Мария Устинова – После развода. В его плену (страница 107)

Вот чего бы он хотел, сука. А не того, с чем имеет дело сейчас.

Как это все вывезти?

— Что за конфликт с Виктором? Я хочу знать.

— Из-за твоей матери, Влад, — гробовым голосом вдруг произносит дядя.

— Что?

От удивления эмоции сходят с лица.

Как будто приведение увидел.

Мамины руки, длинные темные волосы, которые ей каждый день мыла и заплетала сиделка, ее платье, пахнущее цветочными духами…

Как вспышка появляется детское воспоминание. Он прячется под стулом, на котором сидит мать в саду. Длинные шелковистые волосы свешиваются, как плащ. От них пахнет розовой водой — легкий запах любви и безопасности. Сиделка подбирает их по одной пряди и вплетает в сложную, но красивую косу, название которой он не знает…

Сколько ему было? Года два-три?

Может быть, четыре?

Неизвестно.

Все детство состоит из таких вот осколков, которые он не может, да и не хочет складывать в цельную картину.

Мама его любила.

От нее осталось ощущение тепла.

А от холодной тетки, которая его вырастила — нет.

— При чем здесь моя мать?

— Виктор был моим другом детства. Когда мы выросли… он обратил на нее внимание. Ей было двадцать, она была красива, но больна. Я понимал, что это ни к чему не приведет, он поиграет с ней и бросит, а нам расхлебывать. Я запретил Виктору приближаться к сестре. Я даже не уверен, что она точно понимала, что происходит.

— Он за ней ухаживал?

— Пока я не пресек.

Интересно.

Он остолбенело смотрит на дядю.

— Я ведь родился без отца, так? Это было в то время?

— Позже.

— Виктор может быть моим отцом?

— Даже думать об этом забудь!

— Ты уверен? У нее никого не было, я вообще не знал, что она с кем-то встречалась! Но ведь откуда-то я взялся!

Он бы использовал слово покрепче, но не в отношении матери.

— У них ничего не было. Это точно. Было подтверждение от врача, Влад. Ты родился через год после этого.

— Чем она болела?

— Сейчас бы это назвали аутизмом. Она была такой с рождения. С возрастом стало хуже. Особенно в последние годы.

— Почему?

Дядя вздыхает.

Видно, с каким трудом он говорит. Каждое слово через силу.

— Я не хочу это обсуждать. Много лет прошло. Это ничего не изменит.

— Я хочу знать, что с ней случилось!

— С ней случился ты! — вдруг взрывается Павел. — Понял? Она не могла за тобой ухаживать, все боялись, что случайно навредит, она даже за собой не могла следить, не говоря о младенце, и я отдал тебя своей жене! Что еще мне было делать, Влад? Я вырастил тебя, как сына! А ей от разлуки стало хуже, ходила искала тебя по дому! Хватит, я не хочу это вспоминать! Она тебя любила, Влад. Отчество тебе дали по деду. Все давно прошло. Не думай об этом. Что Виктор сказал про Дениса?

Влад молчит.

Жалко старика?

Да.

— Тебе это не понравится.

— Не тяни!

— Денис запутался в истории с общаком, дядя. Ты об этом знал? Перед тем, как поручить это дело мне.

— Что ты выяснил⁈ — Павел начинает задыхаться и делает глубокий вдох через маску.

Влад оценивает взволнованный вид.

Подозревал, как минимум.

— У меня есть фото, на котором Денис в Дубае за одним столом с Сабуровым, и бизнесменом Шиловским, на которого оформляют землю. Он помогал им «отмыть» общак, дядя. Покрывал их. Думаю, за это Виктор его убил. Поэтому обвинял Дикановых, что мы хотим прибрать общак себе, — он заметил, что до сих пор говорит «мы». — Убили его за это. Ты об этом знал?

Дядя не отвечает, отводит взгляд.

У него такое замкнутое лицо, что становится ясно — эмоции глубоко внутри.

— Идиот, — наконец выдыхает он. — Я что-то подозревал. Знал, что полезет поперек, придурок! Ну, о мертвых хорошо или ничего… Все в прошлом.

Павел встает и подходит вплотную.

— Я знал, что он куда-то вляпался, но не понимал, куда. Я бы предупредил тебя, если бы знал. Когда Денис пропал, я сразу понял, что-то не так, он стал нервным, что-то мутил. Но не знал, в чем дело. Спасибо, Влад, что выяснил. Что ты собираешься делать дальше с общаком? Не отказался от планов?

— Нет.

Дядя кладет руку на плечо.

— Будешь щемить Сабурова по закону? Ты помнишь, что бывает с теми, кто сдает семью?

— Я не крыса, — в отличие от Дениса, мысленно добавляет он, но не вслух, просто сбрасывает руку дяди. — Историю Дениса сохраню в тайне.

Строго говоря, Денис тоже не сдавал.

Только подставил.

И сам головой поплатился.

— Иди к жене, — на прощание говорит Павел. — Она на втором этаже. Ждет тебя. Хорошая у тебя жена. Любит. Повезло, Влад.

Тетка, сколько он помнил, Павла терпеть не могла.

Он поднимается по лестнице. Шаги тяжелые, хочется спать.

Инга в дальней спальне.

Хорошо не там заперли, где насиловали три месяца назад.

Бедная его…