Мария Устинова – 9 месяцев после развода (страница 72)

– Погуляю со Степаном, – решаю я. – Погода прекрасная, к тому же тебе нужно подумать, а мне развеяться.

– Не уходи со двора.

– Хорошо.

Двор хорош тем, что можно гулять без охраны. Кладу Степана в коляску и спускаюсь в небольшой садик. Здесь извилистые и длинные тропинки, а если бродить по периметру забора, можно накрутить не один километр. Парк неподалеку кажется привлекательнее, но я, покосившись с интересом, отказываюсь от этой мысли.

Интересно, что сейчас делает Антон? Строит планы с Градовым? Или уже устроил разнос Шумскому?

Мы гуляем около часа, и я уже собираюсь домой, когда на телефон приходит сообщение… Оно от Градова, но скопировано и Антону, и мне.

«Девушка – провинциальная веб-модель. В настоящее время находится заграницей, давно не выходила на связь с семьей».

Ага, это про актрису…

Значит, веб-модель… Это такой вежливый способ сказать, что девушка с низкой социальной ответственностью? Ее завербовали и заплатили немало, поэтому она согласилась на переделку внешности.

«Спасибо», пишу ответ и вздыхаю, глядя в сторону. Еще одна ниточка. Вот что значит найти правильный путь: стоит выйти на нужную дорогу и тайны начинают раскрываться одна за другой.

Но тут я просто столбенею.

Напротив кованых ворот резко останавливается несколько черных джипов и из последнего выходит Кирилл Шумский.

Даже издалека вижу, что он на взводе: движения дерганные и нервные, он идет к запертой калитке. Без пропуска он сюда не попадет, но все равно я осторожно отступаю за голый розовый куст, чтобы он меня не заметил.

«Шумский здесь!», одним пальцем пишу сообщение, и смотрю, как тот сначала пытается с кем-то связаться, затем достает телефон.

Звонит Антону?

Его окружает охрана – мощные телохранители в черных костюмах. Даже для нашего ЖК это перебор.

Он стоит за забором, как изваяние. Лев в клетке, который ходит вдоль решетки, хлеща себя хвостом по бокам и ясно, что не уйдет и не отступит, пока не решит свои вопросы.

Антон мне не отвечает, зато калитка вдруг открывается: Шумского пропустили. Он и его люди стремительно заходят на территорию, и скрываются за стеклянной дверью в холл…

Выждав с минуту, иду следом.

Хочется скорее домой, без Антона я не чувствую себя в безопасности.

Перед лифтами их уже нет.

Смотрю на табло: лифт на нашем этаже. Степан пока спит, я поправляю капюшончик от нервозности.

Когда створки открываются, натыкаюсь на охрану. Все пялятся на меня, помедлив, выхожу из кабины и своим ключом открываю дверь в полной тишине. Мне не по себе. Шумский уже у нас, а охрану не пропустили…

Когда вхожу, слышу приглушенные крики из кабинета.

Они скандалят.

Ну, просто прекрасно…

Перекладываю Степана в кроватку. Скоро он проснется, захочет есть… Иду в кухню за бутылочкой, но на полпути решительно сворачиваю в кабинете.

Хочу на него посмотреть.

Подставил меня, орет на моего мужа, и я еще должна сидеть, как мышка!

Открываю дверь, и они замолкают.

– Добрый день, господин Шумский, – чеканю я, когда он царственно оглядывается.

Мой свекор был еще вреднее и заносчивей, так что я спокойно выдерживаю испепеляющий взгляд.

– Госпожа… Орловская, – произносит он после паузы.

Пытался понять, как меня называть. Решил, что слишком задевать меня не стоит – и молодец. Правильное решение. Даже не намекнул на наш развод.

Шумский поворачивается к Антону. Тот сидит за столом, уверенно откинувшись в кресле, взгляд исподлобья, жесткий и решительный.

Не видела его раньше таким.

– Кира… – начинает он, и я понимаю, что сейчас меня попросят удалиться.

Я сюда не для этого шла.

И столько боролась тоже не для этого! Сажусь в кресло, игнорируя взгляд Антона, всем видом показывая: я не уйду, можете продолжать при мне.

Шумский переводит дух.

Пока я не вошла, разговор шел на повышенных тонах, но при мне он продолжить не решается. Надо же, джентльмен. Держит лицо перед женщиной. Может, не так уж и страдала мама Альбины за широкими плечами своего мужа.

– Я требую извинений, – чеканит он. – При жене, если хочешь. Или предоставь веские доказательства того, в чем ты меня обвинил.

Голос сильный и требовательный.

Он не чувствует себя не правым. Абсолютно уверенный в себе властный засранец.

Уверен, что доказательств не будет.

Видно, Антон позвонил, чтобы обвинить его, и тот примчался швырнуть перчатку в лицо обидчику. Заносчиво и слишком обидчиво.

– Прошу, – Антон протягивает распечатку чека. – Вашей картой оплатили пластическую операцию актрисе, которая сыграла мою жену на камеру.

Шумский выхватывает чек с таким лицом, словно вот-вот вызовет на дуэль.

Бросает взгляд, заинтересовывается.

– Это… откуда?

– Из клиники. Оригинал.

– Бред!

Но читает, сверяет цифры, а затем смотрит на нас по очереди.

– Я бы не обвинил вас, не имея веских причин, – говорит Антон, когда они встречаются глазами. – Надеюсь, вы понимаете это.

– Этого не может быть, – он еще раз смотрит на чек. – Я хочу это взять.

– Пожалуйста.

– Думаю, ты погорячился, сынок. Если это так, я дам тебе шанс загладить вину, ты еще юн, горяч и неопытен. Думаю, ты должен понять, что меня подставили, Антон?

Тот хмыкает.

– Или ты считаешь, что я настолько глуп, платить под собственным именем? И не нашел бы возможностей и мотивов сделать это иначе?

Подбородок Антона вздрагивает.

– Хотя бы наличными, – негромко заканчивает Шумский.

– Это могла сделать ваша дочь. Наш развод оказался выгоден именно ей.

Шумский резко поворачивается ко мне.

– Альбина не могла этого сделать! Во-первых, она не имеет доступа к моим картам! Во-вторых!.. Альбина образованная, красивая девушка из известного рода. Ей не нужны приемы из подворотни, чтобы удачно выйти замуж, госпожа Орловская. Буду признателен вам, если больше намеков на мою дочь не услышу!

– Не говорите так с моей женой, – просит Антон, пока вежливо.