Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 80)
Вот ее — снимают во всех видах.
Даже между ног, тварь, лезет с камерой.
— Я, давай, я!.. — следующий от нетерпения чуть не рвет резинку.
Инга начинает кричать и реветь в голос, пока приятель Луки остервенело ее насилует. С такой животной одержимостью, что видно — давно мечтал поиметь певицу, с такими сладострастными стонами, что Влада выворачивает наизнанку, но убрать сраный звук не может. Этот урод тоже в кадр почти не попал.
Но и не надо.
Он узнал голос и резкие повадки. Ближайший человек Луки. Спартак говорил, они все там были — самые приближенные, но все ли поучаствовали. Третий — оператор — передает телефон другому, чтобы присоединиться.
Они не торопятся, наслаждаются моментом. Лука стоит в стороне и неподвижно смотрит… Но четвертого отгоняет.
— Тварь, — Влад сжимает кулаки, видя, как его брат снова издевается над ней.
Понравилась девка.
Запал на нее, падаль!
Лука переворачивает Ингу, пытаясь изменить позу. Ему помогают, придержав ее ноги. Она кричит, но ничего сделать не может.
За волосы запрокидывает ей голову.
На нее больно смотреть, и Дик не смотрит.
Прикрывает глаза ладонью, пока Лука не закончит с ней снова.
Истошные крики сходят на нет.
Под четвертым и пятым она молчит.
Кажется, потеряла сознание.
Тело сильно обмякло.
Ее снова крутят на кровати, пытаясь изменить позу и поймать новый кадр.
Снимают.
Куражатся.
А ведь если Спартак не врет, он их предупреждал, что Инга — его женщина!
Под последним, шестым, Инга приходит в себя.
Захлебывается от плача, пока на нее градом сыплются удары — просто шлепки, но слишком много.
Она вся помятая после того, как ее крутили. Кажется, даже не понимает, где находится. Взгляд мутный и бессмысленный — когда снова берут крупный план.
Они выходят из комнаты.
Так какого хрена произошло?
На последнем кадре лицо еще цело.
Губа не прокушена.
Он вспоминает, как нашел ее: в беспамятстве, на боку, прикованную и укрытую чужим пиджаком…
Значит, не все.
Было что-то после.
Ее изнасиловали все, кто был в комнате, все шестеро… Но потом кто-то еще пришел.
И тут он понимает, кто.
Лука.
Телефон поставили на штатив. Все вышли, но съемка продолжается.
И он вернулся.
— Эй, красавица… — хриплый звериный голос будит слепое бешенство. — Ты так меня и не поцеловала.
Опускается на колени у ее изголовья. Не видно, что делает. Влад догадывается по наклону головы — целует в губы.
Инга пытается сжаться, он резко отталкивает ее поджатые ноги. Придавливает к кровати. Долго целует — заставляет отвечать, то упрашивает, то угрожает, сжимает челюсть, то бьет, то покрывает поцелуями, а затем расстегивает ширинку.
— Бери.
Она пришла в себя: мычит сквозь сжатые губы, выгибается, пытаясь отвернуться. Но уже слабо, почти не может… Движения скованные, какие-то обреченные.
Лука снова лезет к ней.
— Рот открывай. Ты почему меня не слушаешься?
Он смотрит, как долго Лука добивается от нее взаимности в поцелуях или в минете. Он хотел, чтобы она целовала его сама и сама сосала. Как и полагается наказанной чужой шлюхе, а раз еще отказывается — значит, не до конца покорилась…
Он бы этого добился, если бы Влад не приехал вовремя.
Эти сраные поцелуи будят в нем такую злобу, что Влад ставит видео на паузу и открывает окно в кухне, чтобы подышать.
Последними словами Инги на записи был шепот:
«Не надо, мне больно».
— Ну, мразь… — шепчет Влад.
Пьет еще — не помогает и швыряет стакан в стену, отвернувшись. Внутри разрывает от двух с половиной часов насилия. Таким опустошенным он не чувствовал себя никогда.
Теперь ясно, чего она шарахается от прикосновений и поцелуев.
Эти полчаса, пока Лука над ней трудился перед финалом, вообще многое объясняют. И в ее поведении, и в его тоже… Почему не рассказала?
Не помнит или боится?
Так больно, что Влад орет от ярости и бессилия, наплевав, что за стенкой Инга.
Орет, потому что не знает, что делать с
Бьет кулаком в стену.
С первого раза не помогает — его как будто заморозило. Бьет до тех пор, пока кисть не пронзает боль. На стене остается красный отпечаток.
Самое хреновое, что и это не помогло.
Ничего не поможет избавиться от воспоминаний, как она крутилась на кровати с раздвинутыми ногами и стонала от боли…
Ничего!
Влад прислушивается.
Кажется, шорох.
Еще не остыв, идет к двери, резко дергает.
Заплаканная Инга прячется в комнате.