силуэт Зверя над кроватью. Он не собирался ложиться ко мне.

— Ты уходишь?

— А ты этого хочешь?

Единственный мужчина, которого я бы смогла вытерпеть сейчас — это он.

Но…

— Я не знаю.

Я не хотела оставаться одна — даже одна мысль об этом пугала. Но и боли еще так много, что для других чувств места не осталось. Пусть решает сам. Уходит или остается. Потому что я не знаю. Мне было слишком плохо, чтобы я могла оценивать желания и последствия.

Зверь сел рядом и склонился, рассматривая лицо.

Я чувствовала дыхание на своих губах. Он не пытался меня поцеловать. Просто смотрел, изучая черты в темноте. Пальцем провел по шее, линии ключицы.

— Никуда я не уйду, принцесса… — шепот в темноте вызвал в теле дрожь. — Ты моя… Будешь моей. Навсегда ею останешься.

Он начал покрывать мое лицо поцелуями, как ласковый кот.

— Ты ведь ждала меня, принцесса? Отвечай, ждала?

— Да, — призналась я.

Своими заигрываниями и поцелуями он возвращал меня в предсвадебное время. Когда меня только пообещали Скорпиону. Я ненавидела Руслана, на моем сердце не было незаживающих ран, и я сходила по Зверю с ума. По моему Зверю, который сейчас ласкал мое тело тысячами поцелуев.

Он заметил, как я по нему сохла.

Он ведь пришел за мной тогда, когда Руслан меня похитил. Это я пожелала остаться. От чего бы я себя сберегла, если бы сразу ушла со Зверем… Сделала бы себя счастливой.

Я зажмурилась и из глаз брызнули слезы.

Схватила его за лицо, алчно целуя в ответ, пытаясь избавиться от адских чувств. Зверь лег ко мне, опустившись на локоть и мы слились в неожиданно глубоком для нас двоих поцелуе. Я не ожидала от себя такой страсти. Не знаю, во что я верила — что он избавит меня от боли или откроет для меня новую страницу, позволив перевернуть старую. Не знаю, чего хотела — отблагодарить его или забыться.

Но точно знала, что хочу туда, в прошлое, где я была невестой сентября, и наивно считала, что в брачную ночь меня посетит Зверь. Для него одевалась на свадьбу.

Она наступила.

Та брачная ночь, которая год назад не случилась.

Зверь навис надо мной. С волос натекла на подушку воды, и он отшвырнул ее, подложив мне под шею руку. Заставил запрокинуть голову, чтобы было удобнее меня целовать. В прошлый раз я сгорала от дикой страсти с ним. Но я еще была девственницей, и побоялась ему отдаться. Как об этом я жалела потом… Сейчас все было иначе. Но и чувства изменились.

Это была уже не та сладкая первая любовь.

Я чувствовала, что и Зверь изменился. Вернее, его чувства ко мне. Может быть, они вызрели, а может произошло что-то другое — что заставило его вырезать мое имя на груди.

Я лежала у него в руках, и он целовал мое маленькое тело, заставляя извиваться. Сейчас я заметила, насколько он больше. В ответ я с наслаждением запустила пальцы ему в волосы. Он со многими девушками спал, но этот жест — доверенный, только для близких любовников. Он не каждой позволял так делать. Я знала это, потому что видела, как Зверь обходится с женщинами.

Как только поцелуи спустились ниже груди, меня стегнуло холодным страхом, словно плетью, и я сжала колени.

— Мне страшно… — призналась я.

Голова шла кругом от взрыва эмоций, прошлого дня и всех последних недель. Мои щеки пылали. Груди, влажной после его поцелуев, стало прохладно. Зверь нависал надо мной, готовясь коленом раздвинуть мне ноги. Каким красивым он был в этот момент… Влажные губы припухли от поцелуев, взгляд полон желания — и больше ничем. Никаких чувств, мыслей, сожалений. Голая страсть.

— Все хорошо, Лили.

Когда он вошел в меня, я вскрикнула и перестала дышать, таращясь в темноту. В глянцевом потолке показалось, что я вижу наши отражения. Почти незаметные, в дымке. Как Зверь лежит на мне, двигаясь ритмично и медленно. Мое белое лицо над его плечом, мокрые спутанные волосы, и сцепленные на шее руки…

Зверь привстал, и мне стало не до этого.

Жадный рот впился в мои губы, терзал, требуя ответить. Я впустила длинный ласковый язык, который мог добиться от девушки чего угодно.

— Принцесса, — прошептал он, прежде чем накрыть мой рот целиком.

Первые несколько секунд я вообще ничего не чувствовала от шока.

Я не думала, что займусь сексом этой ночью. Слабая физически, дико уставшая, и мышцы Зверя дрожали после драки. Но мы занимались любовью, дорвавшись друг до друга. И постепенно остальное отошло на второй план, остались только ритмичные толчки, вкус его солоноватой кожи, и язык, изучающий мой рот, мое тело.

Спина Зверя, в которую я вцепилась ногтями, вспотела от пота. Мы оба были влажные, разогретые душем и неожиданной страстью. Когда он понял, что я открылась ему и расслабилась, то начал сдерживаться, давая возможность мне разогреться, чтобы прийти к финалу вместе.

Я думала, что у меня не получится, но Зверь сделал невозможное. Мой оргазм был спокойным, я почти не ощутила его, зато ощутил Кир и перестал терпеть. Он кончил, кусая мне губы. И по этой детали я поняла, какие в нем скрывается сила и страсть.

Около минуты я лежала под его тяжелым, расслабленным телом почти не дыша. Его объятия давали мне уверенность, что все будет хорошо.

— Я сейчас, малышка… — он со вкусом поцеловал меня в шею, и встал.

Я перевернулась на бок, заново ощущая тело — как будто ожила. Но это только тело. Когда Зверь вышел из спальни, я расплакалась, кусая простыню. Успокоилась сразу же — это был просто выброс эмоций после секса. Снова стало холодно и страшно. Я боялась возвращения боли, которая меня убивала день за днем…

Сейчас придет Зверь. Ляжет со мной. Обнимет.

И я усну.

Я подобрала подушку, завернулась в простынь и свернулась клубочком. Смотрела в темноту, и думала о Руслане. Почему-то не могла избавиться от мысли, что он сейчас в своем пентхаусе, в такой же темноте, что и я. Совсем один. Переживает свою болезненную часть общего ада, и сходит с ума.

Может быть, это просто воображение.

Пусть так и будет. Я все придумала.

Потому что сейчас единственное, что я ощущала — это жалость к нему.

Когда Зверь вернулся, я уже почти спала.

Почувствовала, как лезет в постель и шепчет на ухо что-то успокаивающее, чтобы не вставала. Еще какое-то время меня носило между сном и явью. После кошмарного дня я безумно устала. И до этого не спала, наверное, вечность, подыхая от бессонницы и бесконечного плача…

Когда я открыла глаза, за окном был день.

Свет, лившийся через плотные шторы и балдахин был таким слабым, что в комнате стояли сумерки. Я лежала на боку, перед глазами и носились видения из прошлого и обрывки кошмаров. В спальне стояла такая же страшная тишина, как в маминой квартире… Зверь ушел.

Думала, мне станет легче. Но острая боль превратилась в тупую, не менее невыносимую. Даже двигаться не хотелось. Не хотелось ничего. Когда меня оставляли одну, я превращалась в тот же сгусток боли, что и раньше, и отвлечь от разрушающих мыслей было некому.

Я так оцепенела, что не обернулась, когда раздался шорох двери.

Кто-то пришел.

— Малышка… — я ощутила, как за спиной прогибается матрас.

После прошлой ночи его голос стал другим. Ласковым и тихим. Зверь погладил меня, как кошку — по голове, спине, пытаясь привлечь мое внимание, поцеловал оголенное плечо.

— Посмотри на меня…

Эти прикосновения вытаскивали из неподвижности. Не хотела я на него смотреть… Не сейчас, когда мне снова плохо, а ночью между нами случился интим. Говорят, после первой серьезной потери у любого счастья навсегда горький привкус, даже у самого желанного, самого счастливого. Оказалось, так и есть. Я села, отстраняясь, Зверь сразу же приник к голой спине ртом, целуя выступающие позвонки. Ладони гладили шею.

Он заставил взглянуть себе в глаза.

— Привет, малышка… — Зверь усмехнулся. — Грустишь?

В глазах стояли воспоминания о прошлой ночи. Счастливой и одновременно горькой, как настоящая первая любовь.

— Да, — я опустила взгляд, не хотела снова рыдать от проявлений тепла Зверя, и не знала, как этого избежать.

— Скоро грусть пройдет, дай себе время, — у него было отекшее лицо, но не настолько, как я ожидала. Впрочем, в «Авалоне», который славился подпольными боями, такие проблемы умели решать. — Не стесняйся меня, моя сладкая…

Теплые ладони выгоняли из меня оцепенение. Я прижалась к нему и закрыла глаза.

— А у меня для тебя подарок. Надеюсь, он тебя порадует.