Мария Устинова – Проданная невеста. Наследник корпорации (страница 53)

Я ему нравилась.

Но он понял, что не вру — по откровенным глазам, голосу. Глядя в разочарованные глаза, я почувствовала, что меня бросили второй раз. Всего три слова, и я за меня больше не будут драться, защищать, спасать. Я больше не нужна.

Я не его дочь.

— Удачи, Лилия. Она тебе пригодится.

Он протянул руку, но мимо меня и я обернулась.

Его люди складывали бумаги в дипломат. Подравнивали стопки и укладывали друг на друга в черное нутро. Маре ждал, когда ему подадут дипломат и он сможет уйти.

Я привыкла, что в таких носят деньги. Но здесь было лишь три вещи: пистолет, бумаги, и пачка сигарет, хотя я никогда не видела Маре курящим.

Я снова взглянула ему в глаза и перестала дышать.

Это не его дипломат. Они быстро сваливали после моего побега, постреляли собак… Он взял тот дипломат, который оказался под рукой. Ведь они улетают с Коринной за границу и, скорее всего, Маре избавился от вещей. Он взял дипломат из машины, которая сейчас внизу… Это всего лишь догадка. И кроме этой ненужной, непонятно кем забытой пачки, у нее нет подтверждения.

Маре улыбался уголками губ, грустно и снисходительно. Его забавляло, что я смотрю на него с открытым ртом. Ну и зря.

Дипломат защелкнули и подали ему.

— Мне пора.

— Коринна с вами? — уточнила я. — Она здесь?

— Ты могла ее увидеть, — по тону я поняла, на что он намекает, мол, окажись ты моей дочерью, полетела бы с нами, а так увы. Неуправляемая беременная девица никому не нужна. — Но такой возможности у тебя не будет. Коринна уже в аэропорту.

— Тогда и вам удачи, — ответила я.

Маре со своими людьми стремительно вышли из зала совещаний.

Я сорвала со столика, на котором громоздились бутылки воды и стаканы, белую салфетку с вензелями. Выглядела она так, словно миллион стоит. Подошла к телохранителю и скомкав ее, накрыла рану и надавила. Он еще был жив.

— Вот так, — сказала я бессмысленным глазам, силящимся не закрыться и хоть так, взглядом зацепиться за жизнь. — Что вы прячетесь, как бараны? Вызовите скорую!

На крыше уже прогревался вертолет, а мне было смешно, черт возьми. Ах, если на этом вертолете улетят все мои денежки, Руслан и Зверь не переживут это.

А я отлично себя сейчас чувствовала. Лучше, за последние полтора года. Я подобрала телефон охранника, поставила Руслана на дозвон и прижала трубку плечом к уху:

— Лили? Ты в порядке? — спросил он. — Маре прибыл на вертолете! Прости, я… Ты подписала?

— Да.

— Твою мать… — голос стал бесцветным.

Я тихо рассмеялась. У него был такой тон, целая буря, океан эмоций за несколько секунд: страх за меня, раскаяние, что допустил ошибку, страх за корпорацию и, наконец, отчаяние.

— Скажи своему снайперу, пусть попытается навестись по маячку вслепую, — сказала я. — Не буду обещать, но есть шанс, что маячок в его дипломате. Удачи.

Я бросила трубку, надавила двумя руками парню на грудь. И какое-то время пялилась на расплывающиеся красные пятна по белому шелку, слушая стрекот вертолетных лопастей.

Потом взглянула парню в глаза:

— Если выживешь, можешь считать себя везунчиком, — я широко улыбнулась. Это так странно, разделять свой триумф с незнакомым парнем, но на самом деле, здесь только он мог меня понять. Ведь мы оба живы после выстрела в сердце.

Он — в прямом смысле. И я в какой-то мере тоже.

Через пять минут вновь раздался звонок.

— Черт… — я мучилась с трубкой, пытаясь одновременно удержать салфетку на ране и ответить, пока в зал не вошли вызванные врачи.

Наконец-то.

Они сменили меня рядом с телохранителем, уже потерявшим сознание. Я отошла к окну, так и не вытерев окровавленные руки. Позади нарастал шум — приходили в себя члены совета, собирали вещички и драпали поскорей.

Звонил Руслан.

— Алло? — устало выдохнула я.

— Ты была права… — задумчиво произнес Руслан. — Есть контакт.

Я не понимала, чего он тянет. Ждет, пока вертолет выйдет из зоны покрытия? А это случится скоро.

Отсюда я его не видела. Только улицу внизу и небоскреб — офис Руслана — напротив.

— Стреляй. Дипломат у Маре.

Руслан что-то уточнил на заднем плане, кажется: не рухнет ли вертолет? И скомандовал: работай. Телефон не отключил, и я слушала его притихшее дыхание — он следил за чем-то захватывающим. Я просто слушала: через несколько минут тональность стрекота лопастей сменилась — вертолет пошел на экстренную посадку.

Быстро мы результат не узнаем.

Нужно время вертолету сесть, затем уточнить — было ли попадание и что вообще произошло. Я сбросила звонок. Утро только началось, а чувствовала я себя так, словно всю ночь была на ногах. Устала.

Это беременность дает о себе знать. Мне бы сейчас лежать в постельке и пожирать фрукты, пока любимый делает массаж ног…

В зал, преодолевая поток из членов правления, вошел Зверь со своими людьми. Вот, как они разделились — Зверь спасает меня, Руслан заканчивает с Маре.

Он набросил мне на плечи свою куртку.

— Ты была права, принцесса.

Я вопросительно взглянула на него.

— Вертолет сел. Туда едут врачи.

— Включи новости.

Он достал телефон, долго искал информацию, пока не попался местный канал с экстренным выпуском новостей. Мы молча смотрели на вертолетную площадку: камера описала круг, сверху хорошо было видно, как к вертолету спешит помощь. Журналисты пытались выяснить, кто пострадал, жив ли, и что вообще случилось.

Маре вытащили на носилках. Я затаила дыхание.

Тело накрыли с головой.

Вот и все.

Зверь не проявил эмоций, но я увидела триумф в глазах.

— Присядь, принцесса. Выглядишь уставшей, — Зверь усадил меня в удобное кресло главы правления, и велел девушке-помощнице. — Принесите чай. Придется подождать здесь. Пока внизу все не успокоится. Сейчас хрен уедешь.

— Мне нужно в туалет. Руки грязные, — я показала, что на них кровь.

Отмываясь от красных пятен, я с тревогой думала о сестре. Нужно ехать за ней, искать, но я пробыла в здании еще часа полтора. Меня не выпускали. Пила чай, смотрела новости. С каждой минутой появлялось все больше информации. К концу второго часа я получила полную картину.

Маре держал дипломат на коленях. Пачка сигарет оказалась напротив живота, куда он и получил разрывную пулю. Говорили, причиной смерти стали сразу три фактора: болевой шок, потеря крови и травма.

Когда я услышала это. С трудом сдержала слезы. Для меня самой это было неожиданностью. Беременность, гормоны… Но мне было тяжело ощущать свою причастность к убийству Маре. Он был достойным противником. Будь другой выбор, я бы согласилась. Мне было его жаль. Первого из моих врагов. Жаль сильнее, чем настоящего отца.

— Кто возьмет на себя убийство? — спросила я.

Казалось подозрительным и странным, что Руслан как ни в чем не было ходит на глазах у полиции. О чем вчера договорился с ними?

Убийство моего отца, побег — этого с рук ему не спустят.

— Мы это еще не обсуждали, — безмятежно ответил Зверь.

Я убедилась, что от меня снова что-то скрывают.

— Думаю, можно попробовать уехать, — сказал он после того, как в очередной раз отзвонилась охрана.