Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 73)
Но когда открывают дверь, она просто сидит на полу, зажав уши ладонями.
— Инга, — он опускается на корточки. — Инга?
Сжатое тело, затуманенный взгляд.
— Это ты, — выдыхает она и сглатывает.
Похищение, страх, в них стреляли — много причин, чтобы так выглядеть. Но интересует его не это.
— Что Лука сделал? Что ты ему отдала⁈
— Ничего, — она опускает глаза. — Нижнее белье. И все.
Он аккуратно лезет под подол и проводит по бедру пальцами. Там, где должна быть полоска ткани — ничего. Только нежная, бархатная кожа, которая тут же покрывается мурашками от прикосновения…
На ней нет трусов.
Он держит ладонь на теплом бедре под подолом. Ощущает, как она дрожит.
— Что он тебе сделал?
— Ничего…
— Он тебя раздевал?
— Нет…
— Черт возьми, как оказалось, что на тебе нет белья⁈ Он лез тебе под юбку⁈
— Нет, — она вздыхает. — Я сама… Сама сняла. По-другому он не отдавал…
— Не понял. Ты сняла для него трусы… после всего, что он сделал? Ты сумасшедшая, Инга?
От эмоций пальцы сжимаются на нежной коже. Она вздрагивает и хватает его запястье под подолом.
Дик знает — она не остановит, если он захочет. И это доставляет странное удовольствие, смешанное со злостью.
— Он бы убил его, — она сдается, поняв, что его руку не сдвинуть, и закрывает лицо с глухими рыданиями.
— Ты больная? — он наклоняется, но Инга прячется от него.
Боится его реакцию.
И правильно делает.
Ах ты сука!
Горло сдавливает.
Дик встает и отходит от нее, сколько позволяет ванная. Лишь бы не быть рядом, когда психанет.
— Ты подумала, зачем ему это⁈ Он тебя на глазах всей братвы унизил — меня унизил!
— Прости…
— А если бы он трахнул тебя⁈
Инга начинает реветь.
Зря сказал.
Но о чем она думала? Внутри все пылает. С его жены трусы снял прилюдно, падла! И ладно, эта дура, с ней уже все не так. Как малохольная… Но брат знал, что делает.
— Он бы убил его… — снова повторяет.
— Ну и хрен бы с ним, — бросает Дик. — Вставай, мы едем домой.
Вспышка ярости затихает.
Хотя заноза остается.
Свербит.
— Прости, — повторяет она.
Но поднимается и умывает лицо.
Он наблюдает за движениями, беззащитным телом… Сглатывает, вспомнив ощущение кожи.
Без трусов, сука…
Он может думать только об этом и беситься одновременно.
— Кто он такой?
— Ты знаешь… Глеб Варнак. Мой бывший телохранитель у Сабурова.
Она говорит тихим, молящим тоном, чтобы он не злился.
— О чем ты только думала… Сама висишь на волоске и всякую дрянь домой тянешь… Почему ты его забрала?
Молчит.
Дик только сильнее бесится.
— Поехали. Дома поговорим, — он выводит ее из ванной.
Ингу доверяет отвести в машину охраннику, а сам остается переговорить с парнями.
— С Варнаком что делать? — подходит Спартак.
— Держи у себя.
— Уверен? Мне не нравится, что Лука его не кончил…
Дик молчит.
— Я знаю, как использовать Варнака. Зашей его. Мы с женой приедем поговорить с ним позже. Но пока кровью не повяжем, следи в оба глаза.
Дик направляется вслед за Ингой.
Он расслабляется только в машине, когда огни родного дома тают в темноте.
Скоро утро.
Он откидывает голову на подголовник.
Лучше вернуться в больницу… но как?
Как ее оставить.
Ни потрахаться, ни полечиться.
Инга притихает и ложится на сиденье, положив голову ему на колени. Устала. Слегка присыпает — тело расслабляется. Подол слегка задрался, открыв красивую ножку. Кожа слегка светится в темноте.
А он не может отделаться от мысли о ее коже.
Надо же…