Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 110)
Чертов дом…
Как я его ненавижу!
И как прав был Павел, когда сказал, что все, что сюда попадает, здесь остается, в том числе я…
Зря не поверила.
Кладу ладонь на живот.
Прислушиваюсь.
У меня будет мальчик.
Все мысли в вихрь, эмоции просто в раздрай.
В госпитале Павел заставил врачей сделать второе УЗИ. Более подробное. Заставил сдать кровь на анализ. Я увидела ребенка в деталях. Видела, как он двигается в животе, мне включили послушать сердце…
Мальчик.
Тринадцать недель.
Здоровый.
На контакт с врачами я не пошла от шока. Деньги и положение сделали дело: говорили с Павлом, словно я приложение к
До сих пор мурашки на коже.
Не могу привыкнуть…
Во рту пересыхает.
Боже, что теперь будет?
Как жить эти дни, пока не придут результаты теста. И что потом?
Что потом⁈
Прижимаю ладонь плотнее, ощущая собственный пульс.
Для шевелений еще рано.
Но каково это будет — ощутить первый толчок?
По спине пробегают мурашки.
— Инга.
Оборачиваюсь.
По лестнице спускается Павел в компании своих мордоворотов.
— Где Влад, у медсестры?
Ему кивают, и Диканов-старший приближается ко мне. Замечает, что держу ладонь на животе и я опускаю руку, словно за чем-то не таким застали.
— Я должен тебе кое-что сказать.
Я просто стою и жду.
Слушать его не хочу.
Быстрее бы пришел Влад и мы бы вернулись в наш уютный, безопасный дом.
— Я приношу тебе извинения от лица нашей семьи.
При этих словах внутри что-то отпускает — я боялась, начнет угрожать.
Хмурое лицо и слова друг с другом не бьются.
— Если тебе не безразличен мой племянник я прошу тебя повлиять на него. Женщину он послушает. Попроси его вернуться в семью.
— Я? — переспрашиваю.
От просьбы неприятно.
— Мне жаль, что так сложилось, но прошлого не изменить. Если мой сын из-за тебя погибнет или продолжится война, тебе тоже конец, пойми. И это не угрозы, Инга. Если наш клан ослабнет, ты станешь следующей, кого разорвут враги Сабурова.
Я не буду ни о чем просить!
Но не спорю.
— Это в твоих интересах… И в интересах твоего ребенка.
Опускаю глаза.
Не выдерживаю взгляд!
Давит авторитетом, энергетикой.
— Лука исправит свою ошибку. Те, кто тебя обидел, заплатят за это. Но рано или поздно мой сын придет просить тебя о прощении. И я хочу, чтобы ты его простила. И больше никогда — ни взглядом, ни словом — не дала понять о том, что между вами случилось. Ты поняла? Нам всем жить одной семьей, растить детей. Теперь ты тоже часть нашего клана. Ты никогда не будешь никого бояться и ни в чем не будешь нуждаться. Но тебе придется смириться с обстоятельствами зачатия, Инга. В нашей семье принято подчиняться мужчинам. Смирение украшает женщину.
В машине прислоняюсь лбом к холодному стеклу.
Смотрю, как снег искрится на солнце. Тяжело. В районе груди тугой узел, который появился после разговора с Павлом.
Владу я не сказала.
И Павлу ничего не ответила.
Он склоняет меня к прощению.
Чего хочет, чтобы мы сидели за одним столом, и наши дети играли вместе?
Становится трудно дышать, тру шею.
— Милая, все хорошо? — не отрываясь от дороги, Влад берет меня за плечо.
Разве хорошо?
Трясу головой, чтобы не отвечать.
Он смотрит с болью, но ничего не говорит — что тут скажешь, и возвращается к дороге.
Мы едем молча.
В машине гробовая тишина.
Пока Влад жив, он не простит брата.
Надеюсь, что не простит.
Страшно даже думать об этом.
Дома Влад выходит с со Спартаком на лестничную клетку. А я, посидев немного, начинаю готовить ужин, чтобы голова не взорвалась от мыслей.
Замачиваю зелень в холодной воде.
Руки трясутся пока перебираю черри — для салата выбираю спелые, те, что похуже, для соуса.