Мария Устинова – Насильно твоя (страница 54)

– Не ври, – резко ответила я. – Я видела, кого за мной послали. Я чудом убежала.

– Я знаю, Дина, я тебе не лгу. Знаешь, что произошло? Сообщили, что Захар просрал ствол и тебя упустил. Я убедил шефа тебя не трогать. Мы следили за всеми местами, где ты могла появиться. Ты пришла в контору на Садовой. Дальше за тобой уже следили.

Я бросила несколько нервных взглядов по сторонам. Чувствовала я себя паршиво: не знала, чему верить. Получается, тот второй, что был с Захаром, его же и сдал. Разумно, он боялся последствий. А когда я убежала и эти двое не смогли меня найти – сообщил шефу.

И слежка за агентством тоже выглядела правдоподобной.

Но если Андрей знал, где я, почему не позвонил первым? Чего выжидал?

– А почему ты не позвонил мне сам? – спросила я, и Андрей нервно облизал губы. – Почему ждал звонка, если мог со мной связаться?

Они ждали, что я буду делать. Вот в чем дело.

Но с какой стати им это интересно? Я ведь пустое место и способна на две вещи: варить вкусный кофе для мужа и так же вкусно ему сосать. Почему они хотели знать, что я сделаю после побега?

И если сначала меня послали убить, а затем установили слежку, значит, между этими событиями что-то произошло. Что-то важное, что изменило их тактику. И почему-то я не верила, что это – заступничество Андрея.

– Я немедленно уйду, если не скажешь, – пролепетала я, оглядываясь в поисках патруля. Сейчас заору… Скажу: у него оружие!

– Постой, – он поймал мое лицо и повернул к себе. Ветер вновь бросил волосы в глаза. – Тебе нельзя уходить. Бояться нечего, мы все решили. Тебя не тронут, если станешь сотрудничать.

– Что изменилось? – прямо спросила я.

Андрей не стал юлить.

– Эмиль раскололся, Дина. Деньги были у него. Он держал их на офшорном счете на твое имя.

– Не верю, – я пыталась справиться с голосом, но в него проникли дрожь и слезы. В голове не укладывалось, что все это время…

– Мы тоже не поверили, – Андрей усмехнулся, будто услыхал хорошую шутку. – В удобный момент признался. Когда Славик спустился передать, что распорядился тебя шлепнуть. А Эмиль такой: отменяй или ничего не получишь. Всю ночь терпел, сука. А тут заговорил.

Из последних сил я справилась с выражением лица. Я хорошо знаю Эмиля, это может быть ложью. Чего у него не отнять – способностей врать и крутиться до конца.

– До этого он утверждал, что ты уехала, – продолжил Андрей.

Значит, они следили со мной, просто не представляя, что делать. Знают, что Эмилю веры нет, но и не принять в расчет его слова не могли. Ложь или правда, а с толку он их сбил.

– Тебя никто не обидит, – продолжил Андрей. – Но ты должна пойти со мной.

– Туда? – резко спросила я, отступая вдоль ограды. Чугун тихо шелестел под ладонью. В другой руке я держала сумку с документами из агентства Эмиля. Вспомнив, что он признал меня недееспособной, я решила, что он мог не врать.

Эмиль ничем не рисковал, манипулируя деньгами от моего имени. Я об этом не знала, но даже расскажи он все, права распоряжаться счетом я теперь лишена.

Но как бы там ни было, Эмиль намеренно или случайно дал мне шанс спастись, и я не собиралась растрачивать его впустую. Других я могу не получить.

– Не подходи, – предупредила я, отступая. – Стой на месте или заору.

– Дина! – укоризненно произнес Андрей, но с места не сдвинулся.

Я отступала шаг за шагом, держа его взглядом в толпе. А когда в очередной раз его скрыли от меня прохожие, бросилась бежать, не разбирая дороги.

Показалось, я вынырнула из серой мглы и увидела солнце сквозь тучи. Мир, который живет и шумит. Он торопил меня: быстрей, Дина, твой дом в огне, по следу идет погоня, а твоя жизнь, которая так тяжело далась тебе и твоему мужу, на всех парах летит под откос. Жизнь теперь была у нас одной на двоих.

Глава 50

Огибая прохожих, я неслась со всех ног.

И  только удалившись на безопасное расстояние, пошла шагом. Огляделась: никто ли не подкрадывается, не берет в кольцо. Вроде, чисто. У меня деньги и ствол. Я выберусь.

Выберусь… А что будет с Эмилем, не знаю.

На ходу я сунула пакет с бумагами под мышку и на мгновение закрыла лицо дрожащими ладонями.

Зря я сюда пришла! Сотрудничество…

Андрей пусть рассказывает любые сказки, я им не верю.

Вспоминаю, как со мной поступили в первый раз, и хочется блевать. Больно и тошно. Как бессловесное существо без души, меня насиловали и били. А теперь предлагали сотрудничать, чтобы добраться до денег.

Эмиль больше суток у них, и страшно представить, сколько вынес. Стоило им послать со мной расправиться, как он сменил тактику: рассказал про деньги и счет на мое имя. Ложь или нет, а ход безотказный.

Я провела пальцами по влажным глазам. А я думала, он сбежал с деньгами… Я по-прежнему не понимаю его игру, но в этом Эмиль точно виновен не был.

Как бы я хотела поговорить с ним. В спокойном месте, начистоту и без страха. В нашем прошлом были такие страшные вещи, что навсегда делают души людей откровенными, даже если молчать друг с другом. Возможно, я не права. Может быть, это иллюзии. Но я благодарна ему за шанс.

Я поднялась выше, обернулась, обшаривая взглядом набережную – Андрея не видно.

Хорошо.

Быстро, как вспугнутая кошка, я метнулась через дорогу, намереваясь выйти к центру через массив старой застройки. Уже на той стороне улицы бросила прощальный взгляд на набережную, и поняла – это была роковая ошибка.

Мостовую пересекал мужчина в черном. Тот тип, что был с Захаром у меня дома. Я не поняла, видит он меня или нет. Прятаться в безлюдных местах было плохой идеей. Может быть, меня еще не схватили, потому что я на виду.

Но уже не переиграешь. Я побежала в переулок, надеясь, что меня не поймают.

Чем дальше от набережной – тем запущенней был квартал.

Я бежала по грунтовой дороге, которая петляла между гор строительного мусора и непонятных построек. Слева был косогор, поросший высокой травой, справа – кирпичные развалины старого дома.

Пасмурное небо над этим безобразием подчеркивало безысходность. Темно-серое, бархатистое, словно нарисованное жирным углем. Скоро пойдет дождь – наверняка, с грозой.

Я обернулась через плечо и успела заметить, что в переулок кто-то свернул. Метнулась за полуразрушенную стену дома, надеясь, что это не за мной. Зажмурившись до слез, замерла, вжимаясь в холодный щербатый кирпич. Шаги, шорохи.

Плечи напряглись и я взялась за рукоятку пистолета. Запястье напряглось так сильно, что рука пошла вразнос от дрожи. Если вытащу оружие – не прицелюсь.

Стало тихо.

Я выдохнула сквозь зубы – они заныли от холода. Открыла глаза, но высовываться не торопилась. Ждала за стеной, надеясь, что пронесет. Никто не знает, что я здесь. Все будет хорошо…

Я поймала себя на том, что успокаиваю себя с интонациями Эмиля.

«Все будет хорошо, маленькая».

Из переулка не доносилось ни звука – пора решаться. Скорее всего, ушли, а может, это вообще не они были.

Используя стену, как укрытие, я начала пробираться вдоль. Потихоньку выйду, дойду до проспекта, и там определюсь… Поищу автовокзал, попытаюсь уехать. В Москву. Или на север. Я не видела другого выхода.

Андрей, конечно, предложил вариант. Разумный, надежный, им бы воспользовались многие девушки… Только я не хочу к нему в постель. При одной мысли об этом начинала разбирать истерика.

Под ногами зашуршала кирпичная крошка, я подобралась к месту, где кончается стена.

– Где эта сука? – внезапно раздался голос слева, и я перестала дышать.

Впервые в жизни я ощутила себя неподвижным камнем. Казалось, даже сердце остановилось.

Тише, Дина. Замри…

Голос прозвучал прямо надо мной. Меня не видно, но это пока не догадались обыскать развалины. Я не решалась вытянуть пистолет из-за пояса.

– Никуда она не делась, – ответил кто-то другой, уверенный и спокойный. – Из квартала не выходила, здесь. Осмотри все.

Они оцепили район?

Стало так плохо, что зашумело в ушах. Наивные планы выбраться незамеченной и уехать, катились к черту. Эти люди не то, что район оцепят, они меня из преисподней выволокут. Слишком большие деньги на кону. Слишком серьезные люди замешаны. И я – маленькая букашка.

Во рту пересохло. Я закрыла глаза и тверже сжала холодную рукоять пистолета. Палец лег на спусковую скобу. Тугая и гладкая, она почти не нагревалась от тепла. Помню, как Эмиль в первый раз учил пользоваться оружием.

Мы были в темной кухне, измученные и больные – душой и телом. Ему было одиноко, он попросил посидеть с ним. И те минуты, что мы провели друг с другом в молчании, по-настоящему сблизили нас. Не секс, не танцы, не сумасшедшие чувства, в которые мы окунулись после знакомства. А то, что нельзя выразить. Боль между ног, вонь от ожогов, вкус крови. Горечь разрушенной жизни.