Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 52)
Остолбенев, смотрю на нее и заживо умираю. Снова просыпается эта черная бездна. И даже жить в настоящем — не помогает, потому что эта долбанная прядь тоже здесь.
Взгляд падает на ножницы.
Наощупь нахожу окрашенную прядь и отделяю от остальных волос. Обрезаю под корень.
Волосы падают на пол.
Надеюсь, обрезаю эту прядь вместе с прошлым.
Я плохо отделила: отрезала красные еще и небольшой пучок темных волос.
Заставляю себя отвернуться и влезаю под душ.
Душевая кабина прогрелась.
Вода неожиданно хлещет по спине, заставив меня вскрикнуть. И этот приглушенный крик становится триггером.
Сначала тихо хныкаю, без слез. Боли так много, она такая желчная, горькая, что я давлюсь ею. Хныкаю, реву беззвучно, уперевшись ладонями в пластиковую стену и зажмурившись.
И никак не могу выдавить из горла настоящий плач.
Не могу плакать.
Если бы я ревела в голос, устроила истерику, стало бы легче. А так я только давлюсь болью.
— И раз… — шепчу я, открывая глаза.
Передо мной расплывается прозрачная стенка кабины, а за ней сине-черный кафель.
— Два, — повторяю, пытаясь вернуться в себя.
Как я ненавижу свою песню…
Все свои песни!
Своего мужа!
Себя.
Меня захлестывает такая ненависть и ярость, что сжимаю кулаки, раня ладони ногтями.
Я ненавижу себя.
Гель для душа пахнет мятой.
Размазываю его по телу, мою волосы. Эти простые действия лишают остатка сил.
Стою под струями воды и просто отдыхаю, закрыв глаза.
Из холла доносится звук и дрожащей рукой закрываю воду.
Так и есть…
Страх накрывает с головой, когда открывается дверь ванной.
Протираю рукой стекло.
— Инга? — долетает хриплый голос.
На пороге ванной стоит Влад.
Смотрит на меня без выражения.
Внутри все сжимается и хочется исчезнуть. Зачем я вышла из комнаты…
Начала приходить в себя.
А это больно. Я как будто иду ободранными ногами по иглам.
Больно смотреть ему в глаза.
Все вокруг меня сейчас — вязкая, пульсирующая боль.
— Надо поговорить, — хрипло бросает Влад.
А я смотрю и молчу…
В глаза врезаются детали: ярко-белая сорочка, небрежно расстегнутый воротник, в руке черный пиджак.
В другой — папка.
— Одевайся, — ее он кидает на раковину. — И выходи на разговор. Сабуров с тобой развелся.
Я не хочу идти…
Сил хватает только на то, чтобы выбраться из душа и натянуть на плечи полотенце. Ноги подгибаются, и я падаю на теплый кафель.
Влад что-то делает в кухне.
Дверь он не закрыл. Вижу отсюда небрежно брошенный на кресло пиджак.
Дрожащей рукой беру папку с раковины.
Свидетельство о разводе.
Задеваю простынь, и она падает с зеркала рядом со мной.
Эдуард развелся со мной в одностороннем порядке.
Перелистываю бумаги, не веря себе.
Они от юриста.
Всю грязь, что от него остается, он поручает специально обученным людям, которые убирают за ним.
Вот и меня им поручил.
Вот и все…
— Инга.
Влад ждет.
Завернувшись в простыню, иду в кухню.
Зачем я на это согласилась?
Дик на кухне со стаканом виски.
Похож на бизнесмена после трудного дня.
Окидывает меня полумертвым взглядом.
— Сама встала. Хорошо. Садись, — со вздохом кивает на стул. — У меня несколько новостей.
Ноги подгибаются сами.
Вопросительно смотрю на Дика.