Мария Устинова – 9 месяцев после развода (страница 61)

– Я ее не защищаю. Даже не собираюсь. Просто хорошо ее знаю. Альбина обязательно бы оступилась в таком сложном плане, не сдержалась бы и выдала себя.

– Значит, это сделал кто-то, кто хорошо ее знает, – отпиваю кофе, а затем тычу им по направлению к Антону. – Ее отец.

– Он звонил утром.

У меня почему-то екает сердце. Похоже, теперь я боюсь этого человека. И у меня были все поводы!

– Зачем?

– Наорать из-за дочери. Я ведь бросил ее в бедственном положении, после выкидыша, а затем еще и обвинил в нашем разводе. Альбина бросилась к отцу в слезах, он решил постоять за честь дочери.

Сглатываю и отвожу глаза.

– Боюсь, из-за этого будут проблемы.

– Не бойся Шумских. Пусть они нас боятся. Добиться признания от ее отца – невозможно, Кира. Единственный выход продолжить поиски и припереть его к стене железобетонными уликами.

– Он слишком опытен, чтобы попасться.

– Ошибки совершают все.

Кофе перестает нравиться, выбросив недопитый стакан, возвращаюсь в машину и проверяю малыша. Степан спокойно спит, а у меня сердце не на месте.

Стоит всплыть Шумским, и тревога гложет.

С какой-то стороны с Антоном я согласна. Альбина Шумская стервозная и избалованная девчонка, но провернуть в одиночку такой план бы не могла и больше похоже, что вообще об этом ничего не знала. Если организатор ее отец, то логично, что дочке он не рассказал о своих планах развести меня с Антоном и вовремя подсунуть дочь. И ведь получилось… Чистая случайность, что у Альбины произошел выкидыш. Своими глупыми пристрастиями к косметологии умножила на ноль долгий и хитроумный план.

– С чего мы вообще взяли, что причастны Шумские? – бормочу я, когда Антон садится рядом.

– Ищи кому выгодно. Выигрывали в этой ситуации они в первую очередь.

– Логично, но чего-то в этой цепочке не хватает…

Снова листаю переписку в телефоне, пока Антон гонит домой.

Вдруг удастся найти зацепку?

– Они знали, что Альбина пойдет ко мне.

– Значит… Это кто-то из ее близких, раз знают, куда она собиралась? – я поднимаю глаза от экрана.

– Или за ней следят, – Антон хмыкает. – Пожалуй, стоит сосредоточиться на моей бывшей невесте. Я совсем упустил ее из виду.

– Ощущаю укол ревности.

Антон смеется и качает головой.

Мы словно возвращаемся в наше общее прошлое: открыто говорим о чувствах, шутим, и ни в чем не подозреваем друг друга. Даже обидно, что я так быстро ему поверила.

– Нужно установить с кем она сейчас общается и чем занимается. Прослушать телефон ее и подруг, установить слежку. К отцу подобраться сложнее из-за образа жизни, а к ней – проще. Ее переговоры не охраняют, как коммерческую тайну.

– Ты думаешь, тот кто прислал мне фото, общается с ней?

– И часто. Я в этом уверен.

Антон даже как будто выдыхает, найдя направление для дальнейшей работы.

– Я хорошо ее знаю, Кира, – продолжает он, уже паркуясь на подземной стоянке нашего ЖК. – Она не сдержанна, много болтает, не умеет фильтровать информацию и просчитывать все наперед. Она сболтнула кому-то, что придет ко мне ночью. Либо она кого-то допустила к себе в последнее время, либо это член семьи. Вот и проверим. Это проще, чем остальные варианты.

– Решил задействовать самое слабое звено.

Антон смеется, помогает выбраться из машины и забирает Степу.

– Я отпустил няню, если ты не против. Не хочу сегодня чужих в доме, хочу побыть с семьей.

Молчу, но сердце опаляет легким пламенем.

С семьей…

Он сказал это вслух?

Наверху мы устраиваем Степана в детской – наконец-то вернулись! Антон перехватывает мою руку, лежащую на спинке кровати и поворачивает к себе.

– Я должен тебе кое-что сказать, Кира. Это нелегко, и, наверное, невовремя. Но… – он решительно замолкает, словно его злят собственные слова. – Забудь. Я никогда не был силен в красноречии. Перейду к главному.

И Антон наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Глава 29

Я вполне понимаю, почему он злится.

Золотой мальчик Антон Орловский привык во всем был первым. В учебе, спорте, бизнесе, и в личной жизни. Частная школа, лучшие учителя и тренеры. Он привык быть на виду, выступать, выигрывать.

И беспомощные слова, которыми он пытался что-то мне объяснить, закономерно его разозлили.

– Постой, – прошу я, останавливая его в нескольких сантиметров от моих губ.

Я знаю, что значит этот поцелуй.

Все, что было до – не считается. И то, что мы здесь жили, вместе боролись с Антоном плечом к плечу, общались, строили догадки – не считается и все. Хотя не поспоришь: борьба против общего врага объединяет.

Но настоящего примирения не было.

Был план, союз – как ни назови, временный, шаткий, и с неясным финалом.

Сейчас Антон говорит о другом.

Это поцелуй прощения.

Знак примирения между нами.

Мы уже не юнцы, чтобы он падал на колени, а я ломала руки, мечась между простить или проклясть. Может быть, на первом курсе я бы так и поступила. Но мы уже взрослые люди со своим багажом за плечами, а беременность и развод превратили меня из наивной легкомысленной девчонки в зрелую женщину.

И если я позволю ему завершить начатое, то это значит, что он принес извинения, а я простила.

Не этого ли я ждала?

Я медлю и палец, упертый в подбородок Антона, дрожит.

– А ты упрямая, – говорит он, и преодолевает сопротивление, чтобы впиться мне в губы.

– Да, – выдыхаю я, но целую Антона в ответ.

Мы слишком долго были не вместе.

Слишком много обид, боли и разочарований… А в результате выяснилось, что совсем не наша была это вина.

А Антон прав.

Я упрямая, поэтому так нелегко простить его.

Но наш поцелуй сносит эти преграды. Мы снова в счастливом прошлом, которое ожило, оно здесь, и это наше настоящее.

Мы словно оба одновременно понимаем, что этих преград нет и не было!

– Я скучал по тебе…

Антон резко поднимает меня на руки, а я хихикаю, как девчонка.