Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 145)
Беру телефон и целенаправленно открываю новости. Времени прошло немного, но такое разлетается быстро.
Должна быть информация!
На первом же агрегаторе новостей натыкаюсь на заголовки: «Двойное убийство? Арестован муж певицы Инги Сабуровой…»
— Что? — шепчу я.
Мои старые фото.
Прекрасные старые фото, на которых я выгляжу, как богиня, и чувствую себя так же. Профессиональные фото. И случайные, сделанные исподтишка фото Влада. Наших совместных нет. Брали те, что подвернулись под руку.
«Стрельба на кладбище».
«Убит свекор певицы Инги Сабуровой».
Неужели, кроме как ко мне, привязать не к кому новость⁈ Ищу, что пишут о Луке.
А затем нахожу: «тяжело ранен», и молча поворачиваю экран к Глебу.
— Сука! — он прячет глаза под ладонью. — Так, пойдем, нужно переговорить без лишних ушей.
В халате не могу выйти на улицу.
Мы поднимаемся по лестнице, здесь меньше народа.
Останавливаемся у окна.
И сказать нечего, только смотрим друг на друга, пытаясь понять, что дальше. Я побледневшая. В моей ситуации нет хорошего варианта.
Его просто нет.
Я до одури боюсь оставаться в одном городе с Лукой, когда Влад в тюрьме. Пусть даже он в реанимации. Пусть еще не определился, на каком свете останется — том или этом. Мне слишком страшно.
А если придет в себя?
Что я буду делать без Влада?
Я привыкла к нему. Заворачивалась, как в теплый и уютный плед, без которого холодно. Он меня отогревал в бурю. Защищал. Теперь кто это сделает?
Что будет дальше — никто не знает.
Что будет со мной?
И вдруг я понимаю, что устала ждать спасения.
Все это время надеялась и ждала, что кто-то придет и вытащит меня из дерьма, в которое вогнал Сабуров!
Сначала думала, это будет Влад.
Потом — Павел.
Только с каждым днем меня все сильнее вгоняли в капкан.
Выдыхаю в ладони и дрожу от холода. То ли внутреннего, то ли поздней зимы.
Как же мне страшно…
Раньше Павел был главой клана.
Его слушался даже Лука.
А теперь — кто?
Даже если Лука придет в себя, а Влад выйдет — все просто закончится новым столкновением. Для меня это не выход. Клетка становится тесной.
Снова дышу в ладони, чуть не плача.
Я в ловушке.
И уже давно.
В ловушке, из которой нет выхода.
— Если Павла нет, кто будет лидером? Лука в больнице, Влад в тюрьме.
— Начнется передел в городе, — Глеб молчит, размышляя. — Исход его предсказывать не возьмусь. Как же жизнь нас перепахала, да, Инга?
Боль в голосе.
Вспоминаю, как он привез меня в клуб. Только теперь я беременна, а он — на поводке.
И мне тоже больно, Глеб.
Смотрю в окно, на больничный сквер.
Лужайки под снегом. Голые тополя качают ветками — мрачное зрелище. Снова кладбище перед глазами, пасмурное небо и Лука…
Но слова Глеба вызвали тоску по прошлому. Мы ведь оба помним, как по утрам он возил меня в студию, я записывалась, думала о своих прекрасных песнях, фотосессиях, выступлениях… Жила этим. Не замечала, что Глеб безответно в меня влюблен. Не замечала измен Сабурова. Не знала, какие тучи надо мной сгущаются…
Мы помним, какой была жизнь еще три месяца назад. И такой она больше никогда не станет. По крайней мере, рядом с Дикановыми.
— Я спасла тебе жизнь, верно?
— Я чувствую, ты сейчас что-то попросишь, чего я не смогу сделать, Инга. Что-то против Луки Диканова?
— Просто ответь.
Глеб долго молчит, не мигая глядя на меня.
Я знаю, что он вспоминает.
Люди в таких ситуациях, всегда вспоминают одно и то же. Я знаю это, потому что сама в этих мыслях.
— Спасла, — подтверждает, не пряча взгляда.
Глаза становятся темными, как у загнанного волка. Если бы я его не выкупила, он бы лежал в безымянной могиле где-нибудь в лесу.
— Ты же знаешь, Инга. К чему вопросы, говори, чего хочешь?
Облизываю губы.
Глеб был верен Сабурову, как себе. Но тот кинул, его и меня. О верности ему не может быть и речи.
А Влад?
Верно Глеб ему служит?
Нет. Боится — да, но верным не станет. Он не сдаст меня. Я единственная протянула руку помощи, когда сама в ней нуждалась. Он ненавидит эту семью.
— Я хочу, чтобы отвез меня на вокзал, — облизываю губы. — И никому не сказал. Ты поможешь?
— Хочешь сбежать? Почему?
Потому что я хочу на свободу. Уже месяц смотрю в окно, как выздоровевшая птица, и думаю о прошлом. О том, что не знаю, люблю ли Влада. Он меня — да. Немного по странному и после разговора с Викторией поняла, почему. Потому что нуждалась в заботе. Обо мне нужно было беспокоиться, прятать от невзгод, защищать, кормить. Может, это для него и есть любовь. Он любил меня, как свою вещь, свою игрушку — сломанную, но любимую. Я не хочу быть в этой роли всю жизнь!
Я его не выбирала.
Я просто так боялась выйти из его круга защиты и остаться одной, что на все была согласна, абсолютно на все, лишь бы было за кем прятаться. Он женился на мне силой. У Дикановых так принято.