Мария Устинова – Бывшие. Первая жена (страница 44)
— Позволь мне, — шепчет он, и я ощущаю, как ладонь нежно, но уверенно накрывает грудь чашечкой и сжимает. — Убери руку…
Большой палец медленно обводит напряженный сосок, обещая наслаждение, от которого мурашки по коже…
Опытное, алчное движение…
Меня разбивает дрожь, то ли от страха, то ли от желания. Я дышу часто, как возбужденная, но если честно, готова закричать, только на это нет ни сил, ни голоса.
— Нет, — шепчу я. — Извини, не могу! Не сейчас…
Роман отпускает меня.
Я остаюсь на краю стола одна, закаменевшая и покрытая мурашками, а он разочарованно отворачивается. Специально повернулся спиной, чтобы не увидела, что у него стоит.
Тяжело дышит.
Я его раззадорила. И он меня тоже… Смотрю в одну точку, вспоминая ладонь на груди, и держу бикини.
— Я думал, нравлюсь тебе, Вера, — произносит он.
Злится.
Как любой бы злился на его месте. Но по-мужски он пытается сдержаться. Роман говорит, повернув голову в мою сторону. Я почти не вижу лица. Зато вижу шрам на спине…
Похожий на тот, что на груди.
Прямо напротив.
Огнестрельное ранение. Сквозное. Но он должен был погибнуть — траектория проходит через сердце…
Ян говорил, что они ничего о нем не узнали.
Кто он, откуда. Настоящее имя. Может быть, анализ крови что-то дал, но Горский не успел сказать об этом.
И этот шрам.
Протягиваю руку, чтобы прикоснуться. Роман ощущает это и резко поворачивается, перехватив запястье.
Да кто же ты такой?
У Романа озадаченный, подозрительный взгляд, словно он понял, о чем подумала.
— Откуда эти шрамы? — лепечу я.
— Судя по страху, ты уже поняла. Это пуля, Вера.
— Это же смертельно…
— Да, так и было. Ты не вернешься в субботу в город, — вдруг говорит он. — Извини…
— Почему?
В глазах появляются слезы. Это что, месть за то, что не дала снять лифчик или…
— Твой муж должен пойти на мои условия. Я забрал тебя прямо у него из-под носа. Похитил тебя. Но ведь ты уже догадалась об этом… Ты поэтому меня не хочешь, Вера?
Глава 20
— Кто ты такой?
Он ставит руки на стол по обе стороны от меня и наклоняется. Сблизи глаза выглядят как темное масло: каряя радужка сливается со зрачком.
— Как ты думаешь, кто я?
Если бы я знала…
Роман постарался замести следы: купил новое имя, биографию, может быть, и лицо, кто знает. Не факт, что оно не перекроено пластическим хирургом. Мог изменить голос.
Меня разбивает запоздалая дрожь. Он открыл карты, заявил о требованиях — ему нужно от Яна то же самое. И теперь его ничего не останавливает от того, чтобы просто избить меня и изнасиловать, если так захочется. Или сделать новую серию гадких записей.
— Ты один из них. Убьешь меня, как Злату?
— Откуда ты знаешь, что она мертва? Он тебе успел сказать? Златой занимался не я, Вера. Мое дело — ты. Первая жена Яна Горского.
Роман наклоняется за халатом, выворачивает и встряхивает.
— Мне жаль, Вера. Ты мне понравилась. С первого взгляда, как мы встретились на парковке, помнишь? — он натягивает халат. — Те люди занималась Златой. Они должны были похитить тебя и увезти вместо нее. Я не позволил. Тебе повезло.
— Почему ты помог?
— Решил сам тобой заняться, — костяшками пальцев Роман прикасается к скуле. Окидывает меня взглядом, как свою собственность.
Мне не нравится это ощущение.
Я в его власти, а это развязывает мужчинам руки. Подбородок начинает дрожать.
Потому что он трахнуть меня решил. А не другим позволить это сделать. Но странно что это произошло одновременно: смерть Златы, наше свидание. Как будто левая рука не знает, что делает правая. Они все играют на одном поле, но по-разному. Или это делают разные люди… вот только требования к Яну у них одинаковые.
Я не понимаю правил игры.
И это пугает.
Я знаю только, что Злата их тоже не понимала и оказалась в земле.
— Поспи, если хочешь, — он завязывает пояс халата. — Утром будем на месте.
— Где — на месте?
— Там, где Яну предъявят требования о выкупе.
— И как вы его заставите это сделать? Снова снимите компрометирующее видео?
Этого я боюсь больше всего.
Наверное, даже больше, чем принуждения от Романа. Это он сделает хотя бы один на один…
— Хочешь заставлю их убрать?
— Что? — хмурюсь я.
— Видео уберут и больше не будут выкладывать, — он сдвигает в сторону панель на стене, за которой обнаруживается сейф.
Вводит код и достает телефон.
— Здесь нет связи…
— Это спутниковая связь, дорогая. Она есть везде, — слежу, как он набирает номер. — Интимные съемки Веры Горской больше не распространять. Удалите, что есть.
Он думает я поверю?
Роман возвращается к столу, на котором я съежилась. Он так и не застегнул купальник, и я придерживаю верх. Опускаю взгляд, потому что ощущаю себя слабой… А еще мне стыдно.
— Ты их видел? — шепчу я.
— Их все видели, — он направляется к двери, забрав телефон с собой. — Спокойной ночи.
«Все» прозвучало с необычной интонацией.
Словно он имел в виду не абстрактных людей, а тех, кто работает против Яна. Все посмотрели.