Мария Устинова – Насильно твоя (страница 56)

– Я вам нужна, – выдавила я.

– Ты кем себя возомнила? – поинтересовался он. – Девочка, я мужиков ломал. Знаешь, какие люди меня умоляли? Твоего мужа ломал. А ты кто такая?

Слезы хлынули так резко, что я закрылась руками. Ноги подогнулись – я рухнула на колени, и беззвучно открывала рот, пытаясь остановить истерику.

– Заткнись, – он вышел из-за стола, презрительно меня рассматривая. – Смотри, девочка, Ремисов за тебя попросил, а он человек серьезный. Я хочу ему помочь. Как тебе такой расклад? Если я тебя отдам Ремисову, – он цепко взглянул на меня. – Станешь с ним жить?

Владислав подошел так близко, будто хотел, чтобы я поцеловала его ботинки. Я подняла глаза: руки в карманах, на губах улыбка. Он выглядел, как опытный игрок. Все, что я скажу или сделаю, используют против меня.

Я протяжно всхлипнула, размазывая слезы по щекам.

А в прошлый раз меня не спрашивали.

– Выйдешь за Ремисова замуж, вернешь деньги, – продолжил он. – Или закончишь свой путь, как в прошлый раз. А Ремисов об этом никогда не узнает. Понимаешь, девочка, он думает, что ты сбежала. Так ему сказали. Ты согласна?

– Я все сделаю, как скажете, – выдавила я сквозь слезы. – Эмиль жив? Я хочу его увидеть.

– С мужем хочешь поговорить, – задумчиво протянул он. – Хорошо. Пойдем, попрощаешься. Потом оформим развод, новые бумаги и новая жизнь.

Я окончательно вытерла слезы и поднялась.

– Оставьте его в живых, – попросила я. – Я буду сотрудничать.

Он улыбнулся, словно я его развеселила, и поманил к двери. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти следом.

Глава 52

Мы спускались в царство кошмара. Стены излучали холод и запах бетона. Столько времени прошло, а Эмиль словно вчера вынес меня отсюда.

Я шла по коридору за Владиславом, опустив голову. Мимо комнаты, где меня мучили, я прошла с жестко сцепленными зубами. А в следующей мельком заметила сгорбленный силуэт: к трубе отопления был прикован избитый Захар.

От неожиданности я остановилась. Сообразив, что на него смотрят, он повернул бритую голову. В глазах была абсолютная паника.

– Помнишь? – заинтересовался Владислав. – Знаешь, за что его? Тебя не шлепнул и упустил ствол.

Точно. Они не прощают ошибок.

– Пошли, – бросил он. – Муж ждет.

Какое-то время я потрясенно таращилась на Захара, и пошла дальше. Наверное, его уберут в наказание. А я останусь. Женой Андрея или иначе, но переживу этого ублюдка.

Владислав остановился перед тяжелой дверью в конце коридора. С улыбкой обернулся, оценив мой испуганный вид. Я не поняла эмоцию: он как будто на подъеме. Предвкушает нашу встречу? Что сделали с Эмилем? Мне было больно – больно идти, думать, жить. Мои чувства к Эмилю насквозь пропитаны болью.

Когда дверь открылась, глаза распахнулись от шока.

Эмиль стоял у дальней стены – на коленях. Руки за головой, а на запястьях браслеты из металла, их соединяла цепь. Он смотрел в стену, но обернулся на звук.

– Дина! – испуганно выкрикнул он.

Сильно избит. Лицо ободрано: глубокая ссадина на скуле, губы разбиты. Левая бровь рассечена, кровь натекла на глаз, светлые волоски и ресницы слиплись. Дышал Эмиль неровно, открытым ртом. Только глаза прежние. Этот взгляд… Серый, холодный, пустой – он ни капли не изменился. Взгляд человека, который увидел изнанку этого сраного мира.

Он повернулся, не вставая с колен, и опустил руки. Цепь зазвенела.

По углам охрана – четверо мужчин свирепого вида. Они наблюдали, но не вмешивались.

– Эмиль… – выдохнула я.

Не чувствуя ног, я вошла в подвальную комнату. Перед глазами плыло.

Я добрела до него, рухнула на колени и, забросив руки на шею, разрыдалась в плечо. Такого облегчения я не испытывала ни разу в жизни. Не сдерживаясь, выплакивала груз, что копился с прошлого августа. Гладила напряженную шею, и не верила, что он здесь.

– Тише, маленькая, – перебросив цепь через голову, Эмиль крепко обнял меня. – Ты цела?

Холодные руки дрожали от усталости и перенапряжения. Знаю, Эмиль. Это так тяжело, стоять со сложенными на затылке руками.

Голодными, окровавленными губами, он поцеловал меня взасос. Губы напоминали резину: податливые, безжизненные. Но вот странно, это было приятно. У безумного поцелуя, полного холода и боли, был привкус железа. Будто гранатовый сок попробовала. Только это привкус крови из разбитого рта.

Я чувственно ответила Эмилю, ногтями впиваясь в затылок. Не знаю, сколько в том поцелуе было страсти или любви, а сколько жажды жизни. Мы так плотно прижались друг к другу, что я ранила нежные губы об щетину и зубы, а нос вжался в скулу. Тело напряглось до отказа.

Так целуют, прощаясь. Я отстранилась, задыхаясь, Эмиль приник ко мне лбом. Светлые волосы, слипшиеся от крови, лезли в лицо. Я смотрела мужу в глаза – уставшие, с поволокой. Он так устал от пыток.

– Привет, маленькая. Не бойся, – он улыбнулся, обнажая зубы, испачканные кровью. – Убьете меня, ни хрена не получите! – агрессивно бросил Эмиль остальным. – Я ее опекун. Мы нужны вам оба!

– Опекун… – повторил Владислав и прошелся по комнате, за спиной сложив руки. – Смотрю на тебя, Эмиль, и думаю, как я в тебе ошибся, гнида…

– Я не брал денег! – хрипло проорал он. – Мне нет смысла врать!

От него пахло кровью и потом. Руку, которой муж обнял меня, затрясло от бешенства.

– Ты с ними работал, Эмиль, – Владислав прищурился. – Глеб без тебя лишний раз шевельнуться боялся, каждую операцию с тобой согласовывал… Ты не знал, что происходит?! Что же ты деньги не вернул?

– Ты не оставил мне выбора! – проорал Эмиль.

– Выбор есть всегда, – спокойно возразил Владислав. – Как бабки нашел? Когда?

Эмиль отвел взгляд. Я видела – не хочет говорить.

– Почти сразу, – голос звучал глухо. – Я знаю схемы, по которым Генка работал… Отследил, куда деньги ушли. Он не закончил перевод, они зависли в одной из наших «ям». Я вывел деньги за границу.

– Сука, – процедил тот, и пальцем махнул на Эмиля.

Бандит слева от нас неожиданно сделал выпад. Нога врезалась Эмилю в челюсть, и его отбросило на стену. Меня он не выпустил, ладонью накрывая затылок. Удар выбил брызги крови. Он стерпел молча, только открыл кровавый рот, пытаясь отдышаться.

– Не надо! – заорала я, пытаясь закрыть его лицо руками.

Эмиль меня оттолкнул.

– Уймись, – отрезал он незнакомым голосом. Больным, гнусавым, он едва ворочал языком. – Клянусь… Я не крал, просто спрятал.

– Спрятал, – повторил Владислав, рассматривая его, как грязь. – На счетах своей чокнутой жены спрятал? Полгода за нос меня водил? Да?

– Клянусь, – пробормотал Эмиль, удар тяжело ему дался, он уплывал. Взгляд стал мутным. Я обхватила колючие щеки, пытаясь хоть так удержать его на этой стороне.

Я до паники не хотела оставаться одна, если он свалится.

– Дина, не лезь… – пробормотал он. – Послушай, я знаю, что произошло. Глеб всегда таким был… Гнилым… Деньги ему покоя не давали. Говорил, смотри, какими деньгами ворочаем, а пользоваться не можем… Шутил, вот бы пару лимонов…

– Мне почему не сказал? – кивнул Владислав.

Эмиль усмехнулся.

– Это мое направление. Я собирался Глеба заменить.

Он уткнулся мне в висок окровавленными губами, волосы затрепетали от дыхания. Я вела себя тихо: появилась надежда, что Эмиль договорится. И все будет хорошо: меня не отдадут Андрею, а его не убьют.

Признав меня недееспособной, он стал опекуном. Кто бы знал, как сейчас я была этому рада. Я потихоньку поцеловала шею, и Эмиль прижал меня рукой, чтобы я унялась.

– Владислав, я не знал, что Глеб задумал. Я со своей девчонкой, – снова поцелуй в висок, – отдыхал… Глеб с Генкой договорились за моей спиной. Они меня подставили. Хотели бабки вывести. Я проверил, Глеб за границу собирался. Генка готовился уехать, дела закончил, жену вывез. Ты же сам это знаешь! Они готовились свалить с бабками, но что-то пошло не так!

– Сказать, что? – Владислав выдержал паузу. – Мне позвонили сверху, – он вытянул палец в направлении потолка. – И сообщили, что деньги не дошли по назначению. А затем прислали людей меня контролировать. Ты думаешь, я позволю так с собой обращаться?

Я затаила дыхание, голос прыгнул на октаву вниз. Густая ненависть окатила меня с ног до головы. Кто бы ни послал людей контролировать Владислава, винил он в этом Эмиля.

Я непроизвольно съежилась, прижимаясь к мужу.

– Тут проблема, Эмиль. Они не раскололись. Если деньги были у Генки, он бы сказал.

Эмиль усмехнулся окровавленным ртом.