Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 33)

Хотел его, Дика, втоптать в грязь на глазах у всех. В самую мерзкую несмываемую грязь, в которой только можно оказаться.

— Инга? — он убирает спутанные мокрые волосы с ее лица. — Ты слышишь?

Глава 10

— Инга…

Голос звал из темноты, а я не хотела возвращаться.

Темнота стала моим убежищем.

Затем на лицо полилась тонкая струйка воды, и я пришла в себя против желания. Потянулась губами к влаге. Я очень хотела пить.

И очень боялась, что сознание возвращается.

Я снова смогу думать.

Чувствовать.

А я хочу забыться.

Когда к губам прикасается горлышко, понимаю, что не могу пить. Рот болит. Губы истерзаны и разбиты. Я боюсь своих ощущений, но уже поздно. Я пришла в себя. Они наваливаются, снося меня, как волна: боль пульсирует во всем теле.

Особенно между ног.

В сухожилиях.

В коленях, за которые меня держали.

В измученном теле.

Я не хочу думать, откуда эта боль взялась. Воспоминания такие страшные, что я бросаю тянуться к воде и накрываю лицо ладонями.

Я еще прикована.

Тело онемело. Запястье пылает.

Я еще здесь.

Подо мной та же постель. От меня пахнет чужим мужским потом и парфюмом, который вызывает конвульсивные приступы страха и тошноты.

Монотонно, на одной ноте я начинаю стонать.

По-другому вытерпеть боль невозможно.

Ее вообще нельзя вытерпеть.

Ни физическую. Ни душевную. От души ничего не осталось.

— Инга…

— Нет… Нет, не надо.

Автоматически я повторяю свои последние слова. Которые говорила, когда еще была собой.

Он рядом.

Влад.

Я узнаю его голос.

Меня выворачивает от страха.

Губ снова касается горлышко бутылки, и я снова не могу ее взять. Что у меня с губами?

Что — со мной?

— Инга! — ладони отрывают от лица силой.

Я не сопротивляюсь.

Я только боюсь, потому что привыкла к силе за последние часы. Только ее ко мне и применяли. И я поняла, что с ней ничего не сделать.

Не защититься.

Влад останавливается, когда видит, что мои глаза открыты.

Я молча смотрю в пустоту.

— Твой муж, о котором ты говорила… — у него разбитое лицо. — Эдуард Сабуров?

Говорила.

Я говорила о муже?

С трудом вспоминаю, как Влад целовал меня, обещая разобраться с ним. Спрашивал кто он.

Когда это было?

Сколько времени прошло?

Я так жалела, что не могу раскрыть имя. Жалела, что у нас нет будущего. Что он не поможет мне, не отомстит Сабурову…

Я действительно об этом мечтала. Наивная, глупая девочка, которая слишком хотела верить в справедливость и счастье.

— Да, — произношу одними губами.

— Почему не сказала?

Почему…

Он не видит — почему? Я ведь лежу перед ним и не могу пошевелиться. Почти не могу говорить.

— Как я могла? — еле слышно шепчу разбитыми губами.

От порога раздается сильный голос, от которого все сжимается внутри:

— Что ты решил?

Влад пытается встать.

Только что я хотела, чтобы он оставил меня в покое, я бы нырнула в спасительную тьму.

Только боялась его…

Но услышав этот голос, делаю последнее, на что способна.

Беру Дика за руку.

Совсем слабое движение пальцев.

Но он чувствует.

В темноте этого никто не видит. Только Дик знает про мой жест отчаяния.

Я еще в первый раз его выбрала.

К нему подсела.