Мария Турчанинофф – Наондель (страница 54)

– И ты здесь? Участвуешь в заговоре? Собираешься убить меня, когда я сплю в твоих объятиях?

– Моя смерть принадлежит тебе, – ответила Иона, глядя на него без всякого страха.

– Ты принадлежишь мне. Час настал.

Иона заколебалась.

– Монстр позвал меня, – проговорила она себе под нос, словно желая убедить саму себя. Прикоснулась к ткани у себя на бедре и развязала узел. Достала предмет. Это был череп. Тот, который она держала в руках, когда я заходила к ней в комнату. Она подняла его, чтобы мы все могли его увидеть.

– Моя предшественница. Моя защитница. Ее зовут Мизра.

Гараи

Я поклонилась черепу, жертве, жрице. Она принесла больше жертв, чем я, и продвинулась в смерти дальше, чем я когда-либо смогу дойти. Сила ее была могущественнее, чем я могла себе представить. Мощнее силы источника.

Кларас

И она положила Мизру на землю. Медленными, достойными движениями расстегнула куртку, обнажив шею.

Теперь она была бессильна. Беззащитна.

– Я готова. Круг должен быть замкнут. Жизнь и смерть сплетаются воедино.

Мужчина рассмеялся, шагнул к Ионе и принялся развязывать свой пояс. Она решительно замотала головой.

– Ты знаешь, что ты не смеешь осквернять жертву, покушаясь на мое тело, – заявила Иона.

Сулани

Она оказала ему сопротивление, эта девочка. Такая маленькая – как она смогла противостоять ему, его силе, его угрозам, его насилию? Тонкие ручки, черные волосы, как водопад на плечах. Искан перед ней, исполненный пульсирующей черной силы. Как она могла сопротивляться?

Она прижалась спиной к стене, мы все были там и все видели – никто не вмешался. Даже я. Несмотря на то, что руки мои наполнились новой силой, несмотря на нож у пояса. С тех пор я не могу вспоминать об этом без стыда. Нас было много, а он один, но его власть над нами по-прежнему была столь велика, что мы ничего не решались сделать. Много лет он владел нами, управляя каждым нашим движением. Мое тело все еще помнило боль, которую он мне причинил. «Он убьет нас всех, – подумала я, – и мы ничего не сможем сделать, чтобы ему помешать».

Кларас

Мужчина облизал губы.

– Птичка моя, ты прекрасно знаешь, что твоя жертва меня никогда не волновала. Зато меня очень интересует твое тело.

Он начал раздеваться, и я услышала, как Эсико охнула:

– Отец, не здесь.

Но он не обратил на нее никакого внимания.

Я обхватила живот руками. Мы были так близки к удаче, нам почти удалось бежать, а теперь он убьет нас всех. В этом я была убеждена. И какая разница, что он перед тем сделает с Ионой? Ничего такого, что он не проделывал бы ранее с каждой из нас. Я огляделась. Смогу ли я ускользнуть, оставшись незамеченной?

Иона потянулась за черепом, но мужчина поддал по нему ногой, так что тот откатился далеко. Кабира наклонилась и подняла его, с удивлением рассматривала, держа в руках. Мужчина даже не посмотрел в ее сторону.

Иона прижалась спиной к стене, озираясь вокруг диким взглядом. Ее спокойствие улетучилось.

– Лучше я умру!

Мужчина прищелкнул языком и схватил ее за горло одной рукой.

– Ты просто помешалась на собственной смерти.

Тут он отпустил ее и рассмеялся. Со смехом достал нож.

– Держи, – он протянул ей нож. – Я могу взять тебя и потом. Но сильно сомневаюсь, что тебе так захочется умереть, когда это решение будет возложено на тебя.

Иона рассматривала нож, словно не понимая, как он оказался у нее в руках.

– Я ждала смерти. Была готова к ней. Всю жизнь меня воспитывали для смерти. Жертва и монстр, на этом строится Круговорот.

Она рассмеялась и посмотрела прямо в глаза Искану. Внезапно она уже не казалась маленькой и хрупкой. Теперь она как будто возвышалась над мужчиной.

– У истории про жертву и монстра есть и другой конец, – проговорила она. Ее рука крепко сжимала нож Искана. Она поднесла острие к своей шее, прижала к обнаженной коже. Искан улыбнулся – той своей улыбкой, которую мы все так хорошо знали.

– Я не возражаю, – он развел руками. – Для монстра одна смерть не хуже другой.

– Одна смерть не хуже другой, – повторила Иона. – Пусть так и будет.

Стремительно повернув нож, она вонзила его ему в грудь. В ту же секунду Кабира швырнула череп в источник.

Эсико закричала.

Кабира

Подняв с земли череп и почувствовал его силу, я внезапно поняла, что должна сделать. Ради Эсико. Я взглянула на нее, мою любимую дочь, – все, что у меня осталось в этом мире, и глаза мои заполнились слезами при мысли, что она возненавидит меня. Спасая ей жизнь, я потеряю ее навсегда.

– Я люблю тебя, – прошептала я. Только череп и Анджи услышали меня.

Когда Иона вонзила нож в грудь Искана, я повернулась и швырнула череп в воду.

Крик Эсико до сих пор стоит у меня в ушах. Сперва я подумала, что она кричит потому, что увидела, как ранили отца, потом – что из-за того, что я сделала. Но тут она рухнула на землю с искаженным от боли лицом.

– Я горю! – закричала она. – Отец, помоги мне!

Гараи

Источник умирал. Он пузырился и шипел в своей прекрасной тюрьме из золота и мрамора. Это было самое лучшее, что могло произойти. Немыслимое дело – запереть такую силу в темницу. Это нарушает весь баланс. Но и в собственном теле я ощущала предсмертные судороги, боль была невыносимая. Только благодаря моей новой силе я смогла устоять перед ней.

Эсико жила с силой источника всю свою жизнь. Теперь она боролась не на жизнь, а на смерть.

Кабира

Я кинулась к дочери, лежащей на земле. Несмотря на боль, она шарахнулась от меня.

– Не прикасайся! – выпалила она. – Не трогай меня! Исчезни! Не желаю тебя больше видеть! Ты убила его, ты… – от боли ее тело изогнулось в дугу, – ты отняла у меня то, что я любила больше всего на свете. Убирайся!

Я отступила. Заранее знала, что так и будет. Однако потеря оказалась такой ужасной, что я едва могла дышать.

Все, кого я любила. Всех я должна была потерять. И в очередной раз вина лежит на мне.

Кларас

– Дура, – сказал мужчина. – Свою смерть я хорошо спрятал. До нее ты не дотянешься простым ножом.

Однако его прошиб пот. Он стонал. Возможно, Иона не смогла дотянуться до его смерти, но она причинила ему боль. Он взглянул на Иону своими черными как пропасть глазами, и она охнула. Беспомощно замахала руками. С криком упала навзничь.

– Он притягивает ближе ее смерть, – прошептала мне на ухо Гараи. – Вот что происходит.

Сперва я даже не поняла, что она имеет в виду. Но тут брыкнулся ребенок у меня во чреве. Бежать. Бежать.

Мужчина издал какой-то звериный рык, почти теряя сознание.

Больше мы ничего не успели сказать. Не успели составить новый план. Надо спешить прочь, прочь от этого мужчины, от его власти. Прежде чем он притянул ближе нашу смерть. Сулани и Эстеги похватали веревки и мешки, Орсеола и Гараи потащили за собой Иону. Я схватила за руку Кабиру и повлекла ее за собой.

Мы оставили позади мужчину и его дочь, лежащих у мертвого источника.

Сулани

Бежать я решилась ради Эстеги. После того как я повстречалась с ней, все, что я делала, было ради нее. Она захотела, чтобы мы объединились с Кларас и Орсеолой – я пошла ей навстречу. Она захотела взять с собой Гараи и Кабиру, не хотела бросать Иону. Я сделала все, как она желала.

Поскольку она велела мне, я втащила всех на крышу пагоды там, в Охаддине, и помогла им бежать от гнева полководца. Казалось, все стало невесомым – мои руки были сильны как никогда. Даже почти безжизненное тело Ионы не потребовало от меня никаких усилий. Как будто в моих жилах снова бушевала сила Реки. Однако чувство было иное. Сила была иная. С другим вкусом. Она вела меня по-другому. Теперь я была не воином, ищущим мщения. Я стала сама собой – Сулани.

Почему я не подняла нож и не вонзила в него по самую рукоятку? Подсадив последней Кларас с ее огромным животом, я обернулась и посмотрела назад. Я могла вернуться и добить его. И пусть говорит что угодно о своей смерти. Достаточное количество ударов ножом покончили бы с ним. Никого не было видно. Всего несколько шагов до двери.