Мария Устинова – Бывшие. Первая жена (страница 88)

Сомневаюсь, но захожу в его кабинет, и на обратной стороне листа из киберотдела пишу его любимой ручкой:

«Прости, Ян. Не ищи меня. Мы неправильно встретились и неправильно начали отношения. У нас все пошло не так. Я не вижу нашего будущего. Прощай».

Выхожу на крыльцо.

Ночь дышит прохладой, зябко ежусь и вызываю такси к воротам. Машину нужно будет поменять. Запутать следы. Если план не выгорит, просто скажу, что решила быть с сестрой. А если выгорит… Объяснять ничего не придется.

Через пять минут я уже в салоне такси бизнес-класса. Другие в этот район не приезжают. Смотрю, как в зеркалах заднего вида тают огни дома Горского.

— К банку, пожалуйста, — прошу я.

Смотрю на мелькающие за окном виды. Точно так же в голове проносятся моменты прошлого. Вроде не долго были знакомы с Яном, а пережили на несколько жизней. Наша встреча, клуб, свадьба… Выматывающий поиск врага и гадкие видео, которые больше никогда не придется удалять.

Наш малыш…

Так жаль.

Жаль нас…

Вспоминаю нас в душе, как гладила щеки в колких точках щетины. Между нами всегда будет большее, чем есть. Другим это непонятно. Он весь в холодных и острых гранях, об которые так легко пораниться. И я ранилась каждый раз.

Я люблю его.

Но лучше живу вдали от него.

Я не верила себе и не хотела встречаться — и оказалась права.

Нам нельзя быть вместе.

Некоторые люди раскрываются в романтике, другие в браке, а мы раскрылись в разводе. Это нормально для нас: быть на расстоянии. Так лучше для обоих.

Даже не будь моей тайны, у нас бы все равно ничего не вышло… Наша любовь разрушает нас обоих. Недоверие, ненависть, ошибки, которые мы совершили, не оставляют шанса все исправить.

Есть вещи, которые не склеить…

— Банк, — сообщает таксист.

Рассчитываюсь с ним и захожу в «аквариум» с банкоматами. Таксиста лучше отпустить. Нельзя, чтобы он видел, что зашла я с полупустой сумкой, а вышла с набитыми пакетами. Иначе он увезет меня в ближайшую канаву.

Лучше вызвать другого из безопасного места. Опустошаю счет. Места не хватает, и я выбрасываю вещи. Удивится завтра кто-то, увидев одежду в банке.

Выхожу и быстро иду к ближайшему ТЦ.

Там тоже есть банкоматы. А еще камеры и людно, там безопасно. Снимаю остаток денег и спускаюсь к выходу, по дороге заглядываю в пару бутиков за парой джинсов и футболкой. Успеваю перед самым закрытием и беру, не меряя. Яркий платок. Темные очки. Краска для волос.

Такси вызываю к главному выходу.

И пока жду, крутясь на видном месте, чтобы такси не перехватили, звонит телефон.

Ян!

— Да?

— Вера, где ты?

— Как я рада, что с тобой все в порядке! — задыхаюсь на ветру и он слышит, что я на улице.

— Герман сказал, ты куда-то поехала?

Грустно смотрю на фонари. В новую жизнь, Ян.

— К сестре. Я в порядке, скоро вернусь, — безбожно вру и не жалею. — Что там произошло, Дубнин улетел или нет?

— Дубнин сдох.

С сердца падает камень.

Теперь все кончено по-настоящему.

— Ты уверен?

— Охрана помогла ему отбиться, он успел сесть в машину и погнал в аэропорт! — Ян говорит громко, тоже перекрикивая ветер. — На мосту столкнулся с нашей машиной, они упали в воду! Во второй был Северный!

Северный? Слушаю с замиранием сердца.

— Никто не выплыл, Вера!

— Никто? Ты уверен?

— Я видел сам! Никто, Вера.

Роман погиб…

Это оглушает меня.

Не знаю, что испытываю к этому человеку — не могу в себе разобраться. Но кроме сочувствия и опустошения, на меня снисходит облегчение.

Последний, кто мог найти меня по новым документам… Его больше нет.

Последняя ниточка оборвалась.

— Сюда едет полиция! — продолжает Ян. — Будут искать тела. Я скоро буду дома, слышишь? Дождись меня, Олененок… У меня подарок, который, я надеюсь ты примешь.

Слишком поздно, Ян…

Он найдет мою записку. Ничего не нужно объяснять.

— Хорошо, — отключаю телефон, выбрасываю в урну, и сажусь в подоспевшее такси.

Теперь к сестре.

Это самое сложное — забрать сына.

У меня трясутся поджилки. Сжимаю сумочку, рассматриваю ногти. Пальцы белые. Но я справлюсь — внутренне я готова. Решимости, хоть отбавляй. Ума не приложу, как уговорю Таню отдать ребенка… Но сделаю это.

— Привет, — улыбаюсь, когда она открывает.

— Чего тебе? — хмурится она.

Я не предупреждала, что приеду, и сейчас держу планы при себе. Она тоже так сделала, когда я родила.

Плачу той же монетой.

— Ян сказал вас забрать. Скоро можно будет вернуться домой, но эту ночь лучше провести в его доме.

— Поздно уже… Марку спать пора.

— Извини, ничего не поделать. Ты собирайся, я скажу охране, — захожу и вижу, что Марк вовсю улыбается в кроватке. — Можно взять? Один разок, Тань…

Сестра что-то ворчит, бросая ревнивый взгляд, запихивает в огромную сумку памперсы и прочее барахло. Мне все еще предстоит изучить это.

— Пойду смесь возьму. Не трогай козявку!

Сердце бешено стучит.

Как только она выходит, хватаю малыша на руки. Он не ревет, к счастью, только удивленно смотрит в глаза. Тяжелый. Такой родной и сладкий… Непривычная тяжесть ребенка придает сил.

Выглядываю из детской и иду к двери.