Мария Устинова – 9 месяцев после развода (страница 55)
– Мы ждем врача.
– Что случилось? Ты не отвечала.
– Ох, прости… Кажется, я забыла телефон дома.
Он замечает, что Киру покидает напряжение, в котором она находилась. Может быть, именно этому неприятному чувству она обязана той королевской осанке.
– Как малыш?
Оба рассматривают крошечное тело. Кира уже сняла с него комбинезон, и он остался в распашонке и ползунках. Взгляд скользит, изучая каждый миллиметр крошечного тельца: волосы немного всклокочены, но это нормально после шапки, Степан расслабленно спит, хотя лобик покрыт испариной.
– Температура?
– Да… Няня меня не сразу разбудила! – он ловит ее взгляд, необычайно глубокий и тревожный. – Думаешь, все будет хорошо?
Очень хочется ее поддержать. В душе просто буря: она ведь тревожится и за его ребенка тоже. И в этот момент он ярко ощущает, что они теперь навсегда связаны. Их горе и радость всегда будут одинаковы, как бы они друг другу не относились, не ненавидели или не любили. Это не важны. Она мать ребенка. Значит, и его душа тоже.
– Обязательно, – сдержанно отвечает он.
Антон сглатывает и оборачивается, чтобы наорать – где врач в конце концов?! Но та уже спешит к ним. Молодая, немного замученная, словно вторую смену на ногах.
– Какая температура была?
– Тридцать девять… – он отстраненно слушает, как Кира рассказывает детали.
Врач деловито уточняет: ребенка рвало, какие еще симптомы?
Степу раздевают и осматривают на кушетке.
– Мы оставим вас на ночь, – предлагает врач.
– Нет, – говорит Антон.
– Да, – одновременно с ним произносит Кира, и оборачивается. – Антон, лучше остаться.
– Я могу поместить вас в более… подходящие условия.
Кира качает головой.
– Не тревожься. Здесь безопасно и… По правде говорят, я устала и не хочу куда-то еще ехать. Здесь мы будет под хорошим присмотром, а комфорт для меня сейчас не главное.
Он собирается возразить, но видит взгляд, с которым
Упрямый.
Спорить с ней бесполезно.
– Я заберу вас утром, – безапелляционно говорит он. – Все, что нужно из вещей, тебе передадут сегодня.
Он медлит, думая, стоит ли целовать Киру при всех.
Затем торопливо целует ее в висок, понимая, что она сейчас уйдет наверх, в отделение. Малыша одевают, и Антон выходит на улицу.
В голове беспорядок.
Нужно собрать ей вещи… Об этом он пишет няне.
Организовать охрану хотя бы на воротах. Об этом – Градову.
Он садится в машину, сонный и уставший и понимает, что дела на сегодня закончились. Вообще все. Можно ехать домой.
Он срывается в вечерние улицы, но направляется не к новой квартире, там, в ее пустом нутре, нечего ехать. Он едет в их старую квартиру. Посидит в кабинете с документами отца, может что-то и найдет, что наведет на тех, кто играет против него.
Антон заказывает ужин, принимает душ, ощущая себя таким уставшим, как никогда. Даже выкладываясь полностью в спортзале или на беговой дорожке, работая сутками, он не ощущал
После ужина и душа Антон в халате идет в кабинет. Опустошает сейф и садится в кресло отца. Верхнего освещения нет, он включает настольную лампу – так легче глазам.
Тихо шелестит бумагами, когда вдруг понимает, что что-то не так.
Как будто кто-то вошел в квартиру…
Странное ощущение.
Он быстро переключает картинку на экране ноутбука на внешние камеры.
Не ошибся.
– Какого… ты здесь делаешь, дорогая? – бормочет он, увидев, как Альбина своим ключом открывает, входит в холл, а затем закрывает дверь в квартиру.
Глава 26
– Вот здесь у нас туалет, душ… Один на этаже.
Киваю, пока нянечка показывает обстановку, выдает постельное белье и кроватку для ребенка. Хорошо хоть это есть. Опыта в детских больницах не имею, и с трудом представляю, насколько нужно быть подготовленной.
Скоро должны привезти вещи…
Кроватку принимаю с благодарностью: от сонной тяжести Степана болят руки. Ребенок благополучно уснул после жаропонижающего и лекарств.
Чувствую себя уставшей.
У меня появляется пять минут перевести дух, умыться и принять пакет с вещами, который передала охрана. Внутри халат, телефон, гигиенические принадлежности и много-много всего для малыша.
В отделении гасят свет.
Укладываю ребенка и ложусь сама. Степа, измученный жаром, спит крепко, а я не могу – за день выспалась. Остается только лежать и смотреть в темный потолок. Набрасываю халат и иду к кулеру в коридор.
Тихо, не горит свет и на посту медсестры никого нет.
Полное ощущение, что я одна в отделении. Иллюзия, конечно, но приходит чувство сосущей тоски и одиночества. Даже не сразу понимаю почему.
Одна, вот главная причина.
Я привыкла к Антону.
К его помощи, вниманию, уверенности. А сейчас его нет. Хотя уверена, что здесь безопасно. Набираю воды в кулере и подхожу к окну. Территория больницы залита светом, вижу машины охраны за оградой – все же Антон не оставил меня без присмотра.
Но все равно так грустно и паршиво…
Со Степой все будет хорошо: так сказала врач. Обычная детская хворь. Грустно мне не поэтому. Дело в Антоне.
В наших отношениях.
И я понимаю, что все очень сложно.
Рано или поздно он найдет своих врагов, прижмет их к ногтю. Но что будет с нами?
У нас нет времени разобраться.
Антон ведет себя, как обычно. А я… Я все равно не представляю нас вместе.
Степану нужна нормальная, полная семья.
Которую я в упор не вижу.
Ежусь от сквозняка.
Да, он принял мою сторону, он мне